Черные сердца

Работа ваша… если хотите. Лисбон не знала, чего ожидать, когда Эббот позвал ее в свой кабинет, и уж точно не этого. Когда она вошла, то обнаружила, что Маркус уже сидит на одном из гостевых стульев, и его лицо светится от предвкушения. У нее хватило времени лишь на то, чтобы бросить ему вопросительный взгляд, прежде чем Эббот сообщил ей, что они ожидают звонка из офиса в Вашингтоне, после чего система конференц-связи выдала предупреждение о входящем вызове. Следующее, что она осознала: у нее есть предложение о работе в главном отделении ФБР по раскрытию особо тяжких преступлений, расположенном в Вашингтоне – причем, безо всяких интервью и упакованное в подарочную коробку и повязанное красной ленточкой. Когда вызов закончился, Лисбон вышла из кабинета Эббота, а в ее голове царил кавардак. Внезапно, вопрос о приглашении Маркуса пересечь вместе с ним полстраны приобрел неожиданную срочность. Она, конечно же, думала об этом. В последние несколько недель, в свободное от работы время, каждую секунду ее мысли были заняты принятием решения. Но теперь, с запозданием, она поняла, что рассматривала все это как какую-то праздную, чисто гипотетическую фантазию. Это было своего рода мечтой, о которой приятно думать, но которая не имела непосредственного отношения к действительности. Но Маркус терпеливо ждал ответа, и теперь у нее имелось предложение о работе. Необходимость дать ему ответ навалилась на нее со всей безотлагательностью. От ее решения зависела судьба других людей, и она не имела права тянуть с ответом ему – им – ни минутой дольше. Лисбон остро ощущала идущего позади Маркуса, ладонь которого нежно касалась ее локтя. Она поддалась мягкому давлению его руки и повернулась к мужчине лицом, сопротивляясь инстинкту отгородиться от него, пока не соберется мыслями. — Итак… — нетерпеливо сказал он. — Что ты об этом думаешь? Она не знала, что она думает. В ее голове все гудело, а потом наступила темнота. — Я… я пока не знаю, — честно ответила Лисбон. — Ну, Эббот прав – это отличная работа, — сказал он с обнадеживающей улыбкой. — Дон – лучший. Она не могла не поддаться очарованию его попыток приукрасить поступившее предложение. Маркус был настолько чертовски мил. Она улыбнулась: — Я тебе верю. Лисбон хотела сказать ему больше, но слова попросту застряли в горле. Ее улыбка исчезла, и она опустила глаза, стыдясь своей неспособности свободно дать ему то, чего он так явно и отчаянно желал. Маркус пристально на нее посмотрел. — Тереза… Я терпелив, — он глубоко вздохнул. — Я, своего рода, рисковал из-за тебя. Я подтолкнул Дона отказать другому кандидату, чтобы ты могла поехать вместе со мной в Вашингтон. Я хочу сказать, я знаю, что это сложное решение… но ты должна его принять. Она знала, что он прав. Ей просто нужно еще немного времени, чтобы подумать, и тогда она примет спокойное, рациональное решение, как любое нормальное человеческое существо. — Доброе утро, Лисбон, — звук голоса Джейна, более сухой и невыразительный чем когда-либо прежде, вырвал Лисбон из ее мыслей. Она повернулась, чтобы взглянуть на него, и была сбита с толку тем, какой злой взгляд он бросил на Маркуса, после чего сделал едва заметный кивок в знак признания. — Маркус, — холодно поздоровался он. О, да. Ей абсолютно необходимо принять рациональное решение.

