Черные сердца

***

Недолгим после полудня, после очередного тупика, Джейн раскрыл ей свой план. Лисбон и Фишер большую часть дня провели в попытке подобраться к потенциальному получателю органа для пересадки – богатому нефтяному магнату из Нигерии. Но к тому моменту, когда они наконец-то отследили его водителя, Диоп бежал из страны, и они вновь вернулись на первую базу. Тереза позвонила Джейну и рассказала об отъезде Диопа. — Он был нашей единственной зацепкой, — произнесла Лисбон в трубку. Ее сердце мучительно стучало в груди. Все эти несчастные девочки. — У меня подходят к концу идеи. — Ну, а у меня нет, — уверенно сказал Джейн. — У тебя есть план? — Да. Но мне нужна твоя помощь. Тон его голоса изменился, отметила она и внутренне простонала. — Почему мне не нравится, как это звучит? — Ну, я собираюсь заставить тебя казаться лживой и коррумпированной, — мягко проговорил Джейн. — И ты нарушишь множества законов. Лисбон закрыла глаза. — Лисбон? — Я думаю, — огрызнулась она. — Ридли выйдет сухим из воды, — сказал Джейн. — Это единственный путь, — после чего добавил: — Что, поджилки трясутся? Она нахмурилась в трубку: — Ты себе этим не помогаешь, Джейн. — Встретимся в Уитондейле в два часа, — сказал он. — Я оставлю тебе кое-какие вещи. Захвати бутылку гидравлической жидкости и пару губок. — Гидравлическую жидкость? — переспросила Лисбон. Ее обеспокоила мысль, что это даже отдаленно не было самой странной вещью, которую когда-либо просил Джейн для своих планов. — Ага, знаешь, эту красноватую штуку. Чем темнее, тем лучше. — Зачем? — с подозрением спросила она. — О, мы убедим Ридли, что собираемся замучить его пытками до смерти, — честно сказал Джейн. — Нам понадобится много фальшивой крови, чтобы обставить все на должном уровне. Гидравлическая жидкость всего лишь материал. У нее идеальная консистенция. — Джейн, — прошипела она в телефон. — Мы не можем этого сделать. Это незаконно. — Я знаю это, Лисбон, — сказал Джейн, чем-то шурша на заднем плане. — Смотри мой предыдущий комментарий о нарушении многочисленных законов. О, и мне нужно, чтобы ты сделала Уайли поддельную татуировку. Татуировку? Какого черта? — Это плохая идея, Джейн, — предупредила она. — Согласен, что она не идеальна, — сказал Джейн. — Но это лучший из реальных вариантов, поэтому мы должны провернуть все на нужном уровне. — И кого будет волновать, если я пошлю к черту тот «замечательный шанс» о котором мы говорили ранее, поскольку нарушу почти все известные федеральному правительству этические нормы? — саркастически произнесла Лисбон. — Пожалуйста, Лисбон, — с болью в голосе сказал Джейн. — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой такое случилось. Лисбон стиснула зубы. Конечно. Потому что все всегда сводилось к нему и к тому, насколько чертовски умен он был. — Даже если твой ужасный план сработает, в ту же минуту, как мы позволим Ридли уйти, он отправится прямиком к своему адвокату и забросает ФБР исками. Уверена, наши имена будут стоять во главе списка. — Всего лишь его слово против нашего. — Да, но все знают, что ты отличный лжец. Твое слово немногого стоит в глазах Эббота. — Так и есть, — признался он. — Но с тобой все наоборот. Все, что тебе нужно сделать, это не дрогнуть, когда он спросит тебя напрямик, и мы будем свободны. — Ты имеешь ввиду, что я должна лгать своему боссу прямо в глаза, — отрезала Лисбон. — Вот теперь ты вникла в суть вопроса, — сказал Джейн, радуясь, что она все поняла. — Джейн, ты просишь поставить на кон мою честь, — сказала Лисбон. — Это не… — она выдохнула, — я не хочу стать человеком, который делает подобные вещи. — Лисбон, этот человек – зло. Ради собственной выгоды он использует этих девочек, как запчасти на фабричном конвейере. Он заслуживает страданий. Лисбон выводило из себя то, что часть нее была с ним согласна. Причем эта часть была больше, чем она хотела. Лисбон