Неписаные судьбой

Год спустя, провинция Калуж, окраина — Доротея, — мягко окликнула Ивета. — Иди к маме, милая.       Темноволосая девочка пошатнулась и сделала неуверенную попытку шагнуть навстречу матери. Маленькие ножки дрогнули — и ребёнок резко плюхнулся на пол. Ивета не придала значения этой незначительной неудаче. Она снова позвала дочку ласковым, подбадривающим голосом. Заинтересованная малышка согнула коленки и поползла вперёд с таким рвением, которому мог бы позавидовать любой лесной зверёк. — Какая шустрая! Ну ты посмотри, — радостно выдохнул Аякс, не переставая умиляться дочурке. — Пойдёшь помогать папе в огород? — Она там вчера все грядки взъерошила и листья с кустов оборвала, — напомнила жена. — Да к чёрту эти грядки. Тея так радуется земле — пускай играет, — добродушно отмахнулся мужчина.       Ивета лишь покачала головой. Её муж был готов целый мир положить к ногам дочери, и хотя это трогало женщину, одновременно и пугало.       Когда-то они жили в большом городе и имели приличный достаток. Обе их семьи — купеческие, уважаемые и зажиточные. Их брак объединил капиталы, и молодая пара жила почти в роскоши. Так было до рождения их первой дочери…       Ребёнок появился на свет без руны, и её почти сразу отняли у матери. Аякс бросил все силы на то, чтобы вернуть девочку: угрозы, подкуп… затем заговор. Ивета же приняла свою судьбу со смирением. Со стороны казалось, будто ей всё безразлично, словно это не она носила ребёнка под сердце, и не из её рук вырвали новорождённую. Но так лишь казалось. Мать просто закрылась в своих чувствах и пока муж яростно боролся с несправедливостью, она вела внутренний, беззвучный, разрушающий саму её сущность бой.       Большая часть их имущества ушла на взятки, а потом — на выкуп разъярённого мужа из заточения. Чувства когда то любящий пары охладели, пока однажды они не узнали о новом шансе. О возможности снова стать семьёй. Но стоило радости отступить, как пришло понимание жестокой реальности: и этого ребёнка тоже заберут.       Оставшиеся деньги они потратили, чтобы «исчезнуть». Пустили слух о своей смерти и скрылись в самом отдалённом, малонаселённом уголке империи. С собой — горстка монет, самое нужное на первое время, две лошади с повозкой и обручальное кольцо с драгоценным камнем — единственное напоминает о былой жизни.       Но семья не тосковала о прошлом. Доротея стала их маленькой надеждой, нитью, связывающей две уставшие души. Ивета, безусловно, любила свою дочь, но чувства Аякса были чем-то большим — почти болезненной привязанностью. Женщина боялась даже представить, что станет с ним, если и эту девочку у них заберут.       Каждые два дня Ивета обновляла рисунок руны на запястье дочери, раз за разом выводя привычные линии. Здесь они почти не пересекались с людьми, за исключением случаев, когда Аякс ходил обменивать дичь на другие продукты или предметы, либо когда к ним приходили за лекарственными травами, которые собирала в лесу Ивета. Эта жизнь устраивала их всех — тихое, неторопливое существование, у самого леса, почти на отлёте от людского мира.       Несколько дней назад девочке исполнился год. В Мирдане не принято отмечать первые годы жизни — большие праздники устраивают лишь на трёхлетие и семилетие. Эти даты считаются священными: трёхлетний рубеж переживают не все дети, а тот, кто справился, может рассчитывать на защиту небес; в семь же лет благословение дарит сам Фатум.       Но Аякс и Ивета все равно сделали небольшой праздник дочери, хоть она и не поняла такого повышенного внимания. Скорее даже это был праздник для них самих. Повод отметить год спокойной жизни.       Мужчина взял крошечные ладошки дочери и помог ей подняться, подставив крепкую руку как опору. Он посмотрел на ровные, чёткие линии руны на её запястье, затем перевёл взгляд на маленькие пальчики, мёртвой хваткой сжавшие его палец. Эти моменты он любил больше всего — время, когда он ощущал себя нужным.       Несколько неуверенных шагов — и с отцовской помощью Тея уже топтала рыхлую почву. Ивета остановилась в проходе, наблюдая за своими любимыми и моля всех известных ей богов, чтобы те продлили их хрупкое счастье.       Сегодня солнце светило особенно тепло. Ивета села на ступеньку у дома и закрыла глаза, наслаждаясь легким теплом. Аякс показывал дочери палочки и камешки, а малышка радостно хватала их, всхлипывая и подпрыгивая от восторга.       Соседний дом, что принадлежал Вильме, по прежнему пустовал, и их жилище у кромки леса оставался единственным обитаемым местом поблизости. И, казалось, так будет всегда.       Резиденция семьи Валенсе,       Город Бихор       Все это время Амадей не находил в себе сил вернуться сюда. Но теперь, спустя год после смерти Никаэль, он стоял перед её домом — местом, где они вместе росли. Сегодня ровно год со дня её ухода. Время на скорбь закончилось, теперь необходимо попрощаться с душей и провести умершую в загробный мир.       Мужчина спешил с Золы, а стражник перехватили поводья и молча повёл кобылу в стойло. Сделав всего несколько шагов, взгляд целителя поймал хозяина поместья, вышедшего встретить дорогого гостя.       Янис Валенсе словно постарел на десятилетие. Глаза утратили блеск и заметно впали, под ними пролегли глубокие тени. Морщины стали выразительнее, а седина заметно тронула волосы мужчины. И лицом, и телом Янис выглядел измождённым. От некогда могучего воина не осталось и следа. Было видно — он не смирился, не отпустил, и горе продолжало разъедать его подобно смертельному яду.       