Голос Дьявола

Перед тем, как я сделаю то, что сейчас нахожу для себя единственно верным, я бы хотел рассказать свою историю. Историю своего падения. Это нужно мне. Сам не знаю почему. Может быть, где-то в глубине души я надеюсь, что она прочитает ее. Все началось, когда мне было 16. Подростковый период непрост для любого, но в моем случае все осложнялось моей застенчивостью и маленьким ростом. Многие из моих сверстников уже вытянулись и были статными юношами с повзрослевшими голосами, а я…был неприметным малышом, скрывающим лицо за каштановыми волосами, которые я нечасто радовал расческой. Попытки привести себя в порядок казались мне бесполезной тратой времени. Чтобы хоть как-то скомпенсировать свое одиночество, я слушал музыку и сам учился играть на гитаре, тихонько подвывая любимые песни. Почему сам? Моя мать не могла позволить себе платить за музыкальную школу. Мне еще повезло унаследовать старенькую гитару от умершего отца. Я держал свои увлечения в тайне ото всех. Это было просто, ведь в школе я был лишь объектом насмешек, а моя мама работала так много, что я почти не видел ее. Хотя все ее усилия все равно выливались лишь в жалкие гроши. Нет, мы не были совсем бедными, но и излишков не водилось. Все уходило на повседневные нужды. Сейчас я ясно помню тот день, с которого, как мне кажется, все началось, но тогда это мелкое событие в моей жизни казалось мне абсолютно незначительным. Это случилось после занятий. Я шел к выходу, стремясь поскорее покинуть здание школы, но заметил на доске объявлений рисунок гитары и остановился. Я подошел поближе и прочитал: « Я думаю, вы знаете нас. Мы самое стоящее, что есть в этой школе, – группа «Shake». К сожалению, а может к счастью, наш вокалист и ритм- гитарист зазнались, и сейчас вы получили великолепную возможность присоединиться к нам. Всех желающих мы ждем на прослушивание…» Я смотрел на это объявление, на дату и время и до смерти завидовал тем, у кого хватит смелости прийти к этим наглым парням. Да, я знал эту группу. Местные звезды, которые считали, что имеют право унижать тех, кто не соответствует их стандартам. Предаваясь размышлениям о собственной ничтожности, я не сразу заметил, что за моей спиной кто-то стоит. – Чего, Стю? Решил присоединиться к нам? - раздался насмешливый голос над моим ухом. Я обернулся. Рядом со мной оказался никто иной как Тим – долговязый басист этой самой «Shake» с взъерошенными темными волосами, а за ним я увидел и остальных членов группы, точнее того, что от нее осталось, после прогремевшей на всю школу ссоры между вокалистом и соло-гитаристом. Барабанщик Лесс тоже подошел ко мне поближе и, сдерживая смех, поинтересовался: – Ты гитаристом или вокалистом? Я хотел проигнорировать их и попытался уйти, однако Тим преградил мне дорогу. Джейк, гитарист, присоединился к всеобщему веселью: – Чего молчишь, вокалистик? Давай, скажи что-нибудь, чтобы мы заценили твой голосок! Парни загоготали. – Ну, давай же! Как же мы будем выступать с тобой, если ты будешь молчать? – продолжил игру Джейк. Лесс смеялся, постукивая себя рукой по коленке: – Выступать! Ну, ты даешь, Джей! Я разозлился. Злость заставила меня преодолеть робость. Проглотив стоящий в горле ком, я дрожащим голосом дал отпор: – Да кто тут хочет с вами выступать? Да я скорее буду с Дьяволом петь, чем с вами! Пошли вы! Я оттолкнул Тима и, оставив шайку в недоумении пожимать плечами, вышел из школы. Моя смелость далась мне непросто. Когда я отошел от школы на приличное расстояние, я прижался спиной к дереву, потому что от нервов у меня тряслись коленки. Со мной всегда было так. Когда на меня нападали словесно, я терялся и не знал, что ответить, стоял, как истукан! Чтобы ответить на оскорбление, мне требовалось немало усилий. Я немного успокоился и побрел домой. В такие моменты мне очень хотелось послушать любимые песни, и я