***

База данных чинила ей препятствия. Она пыталась использовать самый надежный способ справиться с мощными эмоциональными ситуациями – похоронить себя в работе. И, честно говоря, избегание проблемы даже не было основной мотивацией. Лисбон прекрасно знала, что время метафорически нависло над ее головой, беспрестанно напоминая о том, что, если они не раскроют дело достаточно быстро, более двух десятков молодых женщин почти наверняка расстанутся со своими жизнями. И теперь база данных чинила ей препятствия. Она засела за компьютер, решив отследить владельца грузовика, используемого братьями Кассими для перевозки девушек, через глубокое болото лизинговых документов, компаний-однодневок и прочих юридических документов. И она добилась неплохого прогресса. Но последний запрос, который подбросил ей Уайли, продолжал обрабатываться. Пока она следила глазами за вращающимся на экране колесиком, ее мысли неизбежно возвращались к последним предложениям – к новой работе и к жизни с мужчиной, который ее любил. Она позволила кончикам пальцев пробежаться по висевшему на шее крестику. Объективно говоря, оба эти предложения были довольно привлекательны. Отличная работа и замечательный, ласковый мужчина. Так что же стояло у нее на пути? Джейн. Она знала это, знала всем своим сердцем, той его частичкой, что была глубоко погребена и безжалостно подавлена. Она ей сопротивлялась… но, казалось, от нее не уйти, что она вечна, особенно в течение последних нескольких недель. Она так долго любила Джейна, что это чувство стало неотъемлемой частью нее самой. Иногда она даже не думала об этом, просто оно было там, как ее левая рука или селезенка. Но ведь люди могут вырезать свою селезенку и все-еще продолжать нормально жить, не так ли? Если бы она могла так же легко вырезать свою любовь к Джейну. Иногда она думала, что готова отдать все что угодно, чтобы вырезать часть себя, которая любила Джейна, из своего тела, но с чего она должна была начать? Это была операция, к которой она была плохо подготовлена. Кроме того, (как шептала ей в плохие дни другая – более темная – сторона ее души), что будет, если отрезав эту часть, у нее ничего не останется? Лисбон не была уверена, что любит Маркуса. Она, без сомнений, нравилась ему очень сильно, и самой Терезе нравилось в нем множество вещей. Ей нравилось, что у него теплые карие глаза, что из него ужасный лжец, и что он знает об искусстве больше, чем она может надеяться выучить за всю свою жизнь. Ей нравилось то, как она себя чувствует рядом с ним. Ей нравилось, что он в банде и любит старые фильмы, даже если она сама эту любовь не разделяет. Ей нравилось, что он был прозрачным и прямым, и никогда не скрывал, что хочет быть с нею. Как много вещей, которые нравятся вам в мужчине, нужно добавить, чтобы вы поняли, что любите его? С другой стороны, что ей давала эта самая любовь? Смятение, тревожное чувство в животе и постоянная тупая боль в груди, лишь иногда сменяющаяся острой болью прямо в глубине сердца. Нелюбовь, тем временем, вызывала у нее чувство головокружения, чувство радости, дарила беседы, не имеющие никакого сходства с прогулкой по минному полю, и регулярный секс впервые с… ну. точный промежуток времени не имеет значение. Дело в том, что Маркус приносил ей что-то хорошее, а Джейн был сродни… гангрене. Разве не лучше отрубить руку и научиться жить с одной, чем поддерживать статус-кво и позволить ей медленно отравить себя до смерти? Это было неприятно: она многое ненавидела в Джейне, но все еще продолжала его любить. В Маркусе ненавидеть было нечего, но она не могла заставить себя чувствовать к нему то, что, как она знала, он заслуживает. Тем не менее, она полагала, что, в конце концов, сможет его полюбить. Ей просто нужно достаточно времени. Которое, как оказалось в эти дни, стало дефицитом. — Чем ты занимаешься? — и вновь Джейн, в этот раз его голос стал мягче. Лисбон, снова вздрогнув, резко развернулась в своем кресле, чтобы оказаться к нему лицом, надеясь, что вопрос, над которым она билась в своей голове, не отпечатался у нее на лице (любит ли он ее / любил ли он ее когда-нибудь / может ли он вообще ее полюбить?). — Ничем, — поспешно сказала она, изо всех сил стараясь не покраснеть. — Думаю. Вместо того, чтобы как обычно развалиться на своем диване, Джейн сел в кресло напротив нее. — О чем? — спросил он, пристально глядя на нее. — О смысле жизни или подобной ерунде? Она слегка улыбнулась. — Что-то вроде этого. Джейн поерзал в кресле, казалось, он хотел сказать что-то еще, но их прервал Уайли: — У меня кое-что есть. Как выяснилось, Уайли оказался более успешен в охоте на владельца грузовика, нежели она сама. Он получил имя – Майкл Ридли. Лисбон поднялась, чтобы взять Джейна и допросить Майкла Ридли, с удовольствием отбросив в сторону недавние размышления. Она наклонилась, чтобы выключить монитор компьютера, прежде чем уйти. Запрос по-прежнему обрабатывался.