думала о том, что попросил ее сделать Джейн. В ее первые дни в КБР подобная идея была бы для нее немыслима. Но в какой-то момент времени она стала практически нечувствительная к возмутительному поведению Джейна. В конце концов, чем это было хуже того, что она сделала для поимки Волкера? Или ее помощи в поимке Красного Джона? Как только ты раз пожертвовал своими принципами, разве можно вернуться на другой берег Рубикона? Лисбон подумала о Маркусе, таком милом и бесхитростном, и ущипнула себя за переносицу. Внезапная мысль о том, чтобы сесть с Пайком в самолет и больше никогда не увидеть Джейна показалась на удивление заманчивой. — Ты говоришь о похищении человека и пытках, Джейн. — Я не собираюсь причинять ему боль. Но в части похищения ты права. — Джейн, это слишком рискованно. Ты не понимаешь, насколько легко этот план может обратиться в прах? Есть вероятность, что мы ничего от Ридли не узнаем. Мы можем потерять работу и оказаться в тюрьме, не получив ни единого доказательства против него. — Имей немного веры, Лисбон. Я знаю, что делаю. Она не ответила, все еще размышляя. Лисбон поднесла руку к своему крестику. Все эти девочки… — Тереза, — с тяжким вздохом протянул Джейн — Чуть раньше я своего рода раскрыл перед тобой душу. Ты не думаешь, что могла бы найти в себе немного веры в отношении меня, хотя бы в этот раз? Теперь для манипуляций он использовал ее собственные эмоции. Снова. Каким-то образом старая рана, полученная тем вечером на обрыве близ Малибу, оказалась все еще свежей и кровоточащей. — Ты не обнажал передо мной душу, — отрезала Лисбон. — Ты произнес загадочные слова в отношении других загадочных слов четырехлетней давности. Джейн глубоко вздохнул. — Ладно. Это произошло… не преднамеренно. Но я понимаю, как это может выглядеть с определенного ракурса. С твоей точки зрения. И нам стоит поговорить об этом позже, как только мы позаботимся о Ридли. — Потому что ты просто уверен, что я соглашусь на твой незаконный и плохо продуманный план, — горько сказала Лисбон. — Нуу… «уверен» слишком сильное слово, — уклончиво произнес Джейн. — Просто я верю, что в конечном счете, ты придешь к равновесию с самой собой и согласишься, что спасение сестры Даниэлы и других девушек стоит некоего временного дискомфорта со стороны Ридли. Конечно, есть вероятность, что я ошибаюсь. Возможно, та новая работа слишком важна для тебя. Может быть, ты предпочтешь держаться от греха подальше и отправиться этим вечером на романтическое свидание с Пайком, чтобы обсудить вашу новую замечательную совместную жизнь, а не спасать жизни этих девушек. — О, заткнись, — раздраженно сказала Лисбон. Он помолчал. — Значит, ты это сделаешь? Она вздохнула. — Какую татуировку я должна сделать Уайли?

***

Вся эта затея с похищением прошла в точности так, как задумывал Джейн. Несколько фальшивых криков от Уайли, щедрая порция разбрызганной по Джейну и Лисбон гидравлической жидкости, и Ридли раскрошился как печенье и выдал пароль от своего ноутбука. Менее чем через два часа девушки были обнаружены в контейнере на корабле, причалившем в Колумбийском порту. Последствия похищения сложись точно так, как и предсказывала Лисбон. После того, как они отпустили его, источающий яд Ридли явился в ФБР со стоящим тысячу баксов в час адвокатом. Лисбон напряглась, когда увидела, как они вошли. Джейн в знак утешения положил руку на ее узкую спину и шепнул: — Не волнуйся. Я с этим разберусь. Зная, что не сможет совладать со своими эмоциями, вступив в новую конфронтацию с Ридли, Лисбон без лишних слов отступила. Она проследила глазами за тем, как Джейн плавно вступил в разговор с Эбботом, больше похожий на допрос. Она прошмыгнула в комнату, граничащую с допросной, и несколько минут наблюдала за диалогом. Она поражалась смелой, самоуверенной лжи Джейна, пока тот хладнокровно отрицал каждое выдвинутое обвинение. Когда Ридли начал