очень жалел, что у меня нет плеера или хотя бы нормального телефона, на который можно закинуть пару композиций. Я шел домой через парк: так было короче. Весенняя, недавно появившаяся листва легкой дымкой покрывала деревья. Природа просыпалась, привнося свежесть в безжизненный воздух зимы. В этом году снег сошел очень быстро, еще недавно везде лежали белесые шапки, а сейчас черные проплешины земли постепенно покрывались яркой зеленью. Я сам не заметил, что замедлил шаг, наслаждаясь погожим деньком. Пройдя больше половины парка, я услышал, как кто-то играл на гитаре, и с удивлением заметил, что это одна из моих любимых песен. Во мне взыграло любопытство, и я пошел на звук. Вопреки моим ожиданиям, музыканта не окружала толпа. Он сидел на одиноко стоящей скамейке в глубине парка. Лишь деревья высились вокруг него. Я притаился за одним из них. Мне было как-то странно подходить ближе и слушать в открытую. Парень был длинноволосым. Я видел, как на его спине покоится черный хвост, из которого выбились пару прядей. Он периодически закидывал их за ухо. На вид он был старше меня, но явно не из моей школы, потому что я его никогда не видел. Прячась за деревом, я наблюдал за его игрой. Он был куда лучшим музыкантом, чем я. Во мне одновременно проснулись два чувства: зависть и желание научиться у него тому, что он знал, но я бы ни за что не смог подойти к нему и попросить об этом, поэтому я продолжал стоять в спасительной тени раскидистой ели. Внезапно парень вскинул голову и, обернувшись, посмотрел прямо на меня. Я вздрогнул, опустил глаза и вжал голову в плечи. Меня засекли! Я покраснел от стыда. Стою и слежу тут за парнем! Ну, на что это похоже?! Решив не поднимать взгляд, чтобы не увидеть насмешку в глазах музыканта, я развернулся с опущенной головой и сделал пару шагов прочь от своего укрытия, но каково же было мое удивление, когда мне на плечо легла ладонь. У меня душа ушла в пятки. Что это? Зачем он сюда подошел?! Да еще так быстро! Парень тем временем обошел мою сжавшуюся фигурку и встал передо мной. – Уже уходишь? – спросил он насмешливо. Я чертыхнулся про себя: не удалось мне избежать наказания за мое поведение. – Извини...Я…я…не хотел …следить. Просто…просто… ты хорошо играешь, – промямлил я, зажмурившись. – Спасибо, - неожиданно ответил парень. – Только зачем ты прятался-то? Если нравится, садись рядом, я еще сыграю. От удивления я, наконец-то, оторвался от изучения серой поверхности асфальта и поднял взгляд. У парня были проницательные зеленые глаза. Я вздрогнул, наткнувшись на них. Не люблю я смотреть людям в глаза, потому что в них я вижу свое никчемное отражение. – О, ты все-таки посмотрел на меня! – улыбаясь, протянул незнакомец. Я опять смутился. Странный какой-то парень. Он что не видит, что я замухрышка, с которым лучше не общаться!? Я присмотрелся к нему повнимательнее. Он был выше меня на целую голову. На нем была черная рубашка с длинным рукавом, заправленная в черные джинсы с проклепанным ремнем и бляшкой в виде змеи. Прям, гот какой-то. Главное, все это на нем так органично смотрелось. Я невольно позавидовал и почувствовал себя еще никчемнее со своими подвернутыми снизу джинсами и рубашкой в клеточку, которая бугрилась на мне, как живописные холмы мусора на городской свалке. – Осмотр закончен? – поинтересовался парень, смутив меня этим еще больше. Я вновь вернулся к изучению асфальта. Мне хотелось провалиться сквозь землю. – Тебя как зовут-то, чудо-стесняшка? - с улыбкой спросил незнакомец. От такого обращения я опешил, и, даже больше, разозлился. У меня было такое ощущение, что он стоит на пьедестале, а я такой мелкий таракан, на которого его высочество решило обратить внимание. – Тебя не касается! – рявкнул я и собирался пафосно уйти, но меня схватили за руку. «Это уже ни в какие ворота», – подумал я, выдергивая руку, но ни тут-то