Амадей уставился с ужасом, и в груди болезненно кольнуло. Стыд обрушился на него тяжёлой волной. Он не пришёл ни разу. Он позволил себе тонуть в собственной боли, в погоне за местью… и ни на миг не подумал о тех, кто так же лишился её. — С возвращением, сынок, — прошептал Янис, улыбнувшись сквозь накатывающиеся слёзы. — Как же я рад тебя видеть. — Здравствуйте. — Амадей стыдливо опустил голову. — Мне следовало прийти раньше. Прости меня…       Рука мужчины потянулась к его плечу, Амадей сделал шаг на встречу и крепко обнял скорбящего. Тихие, сдавленные всхлипы мужчины отдавались в ушах целителя и пока Янис не обрёл ровное дыхание, тот не осмелился разжать рук. — Церемония прощания почти готова, — сказал Янис утирая покрасневшие глаза. — Давай пока пройдёмся.       Мужчины направились внутрь поместья, ведя тихий разговор. За этот год жизнь обоих изменилась. Амадей углубляться в древнее искусство и изо дня в день изводил императора своими методами. Янис тоже не остался в стороне: узнав о смерти дочери, он едва не поднял весь род на кровавую месть. Ярость застилала ему глаза, но Люцио успел образумить отчаявшегося отца. Напомнив, что у него еще есть те, кого нужно защищать и предложив другой путь — менее кровопролитный.       Янис дал Морвасту возможность верить в их смирение. Он отдалился от двора и действовал тихо, из тени, словно хищник, выжидающий, когда жертва расслабится и станет уязвимой. Шантаж, манипуляции, покупка союзников — всё стало частью новой, холодной стратегии.       Император окружил себя сильными и благородными семьями. Они защищали его, а в обмен получали влияние, титулы и богатство. Но у каждого из этих родов были свои потайные скелеты. А на стороне Яниса был человек, что уже успел в них покопаться. — Вот так встреча, — раздался знакомый насмешливый голос. — А во дворце тебя и днём с огнём не сыщешь.       Люцио Алоизи появился словно из воздуха — лёгкая, самодовольная улыбка, ленивый шаг и по прежнему ослепительное величие. — Приветствую, господин Люцио, — спокойно произнёс Амадей. — Не ожидал, что вы ищете встречи со мной. — Ты ведь наш соучастник, — шепнул Люцио, словно делился незначительным секретом. — Люцио! — Резко оборвал его Янис. — Не впутывай его эти интриги. — Ох, Янис, а ты не знаешь? — Театрально вскинул брови он. — Наш дорогой Амадей уже по уши в этом.       Целитель прищурился, пытаясь понять, до какой степени советник осведомлён. Напряжённый взгляд Яниса скользнул по нему, ожидая объяснений. Но Амадей не торопился оправдываться, он не был уверен в количестве информации которой владел Люцио. И не найдя нечего лучше, решил просто промолчать. — О чём речь? — Наконец спросил хозяин поместья. — Наш «целитель», — с мягкой издёвкой произнёс Люцио, делая акцент на должности. — Он травит Морваста.       Повисла тишина. Янис и Амадей смотрели друг другу в глаза, а между ними словно натянулось невидимая струна — стоит хоть одну из них вздохнуть, и она лопнет. Люцио лишь переводил взгляд с одного на другого, искренне наслаждаясь минутой. Он явно ожидал спектакля. И, судя по выражению его лица, он готов был бросить пару искр, если станет скучно.

— Тебе следуют прекратить! — Наконец произнёс Янис. — Я не могу, — стойко ответил Амадей. — Если я закончу сейчас, может не сработать. — Что не сработать? — Старший шагнул ближе. — Ты понимаешь, что случится, если тебя поймают? — Они не узнают. — Но я-то узнал, — лениво вмешался Люцио. — Следы ты заметал искусно, но если наблюдать за тобой чуть внимательнее… — Так ты следишь за мной во дворце? — Вспыхнул Амадей, забыв о всякой вежливости. — Ты… Ты пришёл служить человеку, который убил твою племянницу, — целитель подошел вплотную. — Называешь меня соучастником? Не знаю, какой у тебя был план, но за этот год ты лишь укрепил власть императора!       Янис резко перехватил его сжатый кулак. И только тогда парень выдохнул, будто вспомнил, где находится. Его ярость против Люцио была вполне оправданной. Каким бы распущенным тот ни казался, во дворцовом совете он оказался полезнее, чем ожидалось.       Это он предложил императору заключить брак с Вивианой Вайнорес. Семья не слишком богатая и не особенно влиятельная, но — многочисленная, способная и, главное — верная. Получив больше уважения и власти, Вайнорес быстро превратились в преданных псов Морваста.       Сама Вивиана уже имела детей, именно это стало решающим аргументом в пользу союза. Двое здоровых сыновей были весомым доводом: женщина, уже доказавшая свою плодовитость, внушала двору куда больше доверия, чем юная невеста с неопределённым будущим. Такой союз давал Морвасту не просто новую опору, но и удобный рычаг давления. Отец новой императрицы был назначен Имперским легатом - “руками и голосом правителя”. Представляя интересы короны в соседних землях — прежде всего в Заремаре, с которым Империя ещё недавно вела кровопролитную войну. Это назначение открыло Вайноресам двери к богатству, влиянию и выгодным союзам, сделав их новой, стремительно крепнущей опорой правителя. И всё — из-за Люцио. — Это наш план, Амадей. — Жёстко сказал Янис. — Я не хотел втягивать тебя. Но, видимо, я недооценил твою боль… и твою любовь. — Морваст должен лишится всего, — холодно произнёс парень. — И лишится, — отозвался Люцио. — Вайнорес на нашей стороне. Для рода Верден грядёт конец.