По закону Мёрфи

Я нравлюсь одному из чудовищ в твоей голове, А мои есть меня перестали, готовясь к борьбе. Против внешней угрозы сплотились, против демонов со стороны, Но друг друга миры поглотили, и переплелись наши сны ©. Flёur — Вторжение

***

Питер с упорством тычет на кнопку громкости, безрезультатно пытаясь сделать звук на телефоне ещё громче, чем он есть сейчас. Не помогает. Ссорящихся родителей не так уж и просто переплюнуть в децибелах. Особенно с его-то слабенькими китайскими наушниками… Питер кривится, пряча глаза в экран мобильного, и уже жалеет о том, что не переехал к бабушке в Вирджинию. Там хотя бы скандалы не каждый день устраивались. — Мэй, — начинает Тони, пытаясь привлечь внимание супруги к себе. Он чувствует вину перед ней: за то, что много работал, пропускал ужины и за… Пеппер. Юная рыжеволосая аспирантка вскружила ему голову! Чёрт его дёрнул переспать с ней, снова и снова, а затем закрепить результат на семейном ложе. — Следи за дорогой, Энтони. Мы же не хотим разбиться. Питер думает, что маме не стоит говорить за всех. Во всяком случае, больница избавила бы его от этих неловких диалогов. Она поворачивает голову к окну, следя за пейзажем, и больше не говорит ни слова. Что же, Старк это заслужил. Питер прикрывает глаза: его родители — это пример из книги по психологии. Знаете, как не надо делать, если хочешь сохранить семью. Что же, успокаивает подросток себя, зато ему будет о чём поговорить с врачом.

***

У Старков дом не по размерам. Это мысль первая, которая приходит в умную голову подростка, когда он выбирается из машины. Женщина-риэлтор энергично машет им с крыльца, придерживая в руках ярко-синюю папку. Миссис Ллойд. И кто и в здравом уме, вообще, взял в жены эту двуличную гадину? Питер её терпеть не может за неискреннюю лицемерную улыбку, за желание поцеловать зад обоим его родителям, дабы впарить им то, что никто другой покупать не собирался. — Улыбайся, милый, — просит Мэй, поправляя длинные каштановые волосы. — Ты думаешь, ему стоит притворяться? — отец выуживает из упаковки пару пластинок жевательной резинки. — Психолог советовал проявлять Питеру больше дружелюбия, — Мэй поджимает губы, цокая каблуками по дорожке. — Иметь дело с престарелыми дамами — это не моё, мам. Мальчишка салютует дамочке в красном вульгарном костюме, легко обходя ту, и исчезает в доме. Он даже не оборачивается в сторону предков, потому что, серьёзно, это не имеет никакого значения. Мама докричится до него, если он свалит в другой штат на угнанном авто. — Это он в тебя такой. — Не могу не обрадоваться данному факту. Старк пижонски улыбается, вскидывая левую бровь. — Мистер и миссис Старк!.. … Дом пахнет пылью и чем-то не слишком приятным. Питеру тут странно. Быть может, пугающая атмосфера так влияет на подростка, но ощущение чужого незримого присутствия действует на нервы, заставляя то и дело оборачиваться через плечо. Страх столкнуться взглядом с чем-то неведомым — знаете, как в фильмах ужасов — заставляет ёжится. Питер говорит себе, что ему давно не пять, что монстра под кроватью нет, а в шкафу никто не прячется. Только веры в это нет. Мальчишка фыркает, когда осматривает спальню и прилегающую к ней ванную комнату. Ему чудится пропитанный металлом воздух. Это называют плохим предчувствием? Ему явно стоит попробовать себя в шоу «Колдуны и колдуньи». Лестница под быстрыми шагами скрипит. Отец наверняка заменит ступеньки. — Здесь всё такое… старое, — Питер вертит в руках взятую с камина статуэтку балерины и хмурится, рассматривая сколы на фарфоре. — Сколько мне за эту штуку на eBay дадут? — Подзатыльник — вот моя цена, — Мэй легко шлепает сына по затылку, отбирая антиквариат. — Я бы на твоём месте принялась распаковывать вещи. Твоя комната не приобретет тот хаос, в котором ты привык жить, если ты не приложишь к этому хотя бы каплю старания. Тони фыркает, обходя гостиную по периметру, и уже прицеливается, какую стену он продырявит первой, потому что техника в доме сама по себе не установится тоже. Все эти датчики и провода прекрасно войдут в толстый кирпичный слой, даже если это не совсем так. — Да ладно тебе, ма, я успею. Ты же знаешь, наводить беспорядок это моё, — Пит подмигивает Мэй, тут же переключаясь на отца: — Пап, где у нас будет лаборатория? Дом был огромный и места в нём хватало с лихвой. Комнату рядом с родительской спальней уже забила мама, собираясь превратить ту в собственную студию. А все потому, что из окна открывался чудесный вид на сад. И первая картина, нарисованная в этом доме, будет пейзажем чудесных пионов на фоне прелестной зелёной лужайки. Банально. — Мастерская, — поправляет сына Тони. — Для этого подойдёт подвал. Быть может, из-за звукоизоляции или потому, что жена не будет лишний раз спускаться вниз, дабы бросить презрительный взгляд в его сторону. Несомненно, подвал оказался лучшим местом для человека, глубоко подсевшего на инженерию и изобретения. — То жуткое место? — Мы забьем его приборами подзавязку! — Мы только въехали, а вы снова… Впрочем, я не вмешиваюсь!

