По закону Мёрфи

Я уснула на поле битвы, В самом центре кровавой бойни, Среди раненых и убитых, Полежать хотелось спокойно. Флёр — Я уснула в камере пыток.

***

Питеру снятся сны, где он умирает. Снова и снова. Своеобразный «привет» из параллельных миров; видео, поставленное кем-то на повтор. «Запоминай». Паркер пытается, просыпается посреди ночи, хватает ручку и ежедневник и записывает. Почерк неровный и кривой, совершенно непонятный по утрам. У него мокрый лоб, спина, от чего майка липнет к телу, и слишком путанные мысли. Он не понимает, зачем делает всё это — играет по чужим правилам. Голос в голове не замолкает, приходит с закатом и уходит с рассветом. «Так нужно», — твердит тот. «Делай», — повторяет снова. Питеру снятся кошмары, и он никому об этом не говорит. Ни единой живой душе. Потому что героям не положено быть слабыми ни физически, ни духовно. Потому что герои априори борются со своими демонами сами. В одиночку. «Не доверяй», — шепчет голос. «Никому». «Никогда». — Милый, — тётя входит в его комнату, снова забывая постучаться, а ему, к слову, давно не двенадцать, — может быть, ты хочешь мне рассказать о том, что с тобой происходит? Обычно Мэй не спрашивает Питера напрямик о его проблемах, она приглашает племянника в ресторанчик или кафе, а потом уже наседает на подростка, понимая, что тому не сбежать. У парня всё хорошо. Правда, хорошо. «Превосходно». Завтра контрольная по математике и срез по испанскому языку. Нэд приглашал прогуляться после школы, а Стив говорил, что научит его новому крутому приёму. «Предатель с личиной друга; обманщик». — Всё отлично, правда, Мэй, отлично, — он лжёт так неумело, что женщина закатывает глаза, присаживается на край письменного стола и пальцами касается подбородка шатена. Лицо у мальчишки бледное, а глаза лихорадочно блестят. Паркер-Джеймсон ладонью касается чужого лба. Температуры нет, хвала небесам. — У тебя очень усталое выражение лица, мешки под глазами и ты зеваешь чаще, чем говоришь. Это ненормально, Питер. Если у тебя проблемы… просто расскажи мне о них. Паркера ведёт от ласкового тона Мэй, он зевает и прикрывает глаза. Под веками чуть пощипывает; на чёрном фоне десяток ярких фейерверков. Спать хотелось невыносимо: — Просто я устал. Подготовка к олимпиаде по химии, стажировка у Старка и… просто я устал. Со временем станет легче. Питер очень надеялся на это. «Вера, что может быть чудесней?» — Знаешь, — тетя запускает ладонь в его спутанные отросшие волосы и чуть кренится вперёд; лицом к лицу, — я люблю тебя. И… приму тебя таким, какой ты есть и что или кого бы ты не выбрал*. Если это беспокоит тебя, то выдохни. — Ладно… — Вот и умница, — она спрыгивает со стола. — А теперь убери учебники в сторону и ложись спать. — Но я не… — Питер, поверь, лучше тебе меня послушаться, — Мэй улыбается, упирая руки в бока. — Или хочешь, чтобы я легла рядом и рассказала о том, как прошел мой день? Очень длинный день. — Спокойной ночи. — Вот и умничка. Женщина оставляет на лбу Паркера отпечаток собственных губ и уходит, даже не обернувшись напоследок.