***

Каким облегчением было забрасывать Ридли острыми вопросами, переходя в наступление. Они с Джейном работали в безупречно слаженном ритме – он провоцировал подозреваемого вопросами, вытекающими из его наблюдений за окружающей обстановкой, а она дополняла допрос собранной командой информацией. Несмотря на разочарование скользкими ответами Ридли, в то время как жизни тех девочек утекали как песок сквозь пальцы, Лисбон нашла момент, чтобы признаться самой себе в том, что, если она уйдет, ей будет не хватать работы с Джейном. Они работали вместе так долго, что любой допрос, который они проводили вместе, походил на хорошо отрепетированный танец. Даже если Джейн время от времени решал импровизировать, ей было достаточно комфортно и легко подстроиться под это и плыть по течению в надежде, что, если она продолжит идти с ним нога в ногу, они в конечном счете достигнут цели вместе. Его методы по-прежнему ее раздражали, и порой она боялась, что вместе с ним зайдет слишком далеко. Конечно сейчас она с большей готовностью соглашалась с его безумными планами, чем в то время, когда они только познакомились. Но эти безумные планы так часто срабатывали, и было так приятно видеть арестованных благодаря результатам их совместной работы в паре преступников. И теперь, когда она больше не его босс, ее не касаются проблемы, связанные с тем, как много границ он переступит, чтобы добраться до преступника. Откровенно говоря, до встречи с Джейном у нее никогда не было столь полезного профессионального партнерства. Проблемы крылись в личной стороне их отношений.

***

После того как они приехали в офис после допроса, мысли Лисбон вернулись к проблеме ее неспособности отделить личное от профессионального. Когда она увидела, что Чо готовит себе чашку кофе, она с облегчением завернула в комнату отдыха, намереваясь воспользоваться его советами. Суждение Чо не будет омрачено эмоциями, и, что бы ни случилось, он не станет морочить ей голову. Он скажет ей только правду. Лишь слегка приподнятые брови выдали удивление Чо, когда она рассказала ему о предложении работы, но он не облегчил ей задачу. Он лишь спросил, спокойно и бесстрастно: — Ты собираешься его принять? Она призналась, что еще не решила. Чо согласился на ее просьбу никому пока ничего не говорить, а потом неожиданно сказал: — Хотя, это был бы большой шаг вперед. — Ты думаешь? — спросила она, не скрывая собственного удивления. — Без сомнений. Ты помнишь наш первый совместный рабочий день? Лисбон моргнула от этой неожиданной отсылки к прошлому. — Конечно. — Я едва не ушел. — Правда? — вновь удивившись, сказала она. — Почему? — Ригсби. Она не смогла подавить улыбку. — Но потом я увидел, как ты работаешь, — продолжил Чо. — И я понял, что должен остаться. Я бы не был там, где сейчас, если бы не ты. Какое бы решение ты не приняла, для меня было честью работать с тобой. Лисбон захлестнули эмоции, и она сморгнула неожиданно навернувшиеся слезы. У нее не было слов, чтобы выразить то, что значат для нее его слова, поэтому она шагнула вперед и обняла его, обняла, возможно, во второй раз за их почти пятнадцатилетнее знакомство. Если она уйдет, она будет скучать не только по Джейну. После развала КБР ей было так одиноко в Вашингтоне, но здесь, в Техасе, она вновь вернулась к реальной жизни. Она снова была частью команды. Она обрела настоящую дружбу с Ким, а Уайли заставлял ее смеяться. Ей даже понравилось работать с Эбботом, теперь, когда они миновали изначальную «скользкую» фазу их отношений: его обвинения в том, что она коррумпированный полицейский, и ее двухлетнюю ложь о том, что она не контактирует с Джейном. И никто не сможет заменить ей Чо. — Кстати, — сказал Чо, когда она выпустила его из объятий. — Они заказывают китайскую еду на обед. Она вымученно улыбнулась. Классический Чо. Ей действительно будет его не хватать, если она решит уйти.

