Ох уж эти случайные встречи, или случайности не случайны!

Прошло уже несколько дней, а Андрей всё никак не мог забыть Максима и его слова. Было так больно, будто сердце перетёрли в пыль, а душу вынули, искромсали, превратив в лохмотья, и засунули обратно в тело. Он даже на некоторое время перевёлся на работу в скорую, чтобы отвлечься. Главврач развёл руками и попытался узнать причину, но столкнулся с глухой стеной. Родителям Андрей сказал, что захотел развеяться, набраться опыта у коллег, поделиться своим. Они совать нос и уточнять у сына подробности этого поступка не стали, за что он мысленно благодарил их. Он старался работать несколько смен подряд, чтобы не думать, чтобы не чувствовать. Ездил по вызовам, засиживался в больнице, но это помогало слабо. Однако иногда особо интересные случаи действительно помогали ненадолго забыться. Чувства чувствами, но он, прежде всего, врач, поэтому сохранение человеческой жизни для Андрея — это первостепенная задача, на которую не могут влиять эмоции. Ни в коем случае. Он как обычно сидел в комнате отдыха и заполнял кое-какие бланки. Фоном работал телевизор. Остальные фельдшеры из других бригад, смеясь, обсуждали недавний футбольный матч. Андрей закатил глаза: что за странная любовь? Неужели это настолько затягивает, что можно говорить только об этом? Тоже, что ли, обратить своё внимание на этот вид спорта, авось понравится? — Третья бригада, на вызов. Человеку плохо. Его сосед говорит, что тот выпил таблетку и потерял сознание, — объявила диспетчер по рации. Он и практикантка Дарья Сотникова, шефство над которой поручили Андрею, быстро собрались и сели в газель. Смеркалось. Андрей тупо смотрел в окно, за которым мелькали деревья, дома. Сейчас не время думать, нужно работать. Через семь минут машина остановилась возле дома. Андрей посмотрел на здание и побледнел. Это общежитие, в котором живёт Максим. А вдруг с ним что-то случилось? "Таблетка.. Потерял сознание.. Нет, этого просто не может быть!" — мысли сменяли одна другую с бешеной скоростью. Андрей, схватив чемодан с необходимым набором медикаментов, пулей выскочил из машины, забыв о всех своих обидах. — Квартира какая? — чуть нервно уточнил он. — Триста четвёртая, — просмотрев записи, ответила практикантка. У Андрея чуть ноги не подкосились. Он выдохнул и полетел к подъезду. Следом двинулась Дарья. — Здрасьте! — крикнул он, пробегая мимо бабки на вахте, и направился к лифту. — Откройте, скорая! — настойчиво стучал Андрей. Ему открыл мужик средних лет в растянутых гамашах и грязной майке. — Где больной? — взволнованно спросил он. — Там, — мужик кивнул на кровать Максима. Андрей мысленно завыл, глядя на лежащего на кровати без сознания человека. — Что случилось? — пытаясь не выдать своего волнения, спросил врач. — Сказал, что голова болит, выпил таблетку, лёг, потом начал звать каких-то Андрея и Лизу. Я к нему подошёл, а он глаза закатил. Я испугался и скорую вызвал. — Сколько времени прошло? — Как лёг — минут двадцать. — Ясно. Выйдите и никого не впускайте. Мужик согласно кивнул и тихонько вышел. — Максим, Максим, ты меня слышишь? — Андрей встал на колени перед кроватью. Ответа не последовало. Тогда он проверил зрачки и пульс. — Так, реакция в порядке, пульс есть. Это хорошо. Что же с тобой? Андрей начал шарить рукой под подушкой и вытащил оттуда пустую пачку из-под таблеток. — Ох, идиот! — простонал он. — Так, госпитализируем! И везём в нашу! — передал он по рации. Они вышли. Практикантка шла чуть позади и тащила чемодан, в то время пока Андрей нёс Макса на руках, неосознанно нежно прижимая к себе. Переложив на носилки парня, Андрей залез следом в машину. Потом забралась и Дарья. И они все вместе поехали в больницу. Андрей не доверял ничего делать девушке. Всё только сам, только лично. Сделал укол, установил пульсоксиметр, подключил портативный кардиограф и монитор, чтобы следить за состоянием сердца. — Сейчас мы приедем и тебе желудок промоем, — не замечая ничего вокруг, бормотал он под мерное пикание прибора, поглаживая Максима по руке. — Андрей Викторович, Вы его знаете? Андрей вздрогнул от вопроса практикантки и быстро убрал руку. — Нет, — соврал он, — с чего ты взяла? — Просто Вы словно из спячки вышли. Я давно за Вами наблюдаю, с самого Вашего прихода к нам в скорую. Вы всё время были весь в себе, подавленный, угрюмый, задумчивый. А рядом с ним ожили. Будто Вы его любите и жизнь готовы за него отдать. Слова Сотниковой заставили сердце болезненно сжаться. Да, возможно, он его любит, только эта слепая любовь Максиму вовсе не нужна. Мыслительный процесс прервал