По закону Мёрфи

Не кровавых сказок не бывает. Всякая сказка исходит из глубин крови и страха. Это роднит все сказки. Внешняя оболочка различна. В северных сказках не так много пышной фауны фантазии, как в сказках африканских негров, но зерно, глубина тоски одинаковы ©. сказки. Кафка

***

На самом деле заклинание должно было действовать иначе, просто напавший на Локи маг не учёл некоторых нюансов: например, то, что перед ним был бог и что этот самый бог неплохо владел магией. Чертовски неплохо, раз уж на то пошло. Смертельно опасное заклятие влетело в Лафейсона на полном ходу, лёгкие магические импульсы прошлись по венам и испарились, не оставив от себя и следа. Во всяком случае, так думал Локи поначалу, разделавшись с нападающим, совершенно наплевав на стивенское «не убей». Право слово, святой, а не Капитан Америка. Последствия остаточным пятном пришли чуть позже, обойдя защитные амулеты по кругу и замкнувшись внутри. Локи был предусмотрительным засранцем и всегда имел запасной план. Даже сейчас, когда… — Молодильных яблок объелся? … Когда с ним случилось это. — Быть может, и тебе стоило захватить парочку? — парирует Локи, смотря на Бартона снизу вверх. Руки скрещены на груди, а в глазах море вызова. Раньше бог плохо скрывал собственные эмоции, раньше — это больше полувека назад. Сейчас, с новым телом, делать это получалось не так хорошо, как хотелось бы. — А то ещё пару лет и сломаешься. Клинт фыркает: — Уж что, а прикончить тебя я успею до выхода на законную пенсию. Локи скептически хмыкает: — Больше веры в себя, стрелок, попахивает бахвальством. Трикстер проводит ладонью по коротко стриженным чёрным волосам, придавая немного небрежности своему виду. — Сколько тебе? Навскидку не больше семнадцати, — подводит итог Стив, пытавшийся до этого сохранить нейтралитет. — Быть может, и семнадцать, — безразлично пожимает плечами брюнет. — Кто знает. — Ты можешь нормально разговаривать? — кипит Тони, который вот уже полчаса ничего толкового так и не услышал: магический откат, временное и т.д. А как и почему случилось это невероятное омоложение — неясно. Быть может, Старк тоже так хочет! Только вот Белоснежка тайну молодости раскрывать не больно-то и торопится. — Нет. — Брат был невыносим в этом возрасте, — поясняет Тор, примчавшийся сразу после фразы «с твоим братцем что-то не так». С Локи все было не так, начиная с жуткого характера и заканчивая его поведением. Одинсон ожидал чего угодно, но только не резко помолодевшего брата. — Не думаю, что он сильно изменился, — выдыхает Кэп. Он понятия не имел, что тут делает и зачем его вызвали. Доверия к Локи не было никакого, но с другой стороны, у Роджерса выхода не наблюдалось: либо так, либо никак. — Ты говоришь, что действие проклятия должно закончиться в ближайшее время, оно как-то коснётся нас? — Своя шкурка дороже? Магия непредсказуема, неизвестно во что она выльется, поэтому, — Локи бросает взгляд на стоявшего рядом с ним Клинта, — вам лучше держаться от меня подальше. — Да я только «за»! Это был чистой воды блеф, просто Мстители невыносимо раздражали мага и он пытался избегать ненужного внимания от них. Выходило так себе, учитывая одну только Башню на легион героев. Лафейсон пытался съехать, но у Фьюри пунктик на количество человек в одном квадратном метре. — Тогда отойди, — предлагает Локи, скользя взглядом по стрелку. Тот закатывает глаза в ответ и делает пару шагов назад, шлепаясь на стул рядом с Тором. Старк давит в себе смешок, но выходит у него так себе: — Новое тело, старый характер. Про таких говорят, что их могила исправит? — Смотря чья, — Лафейсону палец в рот не клади. Он сам об этом прекрасно знает. Просто всеобщая ненависть невероятно раздражает. — Так, хорошо, — Стив поднимается с места, опираясь на стол ладонями, и обводит Мстителей, которым просто нечем заняться, суровым взглядом, — суть дела ясна. Заклятие пройдет. К Локи не приближаться. И, Боже, займитесь уже работой. — На что ты намекаешь, а? — Клинт, ты тут, хотя под угрозой, извини, — Роджерс смотрит на бога огня, тот только вяло отмахивается и примерительно поднимает ладони верх, — Локи. А теперь расходимся. Мистер Америка покидает помещение первым, Клинт совершенно по-детски дует губы и уходит, борясь с желанием показать ненавистному ему человеку средний палец. Тор остаётся на месте, желая поговорить с братом тет-а-тет. Отец и мать очень соскучились по Локи, а непредвиденное обстоятельство в качестве магического отката может сослужить полезную службу: целители в Асгарде и не такое снимать умеют. Повод вернуть брата домой нашёлся, осталось только… ох, самое сложное — уговорить мага. У выхода из конференц-зала Тони вальяжно закидывает руку на плечо богу, притягивая того ближе, и шёпотом произносит: — Возможно, у меня есть шанс скинуть пару лет? — Окстись, Старк, не думаю, что тебе хоть что-то поможет, — он морщится, брезгливо стряхивает с себя чужую руку, — и перестать меня трогать. Это попахивает домогательством. — Не льсти себе, принцесса. — Даже не думал, Старк, — скалится он. Тор покашливает в кулак: — Брат, ты не?.. — Я занят. Лафейсон позорно сбегает с поля боя: двое на одного — нечестно.

