Первое правило клуба
12 декабря 2017 г., 13:05
Ноябрьское утро в Нью-Йорке после нескольких месяцев на тропическом острове — как листок дешёвой чёрно-белой газеты после яркого глянца. Всё кажется невыразительным, тусклым, унылым: от чёрных зонтов до белых стен поликлиники.
В этом городе не хватает красного, думает Наташа, скрывая взгляд полями шляпы. В этом городе теперь каждую ночь не хватает красного.
Потому что красный дьявол-хранитель сменил свой цвет на чёрный. На её цвет.
И уж слишком невовремя это случилось. Сейчас, когда агент Романофф объявлена погибшей. Сейчас, когда Мстители решили запереть её в башне Старка, отстранить от всех боевых операций, спрятать от всех опасностей. Да, они были правы: ей теперь нужно думать за двоих. Но дело вовсе не в ребёнке — просто Мэттью-мать-его-Мёрдок где-то потерял свои мозги.
Она обещала ему, что всегда будет на его стороне, даже если целый мир будет против Сорвиголовы, и сейчас это обещание было особенно важным — ведь против Сорвиголовы был и сам Мэтт Мёрдок. Он больше не чувствовал берегов своих «добрых дел», и за это стоило нести ответственность.
— Я больше не боец, — говорит себе Наташа, выходя из поликлиники и заворачивая за угол.
В башне можно сказать, что приём затянулся. Всё равно почти всех свалила безжалостная акклиматизация.
Она откупоривает бутылочку «Перье» и пьёт, пролистывая новые сообщения в телефоне. Новостей от Фрэнка Касла нет, новостей от Бена Уриха на вскрытой почте Тони — тоже. Но зато девочки её прекрасно поняли, несмотря на анонимность. Все, кроме одной.
— Но я всё ещё дрянь, Мэтт, — Наташа усмехается, облизывая чуть кислые губы, и нажимает вызов напротив номера, который не собиралась набирать ни за какие коврижки, но сейчас в городе настолько не хватает красного, что самое время добавить ярких красок.
Худшая бывшая — это та, у которой есть номера телефонов всех остальных бывших.
И худшая бывшая Мэтта Мёрдока звонит его вице-худшей бывшей.
***
— Ты всё ещё жива, стерва?
— Хотела спросить ровно то же самое, но уже не вижу смысла.
Наташа держится прямо и спокойно, пока Электра на несколько мгновений обращается в греческую богиню ярости. Острый кончик сая упирается в зеркальное стекло тёмных очков и противно скрипит, царапая его.
— Ты сдала Мэтта? Город наводнён Чистыми!
— Я понятия ни о чём не имела, — голос Наташи честен настолько, насколько это возможно.
— Не верю.
— Ладно, не совсем ни о чём, — не меняясь в лице, Наташа поднимает правую руку и заворачивает рукав плаща.
У неё на манжете белой рубашки — запонка, знакомая каждому, кто хоть раз сталкивался с Кингпином. С предыдущим Кингпином этого города. Вторая такая — у Мэтта.
Сай проворачивается в смуглых пальцах и опускается. Электра сжимает его рукоять.
— Ты была с ним там. На корабле.
— Бинго. Мне нет смысла его сдавать, я стояла у истоков всей чертовщины. Но я больше не в деле, и поэтому решила обратиться к тебе.
В переулке в утренний час чертовски тихо и спокойно. Нет даже какого-нибудь драматического лёгкого ветерка, чтобы эти вечные красные завязочки на костюме Электры пафосно развевались.
— Почему это ты не в деле?
— Ты новости не смотришь? Я мертва.
— Для тебя это никогда не было помехой.
— И для тебя.
— Так в чём причина на самом деле?
Наташа склоняет голову и смотрит Электре в глаза поверх поцарапанных очков.
— Я узнала, что беременна.
Реакция ровно та, которую Наташа ждёт. Независимо от того, как давно жизнь заставила их обеих в кровавом боевом танце наступить на одни и те же грабли.
— От Мэтта?