***

Они вернулись к работе над делом. После того как Чо и Фишер поспешили к дочери Ларка, Лисбон с Джейном отправились домой к Ридли, чтобы упрятать его за решетку. Впрочем, Ридли оставался абсолютно спокойным и не проявлял ни малейшего признака испуга. Лисбон смотрела на него с презрением и обронила, что как только они выследят Ларка, они раз и навсегда смогут доказать его причастность. Хотя она и так знала, что он виновен. Она буквально чувствовала это. Лисбон, поджав губы, размышляла над этим вопросом по дороге обратно в штаб. Ридли напомнил ей Волкера. За исключением внешней стороны, их характеры были схожи. У обоих была одинаковая уверенность в том, что «Никто не сможет поймать меня, ведь я слишком умен и могущественен». К счастью, они с Джейном были специалистами в такого рода людях. Как только они выследят Ларка, Ридли будет их. Ким и Чо, немного потрепанные после того, как рядом с ними взорвалась предназначенная Ларку бомба, поздно ночью втащили доктора в офис. Следующим утром Ким с Эбботом отвели его на допрос и менее чем за полчаса раскололи как орешек. Как только Ларк подписал свое признание, Джейн сопроводил Лисбон в офис Ридли для его ареста. Они допрашивали его несколько часов, но Ридли оставался невозмутим. Он ни черта им не дал. Тогда, к сожалению, несмотря на ярые заверения Лисбон в том, что этот человек почти наверняка сбежит, он был отпущен под залог. И все же у них был доктор Ларк. Дело против Ридли запущено, будет он сотрудничать или нет. Лисбон вернулась домой поздно ночью. Она позвонила Маркусу и сказала, что увидится с ним завтра днем. Затем она провела ночь, глядя в потолок и думая о каждом прикосновении, которое когда-либо дарил ей Джейн.