***

Спустя два дня мать Питера решает завести горничную. Нет, не совсем так. Та заводится сама. Её зовут Наташа, и она чертовски горячая русская леди. Переполненный гормонами организм Питера реагировал на горничную весьма неоднозначно: Романов нагибалась — и все мысли из головы подростка сносило ветром. Мэй на прислугу, работающую на прошлых хозяев, реагировала спокойно и даже могла перекинуться парочкой фраз о погоде. Наверное, мама нуждалась в подруге, а Наташа… что же, она была суррогатом нормального человеческого общения. — Прошлые жильцы этого дома, — рассказывает девушка, наливая Питеру ароматный мятный чай и ставя корзинку с печеньем рядом, — были весьма милыми. Это они разбили сад за домом и покрыли полы лаком. — М-м, круто. На часах семь утра и Старк-младший понятия не имеет, почему он так рано проснулся. Быть может, это всё нервы перед первым учебным днём. Или как-то так. Вообще, подростком быть тяжело. — Жаль, что те скончались. — Никаких страшилок по утрам, мисс Романов, оставим их на ночь. Отец входит на кухню, вертя в руке ключи от своего Порше. Он выглядит так, будто только сошёл с обложки People: стильная синяя рубашка, тёмные брюки и перекинутый через плечо пиджак. Начищенные кожаные туфли ловят на себе солнечные лучи, пробирающиеся сквозь кухонные окна. Сонная Мэй в махровом халате смотрелась рядом с ним в такие моменты нелепо и странно. — Да ладно тебе, пап, — Питер неловко отмахивается от родителя, запихивая в рот целое печенье, отчего его следующие слова звучат не слишком внятно. — Как они погибли? Наташа смотрит на Энтони, как бы спрашивая его разрешения на продолжение истории. Тот только машет в ответ, мол «раз уж начала; он просто так не отстанет». — Пьетро был влюблен в парня своей сестры, Ванды, и он считал это взаимным. Но Вижен… тот просто не смог выбрать кого-то одного, как и не смог сказать ничего Ванде. Я не знаю, сколько длились их тайные отношения, явно не пару лет, но однажды Ванда застала своего брата и, на тот момент, жениха в одной постели, занимающимися сексом. Она прикончила обоих, а потом застрелилась сама. — Оу-у, я думал, так только в кино бывает. Энтони бросает на Натали тяжёлый взгляд, морщит лоб и вздыхает отчасти печально. Питеру кажется, что отец хочет увидеть в женщине кого-то совершенно другого. Например, одного рыжеволосого и чудесного человека. Например, Пеппер. Питеру не так уж важно разведутся родители или нет. Главное, чтобы они были счастливы. А вместе счастливыми быть у них не получается. — Такая вот любовь, — русская кокетливо подмигивает Старкам.