было. Меня держали крепко. Я с негодованием сверкнул глазами на наглого парня. – Извини, я не удержался. Не обижайся, – примирительным тоном попросил незнакомец. – Меня зовут Арен. – Стю… - ответил я слегка удивленным тоном. Такое настойчивое желание познакомиться со мной обескураживало. Арен отпустил мою руку и направился обратно к скамейке. Я бы мог запросто уйти, но меня, будто на ниточках, притянуло к пошарпанной зеленой поверхности сиденья. Мой новый знакомый взял гитару и начал играть одну из композиций, которую я мечтал выучить сам: Dead Arrow – In the rain. Я зачарованно смотрел, как его пальцы летали по грифу, а потом он запел. Его голос поразил меня больше, чем его игра. Низкий, переливчатый. От него у меня мурашки по спине поползли, и замерло сердце, особенно на припеве: But in the rain Nobody sees my pain Under this gloomy sky I can cry. I can cry.* Эта песня всегда затрагивала глубинные струны моей души. Мне хотелось надрывно запеть вместе с ним, но я молчал. Когда отзвучал последний аккорд, я шумно втянул в себя воздух. Кажется, пока я слушал, я забыл, как дышать. – Это …У меня слов нет. Ты поешь офигенно! – не удержался я от восторга. – Спасибо еще раз. – Ты в группе поешь? Арен удивился моему вопросу. – Нет, что ты! Я так…для себя. – Петь ТАК для себя – противозаконно! – возмутился я. – Ты должен выступать! – Я не хочу, – ровным, но категоричным тоном ответил Арен. – Это даже не смешно, – грустно протянул я, не замечая, что говорю вслух. – Ты о чем? Я вздрогнул, поняв, что проговорился, но все равно продолжил. – Ты так хорошо играешь и поешь, но при этом не хочешь выступать, а я могу играть лишь простые песенки, про свой голос даже говорить не буду, но мне бы хотелось… – я замолчал. Это звучало так мелочно, так завистливо. Я вжал голову в плечи, занавесив лицо волосами. – Хочешь, я тебя научу? Я посмотрел на Арена, думая, что тот шутит, но парень был серьезен. Предложение было неожиданным, но заманчивым, однако я все еще не мог в это поверить. – Ты шутишь? – Нет. Я вполне серьезно. Я могу тебя поучить играть. – А зачем тебе это? – с подозрением спросил я. Ну, не привык я, чтобы с неба падали люди, которые могут помочь тебе исполнить мечту. – Ты не похож на тех, с кем я постоянно общаюсь, и мне интересно, смогу ли я чему-нибудь научить человека. – Эм…хочешь сказать, что я для тебя что-то вроде подопытного кролика? – Вроде того, – растянув губы в улыбке, ответил без стеснения Арен. – Ну, ты и…тип! - протянул я голосом ниже моего обычного тона на два. – Ага, – самодовольно согласился парень. Я рассмеялся. Было так непривычно растягивать губы в улыбке, но я ничего не смог с собой поделать. Он развеселил меня. Мне с ним было как-то легко и просто. Я пытался придумать причину, по которой его предложение могло оказаться изощренной ловушкой, но не смог. Кажется, этот чудак действительно хотел возиться со мной только забавы ради. Решив, не упускать свой шанс, я торжественно произнес: – Я согласен. Арен протянул мне руку. Я пожал ее. Она была слегка прохладной. С этого рукопожатия начались наши с ним уроки. Мы обменялись телефонами. В теплую погоду Арен предпочитал заниматься в парке, в те же дни, когда шел дождь, мы могли зайти ко мне. Ведь чаще всего я был дома один. Эти занятия словно вдохнули в меня новую жизнь. Теперь кроме убогой атмосферы школы и моей ниши с надписью « мелочь, недостойная внимания», у меня появилось то, что перекрывало все это. Когда я занимался один, я не знал, плох я или хорош, правильно ли я делаю или нет, а теперь все мои усилия отражались в зеленых глазах человека, который мог оценить это. Арен никогда не затрагивал тему моего роста, моих отношений с одноклассниками. Мы просто играли на гитаре, делились новой музыкой, порой разговаривали на отвлеченные темы, но почему-то никогда, будто по некой тайной договоренности, не