резкий звук прибора и прямая линия на мониторе. — Остановка сердца! — объявила девушка. — Готовь дефибриллятор. Живо! — приказал Андрей, а сам занялся непрямым массажем сердца. — Раз, два, три.. — считал он до пятнадцати, надавливая на грудную клетку. Потом два раза вдохнул ему через рот воздух, зажав нос пальцами. Потом снова массаж. И так по кругу. — Давай, Максим, давай, родной! Борись! Ты мне нужен! Ну же, давай! — шептал он. — Дефибриллятор готов. Девушка передала смазанные специальной пастой электроды врачу. — Давай сюда! — Андрей вырвал из рук практикантки дефибриллятор. — Двести. — Есть двести. — Разряд! — крикнул врач, и Сотникова отшатнулась, чтобы её не задело. Он максимально плотно прижал электроды к грудной клетке парня и нажал на кнопки на них. Бессознательное тело Максима подкинуло. Но сердце это не завело. — Двести семьдесят. — Есть двести семьдесят. — Разряд! Дефибрилляция снова не привела ни к какому результату. — Триста шестьдесят! — Андрей сдаваться не собирался. — Но.. — растерянно пискнула девушка. — Я сказал: триста шестьдесят! — безумный взгляд Андрея был красноречивее любых слов. — Есть. — Спорить было бесполезно. — Давай, малыш! Давай, родной мой! Я же люблю тебя, — прошептал Андрей. — Разряд! — выкрикнул он и снова приложился к груди. Макса тряхнуло, после чего снова появился мерный писк, сообщивший, что на сей раз мероприятия проведены успешно. — Пульс есть, — объявила практикантка как раз тогда, когда они подъехали к больнице. Андрей облегченно привалился к стенке газели и, выдохнув, закрыл глаза. Только через несколько мгновений он осознал, что Максим действительно мог умереть. В один миг его охватил ужас, накатила дрожь, врача затрясло. Он понял, как на самом деле страшно было то, чему он стал свидетелем и в чём только что поучаствовал. Он мог потерять Максима. Не просто знакомого, пациента или просто случайного прохожего, а человека, к которому он испытывает чувства. Сильные чувства. На входе уже ожидали санитары, которые быстро увезли парня на промывание и дальнейшее обследование. Андрей на негнущихся ногах вылез из машины и уселся на скамейку рядом с больницей. К нему подошла практикантка. — Может, Вам успокоительного вколоть? А то, вон, у Вас до сих пор руки дрожат. — Спасибо, Даша, не нужно. Я справлюсь. Андрей обладал сильным характером. Волевым. Поэтому он не соврал. Справится. Обязательно. — Вы понимаете, что он мог умереть, так и не узнав, что Вы его любите? — Понимаю, — спокойно ответил Андрей, его вообще не удивил вопрос наблюдательной девушки. — Скажите ему об этом. — Но он ко мне ничего не чувствует. — Я думаю, что чувствует. Когда вы заперлись с ним в комнате, я опросила его соседа. Мужчина рассказал, что Фатеев, прежде чем отключиться, звал Андрея, а потом просил простить его за всё и чтобы он помог ему спасти какую-то Лизу. Не знаю ничего о Лизе, а вот Андреем вполне можете быть Вы. И тут Андрей вспомнил, как сосед Максима и ему рассказывал что-то подобное. — Дарья, я думаю, из тебя выйдет очень хороший и внимательный врач, — он улыбнулся чуть вымученно. — Спасибо, Андрей Викторович. *** После разговора с практиканткой Андрей зашёл в здание больницы и сразу поднялся к главврачу. — Михаил Фёдорович! Я хочу использовать свои отгулы, — начал он прямо с порога. — Не вопрос. Куда поедешь отдыхать? — не открываясь от своих бумаг, спросил мужчина. — Никуда. Я буду находиться здесь и следить за состоянием одного пациента. — Может, лучше в отпуск? — Нет! — Андрей, ты уверен? Ты уже столько не отдыхал. А последние пару дней так вообще безвылазно то в больнице, то на вызовах. — Я уверен! — безапелляционно заявил молодой врач. — Хоть я твоих мотивов и не понимаю, вставлять палки в колёса не в моих правилах. Можешь делать так, как считаешь нужным. — Спасибо, Михаил Фёдорович. *** — Как его состояние? — Стабильное. Вовремя скорую вызвали, интоксикация организма произошла не полностью. Желудок промыли, капельницу поставили. Снотворное ему вкололи. Сейчас спит. — А сердце? — А с сердцем всё нормально. Всё проверили. Ты не переживай, сейчас его жизни ничего не угрожает. Ты его спас! — Андрея похлопали по плечу, после чего он натянуто улыбнулся. "Ничего не угрожает". Почему-то Андрей подумал, что всё это слишком странно. Максим не производил впечатление суицидника. — А, Лёх, я забыл ещё кое-что. — Да? — Прошу, не пиши реальную причину поступления. — Попытка самоубийства? — Да, придумай более обтекаемую формулировку, пожалуйста. — Не знаю, зачем тебе это, но хорошо, я сделаю так, как ты просишь. — Спасибо, Лёх! — Не за что.