***

Чувствуя отвращение к самой себе и свою вину за неблагосклонность своего предательского сердца Маркусу, она решила, что ей нужно поговорить с Джейном до того, как она сможет что-то решить. Она расскажет ему о предложении работы. И если узнав о ее возможном переезде в Вашингтон, он, по сути, как и всегда пожелает ей «счастливой жизни», то, ну… тогда у нее будет ответ на главный вопрос, не так ли? Собрав все свое мужество, она собралась на работу, приехала в офис и приготовила кофе для себя и чай для Джейна. Вооружившись кружкой и белой чашкой с блюдцем, она направилась в общий кабинет. Именно в тот момент ее решимость испарилась. Джейн спал на своем диване. Ну, так было нечестно. Она представляла себе, как направится к Джейну и потребует расплаты, намереваясь обрушить на него весь свой гнев в случае, если он проявит какие-либо признаки того, что пудрит ей мозги. Но всякий раз, когда она видела его спящим на этом диване, часть ее превращалась в липкую лужицу, и короткое замыкание полностью блокировало в ее голове желание высказать ему все, что она о нем думает. Пока они работали в КБР, частые угрозы судебных разбирательств были достойной компенсацией подобных чувств, отсекая возможность превращения в лужицу и позволяя сосредоточится на задаче. Она просто брала, будила его, пнув диван, и отчитывала его так, как он того заслуживал. Однако теперь у нее не было причины, помогающей ей прийти в чувства. Знакомая нежность от одного лишь его вида смягчила ее сердце и замедлила шаги. Лисбон сделала глубокий вздох и подошла к нему. — Джейн, — тихо сказала она, предлагая чай. Он повернул голову, моргнул, просыпаясь и приходя в себя. Его лицо расслабилось и, когда он пристально посмотрел на нее, на нем появилось выражение облегчения и полнейшего удовлетворения. Он издал долгий, довольный вздох удовольствия, увидев чашку и блюдце, которые она ему протянула, и с благодарностью принял чай. Видите, вот почему она, несмотря на все свое желание, никогда не могла злиться на него. Кто бы мог злиться на человека, который едва проснувшись, был настолько рад вас видеть? Он всегда выглядел так при виде нее после пробуждения, поняла Тереза, вспоминая каждый раз, когда она должна была ждать, когда он проснется, будь то больничная койка или посследствия какого-нибудь другого опасного прецедента. Забывшись на минуту, даже после пыток электрошоком или взорвавшейся рядом бомбой, он всегда выглядел таким счастливым, видя ее. Сердце Лисбон растаяло, и она слегка улыбнулась: — Подвинься. Ни мгновения не раздумывая, он сел и подвинулся. Это была еще одна вещь, по которой она станет скучать, если уйдет. Даже если у него никогда не было тех чувств, что испытывала к нему она сама, между ними всегда будет это. Это комфортное, глубокое чувство дружбы. Беспрекословное принятие друг друга. Если она уйдет, ей будет недоставать таких тихих моментов наедине с Джейном. Каждый из таких моментов делал их ближе, и на протяжении многих лет их накопилось немало. Мысль о приближении к финалу их дружбы заставляла ее сердце сжиматься. Внезапно, она расхотела заводить с Джейном этот серьезный разговор. Она просто хотела провести с ним эти минуты покоя и тишины, чтобы сохранить их в памяти и лелеять долгие годы. Она захотела поговорить с ним о чем-то глупом и бессмысленном, о чем-то, что имело меньшее значение, чем просто возможность побыть вместе. Лисбон проследила взглядом за тем, как он перестраивается на диване, чтобы освободить ей место, затем села рядом с ним и мягко усмехнулась: — Как часто ты спишь в своей постели? — посмеиваясь, сказала она. — О, мне не нравится моя кровать, — сказал он, бросив на нее косой взгляд. — Слишком много бугров. — Может быть тебе купить новую? — бросила она, отпивая кофе. — Ммм… — пожав плечами, ответил Джейн. С запозданием ей пришло в голову, что разговоры о постели Джейна не совсем тот самый легкий и не существенный предмет, который она хотела бы затронуть. Она сделала еще один глоток кофе и поспешно перешла к другой теме: — Вообще-то, знаешь что? Мне всегда нравился этот диван. На этом диване они разделили так много приятных моментов. Лисбон с нежностью посмотрела на подушку сиденья. Так или иначе, сам факт того, что диван прошел вместе с ними через все эти годы, пересек несколько штатов и оказался здесь в этот самый момент, безмерно успокаивал. Когда она посмотрела на Джейна, тот пристально смотрел на нее, хотя и выглядел едва проснувшимся. Лисбон почувствовала сожаление о том, что разбудила его, думая обо всех тех годах, что он провел без сна. Тереза посмотрела ему в глаза. Он продолжал смотреть на нее, в его взгляде отражались любовь и смирение. Все причины серьезно с ним поговорить, вновь всплыли на поверхность. Ее улыбка померкла. — Джейн… Полуулыбка на его лице выдавала усталость и уязвимость. — Джейн… — снова попробовала она и запнулась, не в силах подобрать слова. Джейн сам прервал ее. — Знаешь, я имел в виду то, что сказал, — тихо произнес он, делая глоток чая. — Имел в виду что? — сбитая сменой темы, спросила Лисбон. То, что он сказал о том, что просто хочет ей счастья? Что он будет счастлив ее отъезду, что он не