затрагивали личное пространство. Шло время, я стал меньше обращать внимание на насмешки одноклассников и знакомых, а летом и вовсе забылся в мире нот, мозолей на пальцах и легкого металлического запаха медных струн. Ближе к началу учебного года, когда нам с мамой пришлось покупать обновки к школе, я понял, что изменился. Я будто впервые увидел себя в зеркале. Нет, я смотрел в него каждый день перед выходом на улицу и по утрам, когда умывался и чистил зубы, но все это было мимоходом. Мои глаза смотрели не на мое отражение, они вспоминали положение пальцев на грифе и полезные советы, сказанные спокойным голосом Арена. Из глубин зазеркалья на меня смотрел юноша ростом под метр восемьдесят. Я не верил своим глазам. Когда я успел так вытянуться? Теперь мне стало понятно, почему мама настаивала на том, что пора купить новые вещи. Летние шорты и майки были просторными, поэтому я не обратил внимания на изменения в себе, а обувь мама покупала «на вырост». Конечно, я все еще был щуплым, но даже в чертах лица наметилось изменение в сторону мужественности. Щеки впали, открывая на обозрения четкие очертания заостренных скул. Это «новое» лицо не было прикрыто волосами, как раньше, потому что я стал собирать их в хвост. Уж, больно сильно они отросли за лето! – Стю, ну что там? Как тебе? – донеслось до меня с другой стороны примерочной. Я вспомнил, что нахожусь в магазине и только что надел на себя темно-синюю рубашку из материала, на вид напоминающего джинсу, с вышитым на спине орлом. – Нормально, мам, – откликнулся я, отодвигая шторку и позволяя маме оценить мой внешний вид. – Ну, хорошо, что тебе понравилось. Главное, недорого. Я с легкой грустью взглянул на маму. Русоволосая женщина с навечно поселившейся в глазах усталостью немного резкой походкой шагала между стеллажами. Ее приземистая фигура была одета в невзрачные бежевые и серые тона. Была ли она когда-то яркой? Может, тогда, когда был жив отец? Но я не помнил это время, ведь на момент его смерти мне было всего шесть. Я смотрел на нее с высоты моего новоприобретенного роста: маленький человечек, который крутится по-беличьи в круговороте жизни. Неужели и я не смогу вырваться? С каждой новой выученной песней мечта о сцене разгоралась во мне с новой силой. Я видел в ней спасенье, выход из этой самой «беличьей» судьбы, но пока я был лишь одиноким гитаристом без группы, своих песен и каких-либо перспектив стать известным. Закончив одевать мою скромную персону, мать уехала в гости к подруге, а я с покупками направился домой. Внезапное открытие по поводу моей внешности заставило меня приосаниться и оторвать взгляд от столь любимого мной асфальта. Было страшно и непривычно. Я стал то тут, то там натыкаться на посверкивающую влажность чужих глаз, но постарался не поддаться слабости и не опустить плеч. Внутри меня разгоралась уверенность в своих силах. Ближе к дому, я уже стал чувствовать себя гораздо расслабленнее в своей новой роли – роли человека, который не будет сносить оскорблений. *** – Кто это? – прошептала блондинка Ника своей подруге Дженни. Та, в свою очередь , проследила за взглядом озадаченной девушки и с удивлением уставилась на высокого парня, который сидел в ряду, предназначенном для их класса. – Я не уверена, но он мне напоминает Стю, – сама до конца не веря в то, что говорит, пробормотала Джен. Девушка никак не могла узнать в этом парне маленького стеснительного одноклассника. Подруги заметили, что многие поглядывают на изменившегося Стю и перешептываются, игнорируя речь директора школы. Стю сидел на самом краю ряда, а рядом с ним, как будто по волшебству, никого не оказалось, поэтому всеобщее любопытство пока не могло дотянуться до него. Наконец, вступительные речи и торжественное открытие учебного года подошло к концу, и все проследовали вон из актового зала. *** Я слышал, как они перешептывались, сидя