***

С момента переезда проходит две недели, но Питер так и не находит себе друзей. Пожалуй, как любят говорить многие, он на ценителя. Только редкий человек заметит в нём… бла-бла-бла. Нет. Не так. Питер — странный. Вот в чем беда. Он слишком умный, слишком асоциальный, слишком… правильный. Не курит — «статистика курящих людей, больных раком ужасает». Не пьёт — «цирроз печени, плохая функциональность внутренних органов и прочие недостатки этой пагубной привычки». Не занимается сексом — «не то чтобы не хотелось, просто претендентов не было». Старк — хороший мальчик. А его новый психотерапевт — так себе. Потому что от него уши горят, а мысли в голове путаются. — Здравствуй, Питер, — говорит высокий черноволосый мужчина и закидывает ногу на ногу. Паркер смотрит вначале на начищенную до блеска туфлю, затем на чёрный носок и полоску белой кожи меж штаниной и чёрной тканью. — Ага, привет. На Локи зелёный свитер. В прошлую среду была чёрная рубашка и серые кашемировые штаны. Точно. Питер чешет переносицу, не понимая, зачем он запоминает эту хрень. Ему должно быть без разницы, кто и как одет. Только вот… Лафейсон, похоже, единственный человек, кто с ним разговаривает, не пытаясь напугать или унизить (чёртов Флэш со своей «подними жвачку»). — Ты сегодня рассеяннее обычного. — Возможно, — пожимает плечами Питер, — я плохо спал. — Кошмары? — Не думаю… Хотя, может и так. Мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Всё время. Это пугает как-то. Мне тяжело сосредоточиться или просто уснуть. Бессонница — неподходящее слово. — Это происходит только ночью? — Локи смотрит на него обеспокоенно. И Питеру это льстит, пожалуй. И вовсе не важно наигранное это беспокойство или нет. — Быть может, и в другое время суток ты чувствуешь нечто подобное? Парень на секунду замирает: — Неа, только, когда темнеет и я ложусь спать. Со мной проблематично, да, док? Питер тянет на себя шнурки от толстовки и снова смотрит на оголенный участок кожи на ноге Лафейсона. Совершенно белая кожа. Разве такое может быть? Белая, белая. Как снег. Лафейсон фыркает: — Не накручивай себя. Мне нравятся разговоры с тобой, Питер. — Почему вы такой бледный? Лафейсон быстро реагирует на смену темы: — Не люблю солнечные ванны. Ожоги и меланома пугают меня больше, чем несоблюдение моды. — Вы мыслите позитивно, — Старк улыбается. — Можно на «ты». — Окей, — легко соглашается подросток. — Так даже проще, док. «У Локи зелёные глаза, — думает Питер. — Такие же я видел в своих кошмарах».

***

Тони сваливает далеко и надолго, как только что-то в его лаборатории даёт сбой. Он пользуется частным самолётом и второй сим картой. Питер думает, что отец собирается наведаться к Пеппер. Питер думает, что это очевидно, как божий день. — Док, ну серьёзно, только слепой этого не видит. Кусок колбасы ложится на смазанный горчицей тостовый хлеб. Питер проголодался и предложил окончить сеанс на кухне. Банка колы наполовину пуста и, чёрт возьми, скоро к ней присоединится вторая. Возражать никто не стал: хотя, осуждающий взгляд Питер поймал как только потянулся к газировке. — Возможно, твоя мама просто не желает замечать этого, — Лафейсон пьёт чай так, будто он всю жизнь только этим и занимался. Нога на ногу. Приподнятые уголки губ. Зачесанные назад тёмные длинные волосы. Такому парню не в доктора нужно было идти (хотя, в «где болит» с ним поиграть очень хотелось), а в актёры. — Может быть и так. Маме нравится постоянство. Локи в синем свитере. Почему синий? Он никогда не надевал ничего синего. Это типа… хэллоуинский наряд? У парня явно с фантазией беда. — Ты не против того, что твой отец встречается с другой женщиной? — Думаю, что нет. Я, конечно, за верность и прочее… Просто это же не моё дело, разве нет? Мне жаль маму. И если бы отец имел хоть каплю храбрости, он бы бросил Мэй и… ну, дал ей шанс на счастливое будущее? С кем-то другим. Я видел, что местный коп на неё засматривался. Хотя, это и отвратительно. Я не про отношения в целом, нет. Просто… ну, она же моя ма. Лафейсон улыбается: — Это нормально. — Не слишком ли громкие слова для психотерапевта? Отчаянно хочется добавить «своего», но Питер молчит.