расстроен этим? Что на его кровати действительно невыносимые бугры? Его плечи слегка ссутулились, и он перевел взгляд на свою чашку. — То, что сказал, прежде чем в тебя выстрелить, — проговорил он тихим голосом. Лисбон перестала дышать. — Ты… ты имел это в виду? Джейн выглядел усталым. — Да. Лисбон не знала, как на это реагировать. Он имел это в виду. Отлично. Значит в какой-то момент, примерно четыре года назад, он, сказав, что любит ее, имел это в виду. Спасибо, Джейн, это и в самом деле все проясняет. Была ли это дружеская, братская любовь? Тогда он любил ее, но теперь это в прошлом? Он уехал на свой остров на два года и смог справиться с этим чувством? — Мне предложили работу в Вашингтоне, — выпалила она. Его голос остался ровным, но суставы на пальцах, в которых он держал чашку, побелели. — Ты собираешься на нее согласиться? — Я… я не знаю, — смущенно ответила Лисбон. Он сделал еще один глоток чая. — Что тебя удерживает? — Я… — она сглотнула, — это большие перемены. — Да, — спокойно сказал Джейн, и после паузы добавил: — Для тебя это отличная возможность. — Полагаю, так и есть, — несколько пав духом, ответила Лисбон. Это действительно было хорошим шансом, но почему он такой раздражающе-поощряющий касательно этого? Ради Бога, этот мужчина жил тем, что обманывал людей. Он мог, хотя бы ради приличия, притвориться, что расстроен ее возможным отъездом? — Ты заслужила признания за свою работу, — упорствовал он. — Давно пора. Из-за этой похвалы Лисбон почувствовала неоправданное раздражение. Ее всегда возмущало мнение, будто она достигла значительных успехов в своей карьере лишь благодаря Джейну, теперь же ее выводило из себя то, как мало на самом деле значила для нее эта новая работа. — Спасибо, — натянуто проговорила она. — Тереза. Я серьезно. Ты этого заслуживаешь, — он поколебался и опустил глаза. — Ты заслуживаешь его. Беспощадный мужчина. — Джейн, — сердце в ее груди билось в четыре раза быстрее обычного. — Почему… почему ты сказал мне это именно сейчас? — Он хороший человек. — Нет, о другом… Он развернулся к ней всем корпусом, но его глаза обратились в ее сторону последними. Он встретился с ней взглядом: — Потому что ты заслуживаешь это услышать, — Джейн сделала глубокий вдох. — Если ты решишь уехать в Вашингтон, этот момент может быть последней возможностью все тебе сказать, до твоего отъезда. Ее сердце сжалось в груди. — Значит ты думаешь, что я должна ехать? Он вздохнул: — Я говорил… я всего лишь хочу для тебя самого лучшего. — И ты думаешь, что лучшее, это переехать в Вашингтон с Маркусом? — уточнила она. Этот вопрос вызвал у него улыбку. — Отличная работа с людьми, которые поймут твою истинную ценность, и милый парень, который тебя обожает? Разве можно просить о большем? Лисбон поморщилась. Слышать, как Джейн произносит слова «милый парень», было во стольких отношениях неправильным. — Да, — мрачно сказала Лисбон. Ну, она ведь хотела внести ясность. Теперь она это получила. Джейн думал, что она должна поехать в Вашингтон, он, наконец, ответил на вопрос, который оставался невысказанным ею так долго. Ей не следовало жаловаться на то, что ответ ей не понравился. Наличие левой руки, в любом случае, сильно переоценено. Его улыбка поблекла. — Лисбон, я… Их прервал знакомый голос: — Плохие новости, — сказала Фишер, ее лицо было мрачным. Выражение лица Чо, стоявшего рядом с нею, было таким же. Лисбон, глядя на них, моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Что случилось? — Мы только что вернулись из тюрьмы, — сообщил им Чо. — Ларк покончил с собой. — И с нашим делом, — мрачно сказала Фишер. Лисбон выпрямилась. — Без его показаний у нас не хватил улик, чтобы предъявить обвинения Ридли. Проклятье. Этот ублюдок собирается уйти от наказания. Джейн хмыкнул, что указывало на его недовольство. — Похоже, данная проблема потребует несколько более творческого подхода. Сидевшая рядом с ним Лисбон напряглась. — Джейн, мы не можем пойти на один из твоих сумасшедших планов, тем самым позволив Ридли уйти из-за того, что ты его подставишь или чего-то в этом роде. Жизни этих девушек зависят от полученной у него информации. — Лисбон, расслабься, — сказал Джейн, отхлебнув чай и откинувшись на диванные подушки. — Я гарантирую тебе, что Ридли не уйдет из-за технической ошибки. Мы получим от него информацию еще до того, как корабль войдет в порт, поэтому сможем спасти сестру Даниэллы и остальных девушек. Я обещаю. Чувство надежды вступило в борьбу с другим, уже знакомым, поселившимся в животе тошнотворным чувством. Тон голоса Джейна, когда он давал ей гарантию, напомнил Лисбон о времени, когда они направлялись на край пустыни Мохаве к месту преступления, и при полном отсутствии поблизости заправочных станций, стрелка указателя количества бензина в баке приближалась к графе «Е» – в тот раз Джейн жизнерадостно посоветовал ей ни о чем не беспокоиться. И оказался прав – ей не нужно было волновать о том, что им не хватит бензина, потому что спустя двадцать минут, он взял машину и бросил ее возле фруктовой лавки, расположенной в ста милях о чего бы то ни было. — У тебя уже есть план? Джейн вновь отпил чай. — Я над этим работаю.