терять самообладание и обвинил их в убийстве своего татуированного сообщника, Эббот, приподняв бровь, показал Ридли онлайн-трансляцию о вышеуказанном сообщнике, на которой тот, живым и здоровым, дожидался своего в тюремной камере. Лисбон увидела, как Джейн слегка ухмыльнулся, явно наслаждаясь потрясением, испытанным Ридли этим откровением. Она покачала головой и направилась обратно в общий зал, чтобы помочь Уайли смыть с руки чернила. Спустя несколько минут Эббот пригласил ее в свой кабинет. Счастливым он не выглядел. Желудок Лисбон сжался от страха. Перед адвокатом он сделал вид, что купился, но мрачная линия, в которую сжались его губы, сказала ей, что агент подозревал что-то очень близкое к истине. Лисбон последовала за ним в кабинет и бросила беспокойный взгляд на Джейна, но Джейн оставался невозмутим, полностью сосредоточив внимание на Эбботе. Эббот положил руки перед собой на столе. — Мистер Ридли и его адвокат предъявили вам двоим серьезные обвинения. — Они были бы серьезны, будь они правдой, — отметил Джейн. Эббот бросил на него свой «не пори мне чушь»-взгляд. — А они правдивы? Джейн, конечно же, был не восприимчив к «не пори мне чушь»-взглядам любой разновидности. — Нет. Лисбон, тихонько сидевшая в кресле рядом с Джейном, чувствовала себя просто отвратительно. Эббот переключил свое внимание с Джейна и выжидающе посмотрел на нее. Запоздав, она вспомнила, что должна продолжать выбранную ими линию. — Нет. Эббот поднял брови. — Значит вы не угрожали Ридли смертью и не инсценировали смерть его сообщника? — Нет, конечно нет, — сказал Джейн, добавив в голос негодования. Эббот улыбнулся, оскалив зубы, что никогда не предвещало ничего хорошего. Он разбавил свой голос нотками фальшивого одобрения, вторящими ложному негодованию Джейна. — Отлично! — старший агент развел руками. — Ну, значит вы можете идти. С губ Лисбон сорвался едва слышный вздох, и она начала подниматься. — Не вы, Лисбон, — резко произнес Эббот. Проклятье. Он решил применить тактику «разделяй и властвуй», и ясно дал понять, что считает ее слабым звеном. Тереза постаралась не дрогнуть и вернулась в кресло. Джейн, колеблясь, посмотрел на нее, но, видимо, решил, что оставить ее здесь будет в данный момент лучшим стратегическим шагом, поэтому тихо покинул кабинет Эббота, оставив ее на произвол судьбы. Эббот дождался, пока Джейн уйдет, а затем повернулся к Лисбон. — Джейн лжец, — спокойно произнес он. — Не нужно отрицать. Я ожидал от него этого, — он пристально посмотрел на нее: — Но вы, Лисбон, не лгунья. Вы честный, добрый человек, у которого впереди отличная карьера. И я не хочу наблюдать за тем, как вы упускаете отличный шанс. И поэтому я хочу спросить вас еще раз, — его голос был ровным и размеренным: — Есть ли правда в обвинениях Ридли? Лисбон чувствовала себя даже хуже, чем когда ее мама с всезнающим и видящим насквозь взглядом поинтересовалась у нее спокойным голосом, кто запустил в окно бейсбольный мяч. Ей показалось, что она превратилась в самое низшее существо. Хороший, честный человек. Когда-то она им была. На сколько преступлений она закрыла глаза, сколько раз препятствовала осуществлению правосудия во имя высшей, поэтизированной справедливости? Но худшим было то, что она сделает это снова, если понадобится. И это обязательно произойдет, если она останется, потому что именно так работает Джейн. Пока она будет оставаться рядом с Джейном, все будет повторяться снова и снова. Эббот все еще ждал ответа. Лисбон подумала о совете Джейна касательно того, что все, что она должна будет сделать, когда Эббот задаст этот вопрос, это не дрогнуть. От всего этого вранья она почувствовала усталость, но последовала выбранному пути и добавила еще одну каплю лжи. — Нет, — механически сказала она. — Все, что сказал Джейн, было правдой. Эббот вздохнул, отступая. Он сделал пренебрежительный жест, и Лисбон поспешно ушла.