— Это не имеет значения, — Наташа снимает очки и смотрит Электре в глаза самым честным и отчаянным взглядом, взывая к женской солидарности.
То, что эта хрень сработает, она не очень верит. Но она работает. И это снова ожидаемо — ведь в неслучившемся 2037 году Электра Начиос сама отошла от дел и была готова убивать снова ради лишь одного человека на свете. Ради маленького мальчика по имени Мэттью Начиос.
— Похоже, Мэтт больше мне не верит. Я пыталась задержать его там, где он был бы в безопасности, подальше от подручных Рэнда и Чистых, но он ушёл. И я всё ещё на его стороне. Всегда была на его стороне, когда он оказывался в полной заднице. И ты тоже была. Но с тобой Мэтт хотя бы точно будет разговаривать.
Электра смотрит на неё слишком внимательно, пытаясь раскусить ложь, щурится — но Наташа мало того что не солгала ни единым словом: она выглядит бледной, измученной, исхудавшей, бодрящейся вопреки своему паршивому состоянию.
— Мне нужно найти его и что-то передать, — догадывается Электра.
— Да. Скажи, что я знаю, кому Урих успел слить информацию ещё до похищения. Больше утечек не было. Знаю все адреса. Разборки с Беном бессмысленны, пусть он вернёт его сына. Разбираться надо уже не с ним, Урих больше не отсылал никому писем.
— Мэтт украл его сына?…
— Чисто технически, конечно, не Мэтт.
— Это всё равно на него не похоже.
— Ага.
Наташа прислоняется спиной к стене в переулке, не боясь испачкать новенький плащ почти свежей нецензурной надписью про Осборна. Жадно отпивает из бутылки. Смотрит на напряжённо думающую Электру.
— Я слежу за теми, кто хочет его убить, кто копает под него. Всё равно я больше ни на что не способна. Но ты понимаешь, я сейчас ограничена в передвижении и действиях, — у Наташи дёргается уголок губ. — И передавать такую информацию я не могу даже через тебя. Пусть он придёт ко мне. После того, как отпустит Тимми Уриха.
— Я не знаю, где он.
— Ой, брось, — фыркает Наташа, и Электра неожиданно усмехается в ответ. — Мы обе всегда находили его, когда было надо.
Она больше не колеблется. Кивает Наташе, сдержанно и серьёзно.
— Передать ещё что-то?
— Да, пожалуй, — Наташа надевает поцарапанные очки снова. — Скажи, что одного из его злейших врагов я готова устранить, если потребуется. И что я назову всех, кто в курсе того, что с ним случилось. Больше ничего сделать я не могу. Мне нужна всего одна встреча.
Наташа разворачивается и идёт из переулка к проснувшейся улице. Почти плоские низкие каблуки непривычно не цокают.
— Один вопрос, — окликает её Электра.
— Только не спрашивай, люблю ли я его до сих пор.
— Первое правило бойцовского клуба — никому не говорить о бойцовском клубе, — Электра смеётся, и её голос отдаёт хрипотцой.
Остановившись, Наташа оборачивается через плечо. Ждёт.
Улица шумит в нескольких шагах, и Наташе жаль, что она не способна расслышать в этом вавилонском гуле отдельных звуков. Чистые, Защитники, люди Рэнда, агенты ЩИТа, Каратель, другие побеспокоенные бывшие Мэтта — они все уже здесь, они тоже действуют.
Наташа же в этой битве — сама по себе, и ей не найти настоящего союзника. Потому что только она знает, чего хочет, и принятое ею решение ещё вчера казалось немыслимым и страшным.
— Он больше не верит тебе потому, что ребёнок — не от него?
Нужно выдержать ровно такую паузу, чтобы ложь показалась сомнением. Наташа умеет это мастерски, Наташа слишком долго знает человека, который хуже детектора лжи.
Но Электра вдруг обрывает молчание первой.
— Я всё передам. Больше никто о тебе не узнает.
Вместо благодарности Наташа кивает, вдруг растерянно поджав губы — и алый сполох остаётся позади, когда бывшая Чёрная Вдова растворяется в чёрно-белом утреннем Нью-Йорке.