***

Питер узнаёт обо всём в последнюю очередь, это даже ничуть не обидно, потому что такие новости нельзя преподносить морально неподготовленному человеку. Ситуация оказалась спорной: «новость» сама нашла Паркера и повергла того в шок, не вмешивая посторонних людей. Точнее, трикстер поймал Питера на выходе из школы и явно не собирался отпускать. Как и не привлекать чертово внимание к себе. — Привет, — Локи улыбается многозначительно и подмигивает Питеру. Нет, не так. СЕМНАДЦАТИЛЕТНИЙ ЛОКИ ПОДМИГИВАЕТ И УЛЫБАЕТСЯ. ПИТЕРУ! ГОСПОДИ, БОЖЕ! На нём черные джинсы и чёрная футболка с эмблемой какой-то спортивной команды. На ногах красовались брендовые кроссовки, раритетные часы сменились электронными. А во взгляде — черт побери! — плясали самые настоящие черти. Лафейсон выглядел как типичный «плохой парень» из сериалов про подростков. — Я тебя искал, — фраза звучит, как приговор. Шестое чувство Человека-паука буквально вопило об опасности, только вот о какой — черт знает. — З-зачем? Мальчишка прижимает к груди набитый учебниками рюкзак, где в потаенном кармане всегда запрятан красно-чёрный супергеройский костюм, и оглядывается по сторонам. Подобные встречи не к добру, а помолодевший (магически; что за эксперимент?) Локи явно что-то задумал. — О, ничего особенного, — он пожимает плечами, — мне просто захотелось прогуляться. Новая ипостась, новые увлечения. Чем не прелесть? Девушка из параллельного класса, Моник кажется, проходит мимо, бросая кокетливый взгляд в сторону Локи, и игриво заправляет рыжую прядь за ухо. Брюнет улыбается той в ответ. И Питеру от чего-то это не нравится… И это не ревность. Точно нет. — А почему ты?.. — Долгая скучная история с кучей неинтересных символик и сносками к скандинавской защитной магии. Лафейсон пожимает плечами и делает пару шагов вперед, лавируя между выходящими школьниками. Он нависает над Питером и скалится: — Прогуляемся. Вот же дылда, проносится в голове подростка. — Что-то мне не хочется. — Будто я спрашивал. Ну, конечно. На плечо Питера опускается бледная рука, притягивая ближе к себе. Паркер спиной чувствует тепло чужого тела и его передергивает. Неправильность ситуации не пугает, но заставляет чувствовать себя… странно. — Куда идём? — сдаётся Паучок. — А куда бы тебе хотелось? Теплое дыхание касается уха, и Питер краснеет. И не только потому, что они на виду и что Локи так его касается, с явным подтекстом. — Домой, мне бы очень хотелось домой. — Ну, вот и решили. — Что?! Нет!

***

На самом деле не замечать заинтересованность Локи очень трудно. Хотя нет. Не замечать — не то слово, делать вид, будто не замечаешь, — идеальный вариант. В обычной ситуации Питер мог бы перевести флирт в шутку, но не сейчас. Не тогда, когда тебя опрокидывают на кровать и пихают свой язык в твой рот. Такое трудно свести в шутку… особенно если нравится, очень нравится. — Хватит, я… Паркер говорит это прямиком в губы Локи и его сразу же затягивают в новый поцелуй, которому, чёрт возьми, нельзя сопротивляться. Не получается. Не выходит. Господи. Питер вяло стонет сквозь поцелуй и совершенно привычно закидывает руки на чужую шею, прижимаясь теснее. Ему приходится раздвинуть ноги, чтобы Лафейсону — ему! — было удобнее. Впустить кого-то в личное пространство получается легко, наверное, потому что у Питера не спрашивают разрешения. Хочешь или не хочешь — смирись. Пассивная агрессия, так? — Эй, Пит, — скалится брюнет, облизывая и без того влажные губы; он нависает над героем, опираясь на локти и смотрит этими своими зелеными глазами, — дыши. Шатен удивленно моргает и, наконец, вдыхает воздух полной грудью, ощущая как предательски краснеют щеки. — Я тебе нравлюсь, — заключает он. — Ты мне нравишься, — подводит итог Лафейсон.