***

Когда Лисбон вышла из кабинета Эббота, она увидела как из-за угла появляется Маркус. Как только он ее увидел, его лицо расплылось в счастливой улыбке. — Вот ты где, — сказал он. Она, радуясь встрече, улыбнулась. Лисбон почувствовала, как при виде него часть напряжения покинула ее тело. Близость к Маркусу дарила легкость. С ним ей не приходилось постоянно быть начеку. Находясь рядом с Джейном ей казалось, будто она высаживается на землю противника в зоне боевых действий, с Маркусом же она чувствовала, будто получила защиту от летящей в ее сторону шрапнели. Боль за болью, но мы выстоим, рассеянно подумала она, а потом поморщилась, вспомнив, что это слова песни «Love is a battlefield»*. Боже, теперь она сравнивала свою жизнь с рок-балладой 80-х. Ей нужно взять себя в руки. Маркус подошел к ней. — Ты готова идти? — Готова, — с чувством проговорила она, останавливаясь, чтобы подарить ему поцелуй. — Ты даже не представляешь, какой у меня был день, — Лисбон обняла его и на мгновение замерла, вдыхая чистый древесный запах. Еще одна вещь, которую она в нем любила. Он был открыто ласков. Маркус с нежностью целовал ее и постоянно обнимал, но не так, словно этому объятию предшествовала продолжительная и болезненная разлука, или будто кто-то из них вот-вот умрет, ну или притворится, что умрет. Удачи, Тереза. Люблю тебя. Лисбон отстранилась, смущенная и раздосадованная тем, что вновь позволила Джейну вторгнуться в ее мысли. Маркус взял ее за руку. — Слушай, эм-м… о Вашингтоне, я знаю, что это трудное решение. Я не хотел на тебя давить. Она слегка улыбнулась. — Нет, хотел. Но она не возражала, потому что он, по крайней мере, был с нею честен и прямолинеен. Маркус робко улыбнулся. — Да, знаю. Может слегка. Но это твоя жизнь. Я просто хочу быть ее частью. Подумав о чувстве вины, которое вызвала у нее ситуация с Ридли, о вранье Эбботу, она едва не сказала Маркусу о своем решении. О том, что она завтра собирается позвонить Дону и сказать, что хочет принять его предложение о работе. Лицо Джейна, уставшего и беззащитного, промелькнуло перед ее мысленным взором. Знаешь, я имел в виду то что сказал. Она встряхнула головой, чтобы убрать видение. — Я… сегодня я много думала о работе, — откровенно сказала она Маркусу. — Просто мне… — Лисбон замолчала. Тот тяжкий вздох. Тереза, чуть раньше я вроде как раскрыл перед тобой душу. Дело в том, с щемящим чувством поняла она, что он, вероятно, на самом деле в это верил. Из всех людей, с которыми она когда-либо встречалась, Джейн, возможно, был еще менее приспособлен к разговорам о сложных эмоциональных проблемах, чем даже она сама. Лисбон глубоко вздохнула. — …Мне нужно еще немного времени, — закончила она. Маркус сделал мужественную попытку скрыть свое разочарование, и ему это почти удалось. — Хорошо. Нет проблем, — он поколебался, затем сделал глубокий вздох. — Смогу ли я помочь тебе решить, если, эмм, попрошу выйти за меня? Лисбон застыла. Ее грудь сдавила паника. — Ч… что? — наконец выдавила она. Он взял ее за руки. — Ухх, я бы хотел, чтобы мы оказались в более романтичном месте. Но, какого черта! Ты выйдешь за меня? Ее губы приоткрывались, но Лисбон не могла произнести ни звука. Маркус смотрел на нее полными энтузиазма глазами и сжал ее пальцы. — Не волнуйся. — Ух ты – выйти за тебя? — сказала она, паника сквозила в каждом ее движении. Лисбон внутренне застонала, ведь это был худший из возможных ответов на предложение. Она попыталась исправить ситуацию. — Эмм… — Знаю, — поспешно произнес Маркус, — тебе нужно время, чтобы подумать. — Да, — сказала она, с благодарностью ухватившись за его слова. — Это важный шаг. Огромный. Маркус мягко улыбнулся. — Никакого давления. Хорошо? Он нежно поцеловал ее. Сладкий, искренний поцелуй. Лисбон, наслаждаясь близостью, поцеловала его в ответ. Вы хороший, честный человек, осуждающе прозвучали в ее голове слова Эббота. Сердце ушло в пятки, и она отстранилась. Лисбон взглянула в милое, полное надежд лицо Маркуса и поняла, что, если примет его предложение, это будет самым эгоистичным поступком в ее жизни. Она вспомнила последние четырнадцать часов. Правда осенила ее ослепительной ясностью. Все это время она себя обманывала. Она воспринимала каждое событие в их с Маркусом отношениях не как увеличение близости между ними двумя, а как ее реакцию на что-то, что сказал или сделал Джейн, или не сказал и не сделал – в зависимости от обстоятельств – в течение последних тринадцати лет. Не