на своих местах. Их удивленные взгляды раздражали меня. Я ожидал, что ко мне подойдут, поэтому попытался выбраться из толпы спешащих домой школьников как можно быстрее, но меня подловил Грег. – Какие люди! Неужто это наш малыш Стю? Мой мозг лихорадочно искал какой-нибудь достойный ответ, но меня опередили. – Если кто и малыш, то это ты Грег, - сравнив взглядом наш рост, сказала Дженни. Потом девушка взяла меня под руку, и под удивленный взгляд задиры класса мы направились к выходу. Я был смущен. Стоит сказать, что Дженни всегда была добра ко мне, но такого я от нее не ожидал. – Я рада, что теперь никто не сможет шутить по поводу твоего роста. От этих слов мое сердце ухнуло куда-то в пятки. Никогда в жизни не слышал таких теплых слов от девушки! Я повернул голову к своей спутнице и увидел, как она очень нежно смотрит на меня своими светло-карими глазами. В этот очень напряженный момент зазвонил мой мобильник. Я вздрогнул, отпустил руку Джен и ответил на звонок. Это был Арен. В связи с подготовкой к школе мы не виделись уже дня четыре. Сейчас было самое время для очередного занятия. – Привет. Ты освободился? – донеслось до меня из трубки. – Ага, – радостно ответил я. – Тогда бегом домой за гитарой. А я пока доеду до парка. – Ок, – согласился я без раздумий, забыв, что рядом со мной сейчас Джен. Когда я засунул мобильник обратно в карман, я, наконец-то, вспомнил про нее. Он стояла рядом и внимательно смотрела на меня. Казалось, она хочет что-то спросить, но вопроса я так и не услышал. - Спасибо, что поддержала меня, Джен, но мне сейчас срочно бежать надо. Не дождавшись ответа, я бросил девушку стоять на тротуаре. Добравшись до дома, я схватил гитару и помчался в парк. Там, на нашей скамейке, уже сидел Арен. Я улыбнулся ему. Он, как обычно, был в черном и источал пафос. Парень наигрывал что-то на гитаре. На его пальце блестел слайд. Я читал про него в интернете, но купить не было возможности. Поняв, что я заметил, то, что он принес сегодня на занятие, Арен перестал наигрывать что-то блюзовое и заговорил: – Чего стоишь? Садись. Я вот тебе подарочек принес. Мой учитель протянул мне небольшой цилиндрик. Я спешно сел на лавку и стал пробовать повторить то же, что и Арен. Получалось очень даже неплохо. Я начал входить во вкус. Блюзовые лады всегда мне нравились, а тут еще это мяукающее «въяу». Арен молчал, не мешая мне наслаждаться игрой. Но кто-то прервал меня. Я недовольно поднял голову. – Не знала, что ты на гитаре играешь, – с улыбкой и некой долей восхищения произнесла Джен. Откуда она здесь? Неужели следила? – Я проходила мимо и увидела, что ты тут сидишь один, – пояснила девушка. – Один? - недоуменно спросил я. Дженни сначала изменилась в лице, но потом нашла объяснение. – Как же я могла забыть про твою гитару! – со смешинкой в голосе воскликнула моя одноклассница. Я озадаченно взглянул на Арена. Он смотрел на Дженни и улыбался, но такой улыбки я у него некогда не видел. У меня от нее мурашки поползли по коже. Она была холоднее льда, а его спокойно держащие гитару руки, казалось, сейчас вцепятся в горло девушки. Я поежился. Мое затянувшееся молчание заставило Дженни перейти в наступление: – Я с тобой посижу, ок? – сказала она, одновременно опускаясь на сиденье. Я с ужасом следил за тем, как фигурка девушки проскальзывает сквозь поверхность черной гитары Арена и самого Арена. При этом обличье моего друга немного мутилось, как будто помехи возникали на экране старого телевизора. Я стал задыхаться. От страха к горлу подкатила тошнота. А когда Арен немного наклонился вперед, этим придав своей рябящей волнами голове четкость, и улыбнулся той же самой холодной улыбкой, я заорал и помчался прочь из парка, цепко держа в руке свою гитару. * Любое совпадение названия группы, песни и самого припева с реальными случайно, автор не хотел этого, если что))