***

В том мире, одном из многих, Питер вытерпел столько дерьма, сколько не пожелаешь даже врагу: смерть друзей и врагов, атаку клонов, сражения с величайшими злодеями и многое другое. Он водил дружбу с лучшими из героев и тренировался у самых умелых вояк. Человек-паук вёл себя, как типичный подросток, влюблялся и разбивал сердца. Работал в The Daily Bugle и флиртовал с той милашкой из Людей Икс, Китти. Там Паркер жил жизнью, которую никогда не хотел здесь. Но так получилось… Питер видит сон отрывками: вот он проносится над Нью-Йорком с помощью собственной паутины, а вот… — Привет, Питер! — Мэри Джейн улыбается, приподнимается на мысочках и влажно целует его в губы. В этом мире Человек-паук выглядит по-другому: выше, старше и развязнее. А ещё, он вне закона, как, впрочем, и Капитан Америка. Девушку зовут Мэри, и они начали встречаться пару дней назад. Снова. В четвертый или пятый раз кряду. — Сходим сегодня куда-нибудь?.. Например!.. На этом всё, Паркера перекидывает в иное место. Их было шестеро, а Спайди всего один. Эпизод. Смена картинки. А ещё, там был Капитан Америка, за чью жизнь не стоило переживать. Во всяком случае, пока что… Каратель стреляет в Стива настолько неожиданно, что тот даже не успевает среагировать. Но Спайди может, у него с реакцией получше будет; прыжок. Подставляться под пули немного страшно, но совесть молчит (видеть мёртвые глаза героя Америки ещё страшнее). Питер не кричит, он лепит бинт из собственной паутины на кровоточащую рану и едва переводит дыхание. В животе у парня дыра размером с цент, а кровь хлещет, как вода из крана. Но это не имеет значения… Смена локации. Ах, вот теперь злодеев шестеро. Зловещая?.. — … Шестерка? С фантазией у вас явно не густо, ребят, — продолжает Питер из той, другой, вселенной. Ему слишком больно говорить/двигаться/дышать, но шутки вылетают сами по себе. Говорят, когда смеёшься, становится легче. Паркер, вопреки собственным ранам, движется быстро и ловко, укладывая врагов на лопатки… Фантастическая чётверка? Где они?.. Джонни? Сью?.. Эпизод. — Гарри, пожалуйста, это ради твоего же блага! — Мэри Джейн плачет, сдавливает кулаки и прижимается к двери лбом. Она похудела, измоталась, но сдаваться не собиралась. — Ты не должен… Питер стоит рядом, смотрит на чёртову белую дверь и не понимает, как мог допустить подобное. Его лучший друг подсел на ЛСД, а Паркер и не заметил. — Я сам могу решать за себя, Эм Джей! Ты мне не мамочка! — Озборн срывается без повода и без причины. Он кричит, крушит мебель и твердит о том, что зависимости нет. — Я могу бросить, когда захочу. «Не может», — думает Питер. — Не может, — повторяет Норман и срывается. Стоп. Смена кадров. Что-то взрывается. Машина? Грузовик. Питера отшвыривает в сторону. Он не может дышать. Не может… Кто-то стягивает с него маску. — Эм Джей?.. — Питер, пожалуйста, нет!.. — она кричит, просит, держит его голову у себя на коленях. — Всё хорошо… У меня всё получилось… Конец. Чёрный фон. Человек-паук умирает в одной вселенной, в другой он просыпается.

***

Паркер ссылается на простуду и пропускает собрание Мстителей. Он выглядит болезненно и всё чаще замыкается в себе. Мэй говорит, что в понедельник они идут к доктору. В срочном порядке. — А так можно было? — интересуется Старк, обращаясь скорее к самому себе, чем к Роджерсу, негласному лидеру команды. — Молчу. Наташа позвонила ему тем же вечером и тоном заботливой мамочки велела заботиться о себе, иначе она надерёт мальчишке зад. «Я могу», — бросила напоследок рыжая. «Двуличная мерзавка, не находишь?» — Не нахожу, — отвечает шатен.

***

Питер боготворил доктора Отто Октавиуса. Он читал обо всех его научных изысканиях, посещал Нью-Йоркские конференции и мечтал попасть к Отто в ученики. Мечта сбылась… только случилось это не так, как хотелось бы самому Человеку-пауку. — Ты был сильным, — говорит он, — ты мог бы справиться со мной, Питер, но не вышло. Паркер в теле профессора Осьминога лихорадочно вспоминает, как же это произошло. Что было не так? Где парень просчитался. Тишина. Вакуум в голове. Органы внутри него давно превратились в кашу, которой детей по утрам угощают, а изо рта хлестала кровь. Щупальца царапали бетон, пытаясь освободить хозяина от ловушки, но безуспешно. — Твои воспоминания стали моими, герой, — Отто смотрит на умирающего «себя» с сожалением, — я буду дорожить ими. В этой вселенной не было предыстории: Питер умирает, запертый в чужом теле, словно в клетке. Ни двинуться, ни сказать слова.