***

Двери в доме закрыты на все замки: Мэй очень мнительная в этом плане. И не зря. В начале слышится стук, громкий и настойчивый, а потом грохот. Стеклянную перегородку в их двери разбивают, осколки сыпятся на мягкий коврик с надписью «welcome». Гостям рады лишь в том случае, если они желанны и не пытаются убить хозяев. В этом случае мимо сразу по двум пунктам. — Пистолет наверху, Питер, — шепчет мама напугано, — в моей сумочке. Иди. — Но!.. — Бегом, я сказала. Она хватает идиотскую раритетную статуэтку со столика и подходит к входной двери, крича о том, что уже вызвала полицию. Пытается защитить сына любыми доступными ей способами, не понимая, что пришли за ними обоими. Схватят Мэй — схватят Питера. Только Старки об этом не знают, для них всё это безумный розыгрыш. Или страшный сон. Пистолет он не находит, зато находит неприятности: его бьют по голове миской, обёрнутой в полотенце. Бьют так, что Питера тут же вырубает и очухивается он только десятью минутами позже, сидя на стуле рядом с испуганной мамой. — Ты, конечно, не девочка, — говорит невысокая растрепанная девица (вот с кем нужно играть в Кэпа), — но личико ничего такое. Ему пойдёт, да? На колени опускается белый медицинский халатик и пара новеньких раритетных чулок. Гребаные фетишисты. — Я это не надену! — у Питера болит голова и его немного подташнивает. Взгляд опускается на нож в руках второй девушки и пистолет у парня за пазухой. — Наденешь. — Я надену! — Мэй мотает головой и кидается грудью на амбразуру. — Только не трогайте его! Шизанутые фанатики? Чёрт возьми. — И ты тоже, — кивает блондинка. — Вы понимаете, что становитесь частью истории? Новыми жертвами старого убийцы! В этот самый день свершится великое! Питер думает, умирать в шестнадцать это самое тупое, что он мог сделать в своей жизни. Хотя, если быть честным с собой, то его особо не спрашивали хочет ли он откинуть коньки или нет. Поставить перед фактом могут только убийцы или врачи. И несмотря на белые халаты в данной комнате, докторами тут не пахло. — Ебать, — ругается Питер. И Мэй осуждающе на него пялится, забывая и про страх, и про троицу преступников. — Молодой человек! — Да ладно тебе, ма, нас хотят убить, а ты бесишься, что я матерюсь. — Эники-беники… К чёрту! Парень, ты умрёшь первым, — бросает девчонка. — Уэйд, проведи паренька наверх и заставь того переодеться. — Почему второй этаж? — Именно там утопили первую жертву. — Я ведь могу и не торопиться, — парень осматривает Питера с ног до головы и весело тому подмигивает, — развлечься там, мне и пары минут хватит. — Ты отвратительный, я прослежу за тобой, — негодует блондинка. — Да ладно тебе, Гвен! Я же пошутил! Питера тащат за шкирняк на второй этаж, но он ведь ловкий малый и уже в коридоре изворачивается и даёт деру. То, что его заталкивает в ближайшую комнату человек с жутко знакомым парфюмом, заставляет задуматься, но не закричать. — Локи?! — Слушай меня, — говорит его психотерапевт, крепко прижимая подростка к себе; Питер неловко сглатывает и мысленно называет себя извращенцем, потому что возбуждаться, когда ты висишь над пропастью, — ненормально, — отведи их в подвал. Питер подвал не любил: там жутко холодно и чем-то воняет. Вызванные отцом специалисты источник неприятного запаха так и не нашли. Тони махнул рукой на него и переместил лабораторию на чердак. — Зачем? — Просто доверься мне. Лафейсон почти касается губами уха Питера, и Старк неосознанно краснеет. Мысли о матери, которой тоже грозит опасность, нехило отрезвляют. — Вызови полицию. — Уже вызвал. Питер делает пару шагов и скрывается за дверью маминой мастерской (стойкий аромат краски не спутать ни с чем), где его ловит белобрысая Стейси и дылда Уэйд. Его заталкивают в ванную и велят переодеваться. — Ты мог бы быстрее? — Такой умный? Пробовал натянуть чулки на волосатые ноги? — Пробовал не подрочить, пока симпатичный паренёк наряжается в форму медсестрички? Вот и молчи. Питер закатывает глаза. Гвен открывает вентили в ванной: — Всё, как в той истории. — Ну, почти, — пожимает плечами подросток. — В смысле? — Почти, говорю, как в той истории. Кроме, пожалуй, одного. Та ванная в подвале, а эта обычная. Мы поменяли всю сантехнику в доме, как только сюда переехали. Такие вот дела. Взгляд белобрысой скользит по новенькой ванной: — Значит спустимся вниз. — Вниз-вверх, смекаешь? — Да заткнись ты. Старк закатывает глаза и мысленно молится всем известным ему богам, чтобы Локи знал что делать. Потому что всё это напоминало дерьмовый фильм ужасов с очень странной главной героиней (член между ногами, все дела). Пародия на настоящий фильм, вот на что тянет всё это дерьмо. Он поправляет подол короткого белого халатика и краснеет, когда чувствует на себе насмешливый взгляд блондинистой маньячки. Ей-то весело, а другим — не очень. Уэйд идёт впереди, запихивая в себя невесть откуда взявшие кексы (вероятно, подарок от пугающей соседки; Питер сладости не любил, а Мэй берегла фигуру) и замирает, хватаясь за живот: — Чёрт возьми, я сейчас обделаюсь! — Только не тут! Когда Старк спускается по лестнице, то взгляд ненароком скользит по гостиной, где мама медленно стягивает с себя тёплую кофту. Так, ладно, сначала он уделает эту Гвен, а потом и поможет матери. Всё-таки Питер первая жертва, и очередность явно меняться не собирается. Он собирается что-то сказать на входе, оборачивается и широко распахивает глаза. Потому что позади него Гвен не обнаруживается: та будто испарилась. — Какого чёрта?.. Люди просто так не исчезают. Это не шоу или не представление у фокусника. Питер слышит вой сирен и громкий крик девчонки, которую оставили присматривать за Мэй. Мама вырубила эту идиотку?.. Или ей помогли. Питер вспоминает Локи и его обещание. Что же, тот его сдержал.

