Черные сердца

Лисбон не стала как-то специально готовиться к встрече и вместо этого отправилась на пробежку, чтобы выпустить часть своей нервной энергии (и сжечь калории от всего того мороженого, которое она съела за последнее время). После, приняв по-быстрому душ, она натянула джинсы, темно-синюю футболку, схватила ключи и поехала в парк. Джейн-же напротив выглядел совершенно отличным от того неряшливо одетого и сбитого с толку существа, которое ранее она оставила на диване. Когда она увидела его в парке возле тележки с мороженым, он был чисто выбрит и одет в свежевыглаженный костюм-тройку. — Ты побрился, — подойдя к нему отметила Лисбон. Он, казалось, смутился, будто часть него надеялась, что она не заметит, как ради этой встречи он изменил свой внешний вид. — Да. Я решил, что пришло время немного привести себя в порядок. А ты как думаешь? Это лучше моего пляжного стиля? Лисбон пожала плечами. — Мне нравилась борода. Лицо Джейна вытянулось. Он потер рукой подбородок, словно желая тем самым вернуть себе бороду и угодить ей. Заметив его разочарование, она добавила: — Но жилет мне нравится. Откровенно говоря, Джейн был невероятно привлекателен в почти любом наряде. Его лицо засияло. Он немного самодовольно погладил свой жилет: — Это старье? В этот момент она заметила, что на Джейне не было обручального кольца, и широко раскрыв глаза уставилась на него. Джейн оставил жилет в покое и откашлялся: — Давай возьмем мороженое, — рассудительно сказал он. — Какое ты хочешь? Себе он заказал ванильное, а для Лисбон взял ванильное с шоколадными завитками. Они забрали у продавца свои рожки и остановились на тропинке в двух шагах друг от друга. Повисло напряженное молчание. — Итак… — осторожно сказал Джейн. — С чего начнем? Лисбон и сама задавалась этим вопросом. Как после десяти лет недомолвок можно с чего-то начать? Она сделала глубокий вдох: — Думаю, — медленно начала она, — я должна кое в чем признаться. Джейн поморщился, не в знак протеста, а как бы готовя себя к нападению. — Справедливо. — Я уже давно зла на тебя, — сказала она, облизывая шарик мороженого. — Но я злилась и на себя, потому что, что бы ты ни делал, я все равно никогда не переставала тебя любить. Джейн резко втянул воздух. Его свободная рука сжалась в кулак, но прерывать ее он не стал. — Я даже немного ненавидела тебя за это, — сказала Тереза, пытаясь не показать в голосе горечь. — За то, что ты имеешь власть надо мной. И за то… за то, что ты ею злоупотребляешь. Джейн зажмурился, словно ощутив острый приступ мигрени. — Тереза… я хочу, чтобы ты знала, как глубоко я сожалею о том, что причинил тебе боль. В те моменты я думал, что защищаю тебя. Я боялся, что, если я не поймаю Красного Джона, он придет за тобой. Но в последнее время я стал понимать, что я защищал и себя, пусть и несколько искривленным образом, — он сделал глубокий, прерывистый вдох. — Я отталкивал тебя, потому что боялся потерять. Потому что не хотел, чтобы ты узнала, что имеешь надо мой власть. И это было самое худшее, самое эгоистичное, что я когда-либо делал, потому что после всего того дерьма, через которое ты прошла из-за меня, ты заслуживала это знать. Лисбон молчала, переваривая его слова. А затем она снова ощутила злость, потому что могла бы справиться со всем произошедшим гораздо легче, если бы знала наверняка, что он чувствует. Она пригубила мороженое и подавила приступ боли. — Возможно, — тяжело сглотнул Джейн, — возможно, нам стоит пройтись по всем твоим жалобам, одной за другой. Поработать с каждой из них по отдельности. У этой идеи были свои достоинства. Она не видела другого способа двигаться вперед, если они не смогут оставить свое прошлое позади. Лисбон кивнула. — Хорошо. Джейн явно нервничал. — Тогда вперед. Не обязательно придерживаться какого-то определенного порядка, просто рассказывай как есть. — Твоя поездка в Вегас, без какого-либо предупреждения, — тотчас же выпалила Лисбон и нахмурилась. — Ты скрывался от меня шесть месяцев. И более того: ты позволил мне волноваться за тебя все это время. Джейн вздрогнул, но выглядел решительно. — Продолжай. Она не смела на него смотреть. — Ты притворился, что забыл о том, как сказал, что любишь меня. Это было одной из самых важных вещей. Джейн выглядел так, словно у него вот-вот расплавится голова. — Дальше? — Манипулирование мной на скале в Малибу. Джейн поджал губы: — Что еще? Лисбон задумалась. — Ты попросил у меня пистолет, когда охотился за Красным Джоном, — спустя