имело никакого значения, какое дерьмо происходила между ней и Джейном. Оставаться с Маркусом, потому что это приятно и доставляет радость, было абсолютно неправильным. Это не служило прочной основой для серьезных и продолжительных отношений. А если она и была в чем-то уверена, так это в том, что она хочет чего-то реального. Она не хотела становиться человеком, который использует кого-то ради собственного удобства, не заботясь о том, к чему ее поведение может привести в конечном итоге. Маркус был прекрасным, добрым человеком. Он не заслуживал носить звание ее спасения от одиночества, ее причины для побега. Он заслуживал добрую, честную женщину, которая будет любить его безоговорочно и всем сердцем. Кого-то, кто не был связан узами горстки слов, произнесенных другим мужчиной. Слезы ужалили ее глаза. Он был ей небезразличен. Ей будет больно его отпускать. — Так, — сказал он, в его улыбке прослеживалось беспокойство, а затем вновь сжал ее пальцы. — Что только что произошло? Она подавила всхлип. — Маркус, — сказала она, ее сердце разрывалось. — Я не могу выйти за тебя замуж. Его лицо вытянулось. — Ты не… ты не хочешь даже подумать об этом? Лисбон мягко покачала головой. — Я… — слова застряли в ее горле. Маркус вгляделся в ее лицо. — В Вашингтон ты тоже не поедешь, — резюмировал он, его глаза потемнели от боли. Ей хотелось горько рассмеяться. Хотелось объяснить, что к нему это не имеет никакого отношения. Она подняла блестящие от слез глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не могу. Маркус медленно отпустил ее руки, читая на ее лице правду. — Значит… это всё? Лисбон горько кивнула. — Завтра я позвоню Дону и сообщу, что отказываюсь от его предложения. — И от нас? — сказал он, его голос был душераздирающе неуверенным. — Между нами все кончено, верно? — Прости, — прошептала она. Она была худшим человеком на свете. Маркус сделал попытку улыбнуться. — Я знал, что должен был сделать предложение в более романтичном месте. С ее губ сорвался немного истеричный смешок, а затем Лисбон поцеловала его в последний раз. — Прости, — снова повторила она, когда он неуверенно обнял ее. Лисбон осторожно высвободилась и посмотрела ему в глаза. — Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, Маркус. Ты заслуживаешь самого лучшего. Он лишь покачал головой, в его глазах явно читалась боль от разбитого сердца. Маркус провел рукой по волосам. — Я думаю… мне больше нечего добавить, а? — Думаю, нет, — печально сказала Лисбон. — Хорошо, — кивнул он. — Просто я хочу… ну, знаешь, попытаться уйти отсюда, сохранив хоть толику достоинства, так что, полагаю, осталось лишь попрощаться. Лисбон посмотрела на него с тоской и сожалением. — Спокойной ночи, Маркус. — Прощай, Тереза, — мягко сказал он, его чувства явственно отражались на его лице. — Я… может мы еще сможем поговорить, до моего отъезда? Не… не прямо сейчас. Но возможно через пару недель? — Мне бы очень этого хотелось, — тихо сказала она. — Всего хорошего, Маркус. — И тебе, Тереза, — откликнулся он. — Позаботься о себе, — он бросил на нее еще один изучающий взгляд и ушел. Лисбон проводила его глазами, сердце буквально разрывалось в ее груди. Она сделала несколько вдохов, чтобы восстановить над собой контроль, а затем испуганно поняла, что место, на котором она сейчас стояла, находится в зоне прямой видимости с дивана Джейна. Если он все видел… она резко развернулась и выдохнула с облегчением. Пусто. Слава Всевышнему. Одна только мысль о том, что он стал свидетелем только что произошедшей сцены, была не менее ужасающей. Однако рядом с диваном стояла лампа для чтения, которая означала, что Джейн все еще в офисе и бродит где-то поблизости. Тереза поспешила к своему столу, чтобы забрать вещи, отчаянно желая выбраться из конторы до того, как он вернется. И ей это почти удалось. Лисбон нажала кнопку «вниз» и стояла с плотно зажатыми в кулаке ключами, молча моля лифт: «Быстрее-быстрее-быстрее». Именно в этот момент Джейн выплыл из комнаты отдыха, держа в руке чашку чая, а подмышкой книгу в белом кожаном переплете. Увидев ее, он остановился. Их глаза встретились на одно долгое, напряженное мгновение. Джейн открыл рот и шагнул к ней. Лифт издал звуковой сигнал. Уголки ее губ упали, она отвела взгляд и посмотрела на раскрытые двери лифта. Лисбон сжала губы в мрачную линию и без слов покинула офис. ______________________________ * «Love is a battlefield» («Любовь — это поле боя») — песня в исполнении Pat Benatar.