***

Питер проводит ладонью по лицу, провожая взглядом двух патрульных, уводящих под руку не сопротивляющуюся девушку. Двух других преступников они так и не нашли, даже их следов. — Что вы забыли у нас, мистер Лафейсон? — спрашивает Мэй, когда Локи накидывает на её плечи пальто. Нестись за пледом в спальню было бы не слишком уместно. — Именно это пальто, — говорит мужчина и сочувственно кивает. — Как вы себя чувствуете, миссис Старк? — Я в порядке. Спасибо вам, — она улыбается, кутаясь в приятно пахнущую мужскую одежду. — Что вы, — мужчина подаёт миссис Старк стакан с водой, — я сделал то, что должен был сделать. — Но вы спасли меня, — мама исправляется, — нас. Не могли бы вы?.. — Поговорить с Питером? — заканчивает за неё Локи, закатывая рукава чёрной рубашки. Даже в критической ситуации он выглядит так, будто сошёл с обложки модного журнала. За это его можно ненавидеть и одновременно боготворить. — Хэй, я вообще-то тут! Со мной всё в порядке, — мальчишка фыркает и закидывает ногу на ногу, совершенно забывая о том, что до сих пор находится в обтягивающей медицинской форме, — разве что, пострадало моё мужское достоинство. Но знаете что? Я отлично в этом смотрюсь. Мэй улыбается: — И всё-таки тебе стоит переодеться. — Вот она свобода выбора! — шутит он, улыбнувшись, и спрыгивает с высокого стула, зацепившись чулком о край. По белому кружеву идёт крупный шов. — Если эта история не сделает меня популярным в школе, то я даже не знаю что. Конечно, про некоторые факты стоит умолчать. Мама машет рукой и утыкается лбом в деревянную поверхность стола. Ей нужно немного личного пространства и каплю одиночества. Слишком много испытаний свалилось на неё за последние пару месяцев. — Я провожу тебя наверх. Под ложечкой неприятно засосало. Потому что в прошлый раз, когда Питер и Локи были наверху вдвоём (всего час назад), то Старка пытались убить, а Локи прижимал его к себе. И да, у него почти встало от этого. Господи Боже, это же нормально, да? Он просто подросток! У него стоит даже на гребаные подушки или рекламу мужских боксёрок. На лестнице Питер притормаживает и хмурится. Локи идёт впереди и не пялиться на его задницу просто невозможно. Так, похоже, с вероятностью в девяносто процентов Питер гей. Отец в восторге не будет. — Да ладно вам, док, я и сам мог бы дойти до своей комнаты. — Тебе неприятна моя компания? — Нет, конечно! — он краснеет и снова поправляет халат. Какого чёрта, в прошлом веке не было таких коротких нарядов. — Тогда не вижу никаких препятствий. Я мог бы тебе помочь. — В чем же? — Раздеться, естественно, — Локи улыбается ничуть не похабно, но только идиот не увидит тут подтекста. Питер идиотом не был, но заигрывания не замечал. До сих пор. — Я мог бы, — его толкают на постель и упираются коленом в мягкий ворс ковра, — и сам. Глаза в глаза. Питер краснеет, ему это простительно, но взгляд отвести не может. — Правда? — Я соврал, — он облизывает губы и жмурится, когда тёплая ладонь проходит по ноге. Пальцы прощупывают голень, медленно оглаживают колено и проходят к бедру, цепляя края чулок. В шестнадцать не возбудиться от чужих прикосновений как раз плюнуть, и юный Старк, конечно, не исключение. — Вот и умница. У Локи зелёные глаза. Как у монстра в кошмарах.