***

Паркер возвращается из школы в одиннадцать утра. Медсестра отпускает его пораньше, сетуя на плохое состояние школьника, и выписывает пропуск. Охранник на входе молча кивает и спрашивает «может ли кто встретить Питера». — Да, всё хорошо. Человек-паук лжёт, теперь он постоянно лжёт. Да, всё хорошо. Да, таблетки помогают. Да, мёртвые перестали мерещиться мне во снах. «И наяву, ты сходишь с ума, Паучок, не пора ли звать на помощь друзей?» Питер помнит — «не доверяй». Питер помнит — «молчи». «Быть может, доктор Стивен Стрэндж тебе поможет? Говорят, он неплохой маг».

***

Мужчину зовут Уэйд Уилсон, и Питер терпеть его не может*. Дэдпул. Болтливый наёмник! Нью-Йорку досталось от этого психа, впрочем, как и самому Питеру. Тот постоянно трещит без передышки, пытается ухватить школьника за зад и делает непристойные предложения, от озвучивания которых Паркер себя избавит*. Уэйд говорит об авторах, о том, что его и, конечно же, других героев придумали. — Мы живем только потому, что кто-то хочет, чтобы мы жили! — Пул размахивает пушкой направо и налево, использует катану в качестве дирижерской палочки и из разодранного брюха свисает кишка. — Я люблю тебя, Питер, но не знаю реальна ли моя любовь… если я сам нереален. Паркер не знает, откуда чёртов ненормальный знает его имя. Он просто хватает того за грудки и смотрит прямиком в глаза (вырезы на маске, если уж быть точнее): — … И не мечтай поковыряться у меня в кишках! — Ты прав, резать тебя я не стану. Дуло пистолета смотрит в подбородок Человека-паука. Питер до последнего думает, что Уилсон не выстрелит, но тот стреляет.

***

Питер не идёт к Стрэнджу за помощью, он приходит к Локи… Наверное, потому что Спайди медленно сходит с ума, вот и поступки у него немного ненормальные. Во всяком случае, здравомыслящий человек так бы не поступил. — Если я правильно тебя понял, — Лафейсон смотрит на мальчишку серьёзно, без толики былой насмешки, — то во снах ты видишь, как умирал в других мирах. — Каждую ночь, — кивает парень. Чашка с чаем в его руках дрожит — нервное. — И голос… «Не стоит говорить ему обо мне, Паучок. Помнишь? Не доверяй никому». — Голос?.. — переспрашивает мужчина. — Да, он постоянно со мной разговаривает, — хмуро бросает тот. Локи задумчиво кивает и прикасается пальцами к своей голове, явно намекая на что-то: — Что же, ты позволишь?.. «Позволишь магу копаться в своей голове? А ты, оказывается, не такой умный, как я предполагал». — Ты же не сделаешь из меня злодея? — Питер недоверчиво щурится, ставя чашку на журнальный столик. — Я не позволю стать тебе сумасшедшим, думаю, этого достаточно.

***

— Это мой мир, — Локи смотрит на мага предупреждающе, гордо вздёрнув подбородком и выпрямив спину. — И мои герои. Все, до единого. — Я и не претендую, — маг усмехается, копируя позу бога. — Но ты медлишь, движешься, как черепаха. Здесь всё могло окончиться, так и не начавшись, но ты и сам видел исход. Сделка с ним закончится твоим проигрышем, не дай этому случиться. — Смеешь указывать мне? — Не глупи, Локи. Не стоит строить из себя Тора, нам это не к лицу. — Грубая сила? — Прямолинейность и тугодумие, — «другой Лафейсон» усмехается. — Надеюсь, я смог до тебя достучаться. — Может быть.