минуту сказала она. Он моргнул. Этого он не ожидал. Джейн ждал продолжения, но повисла тишина. — Что еще? Лисбон облизнула рожок. — Думаю, мы затронули самые основные моменты. — И это все? — ляпнул Джейн. Она взглянула на него. — Ты хочешь, чтобы я злилась на тебя за что-то еще? — А как же все остальное? — потребовал он. Лисбон приподняла бровь. — Какие именно вещи ты имеешь в виду? Он принялся загибать пальцы на своей свободной руке: — Убийство Красного Джона. Помощь Лорелее в побеге из тюрьмы. Ночь с Лорелеей. Причастность к распаду КБР. Я подарил Эбботу причину арестовать тебя. Мой побег длиною в два года. И это не включает в себя все те случаи, когда я врал тебе и обманом заставлял тебя участвовать в своих аферах при раскрытии дел, или все то, что я творил в первые годы нашего знакомства. Лисбон вздохнула. — Конечно ни одна из этих вещей меня не порадовала. Но спустя время я с ними смирилась и согласилась. Ты не виноват в развале КБР. Что же касается Красного Джона… тут все сложно. Я знала, что ты никогда не обретешь покой, если не поймаешь его, и в конечном счете, учитывая Ассоциацию Блейка, я не видела иной возможности остановить его, кроме как позволить тебе воплотить в жизнь все твои кровавые планы. Я стала настоящим параноиком в отношении всех окружающих меня людей и перестала верить, что его можно привлечь к суду и судить по всей строгости закона. Поэтому и решила помочь тебе. Это был мой выбор, не твой. Если говорить о Лорелее… слушай, я считала твой план безумным и не была счастлива, что ты позволил ей обескуражить меня на допросе. И да, — нехотя призналась она, — я немного ревновала. Но к тебе у меня претензий не было. В конце концов было легче отпустить это, нежели что-то иное. — У тебя должны были быть претензии, — тихо сказал Джейн. — Отчасти, причиной, по которой я позволил ситуации с Лорелеей сложиться так, как сложилось, было то, что я отчаянно желал, чтобы о случившемся никто и никогда не узнал. — Да, и это полностью сработало, — саркастически заметила Лисбон. — Я поняла это в тот момент, когда Красный Джон попросил упаковать моя голову в коробку. Он вздохнул. — Признаю, что данная схема сработала не так, как я запланировал. Лисбон фыркнула: — И что в этом необычного? Джейн остановился и развернулся к ней лицом: — Расскажи мне о пистолете. — О пистолете? — Ты сказала, что злишься из-за того, что я попросил твой пистолет, когда направлялся за МакАлистером. — Ты заверил меня, что используешь его в качестве реквизита, — сказала Лисбон. — Да, — ответил Джейн. — Я знал, что меня не пустят в церковь без тщательного обыска. Они бы никогда не поверили, что я приду без оружия, поэтому мне нужно было что-то, что я мог бы им отдать и заставить их тем самым расслабиться и почувствовать себя умнее. Губы Лисбон сердито сжались. Джейн посмотрел на нее. — Я не понимаю. На фоне всех тех ужасных вещей, которые я с тобой сделал, эта просто пустяк, я о нем даже не думал. — Ты блестящий карманник, — сказала она. — Ты бы мог украсть пистолет у кого угодно. Но ты попросил мой. Ты должен был понимать, что, как только ФБР осмотрит место преступления, это может быть использовано в качестве улики против меня. У меня сложилось впечатление, будто ты каким-то образом испытываешь меня. В течение долгого времени он стоял молча. — Я… я думаю, так оно и было. Я всегда жаждал твоего доверия, Тереза, даже когда знал, что не заслуживаю его. Но это не было проверкой твоей преданности, или чего-то подобного. Она выглядела скептически. — Нет? Он покачал головой. — Я думаю, что где-то в глубине моего подсознания, это было скорее проверкой для меня, нежели для тебя. Я хотел знать, заслужил ли я после всех этих лет твое доверие. Что бы ни случилось, чтобы ни произошло дальше, я хотел унести с собой это знание, — его губы сложились в горькую улыбку. — Своего рода прощальный подарок самому себе. — Подарок, который ты сделал за мой счет, — жестко сказала она. Он прикрыл глаза. — Да. Прости. — За это. Или и за другие вещи тоже? — Мне жаль за каждую из этих вещей. Прости, что не рассказал тебе, что я собираюсь делать в Вегасе, и что позволил тебе беспокоиться за меня все это время. Я не думал, что моя афера удастся, если ты узнаешь о ней, а я так отчаянно хотел, чтобы все закончилось. Я считал, что мое шестимесячное исчезновение будет стоить того, ведь моя погоня за Красным Джоном, в конечном счете, будет окончена. Но оказалось, что я просчитался. Я… я не гордился тем, что делал, ни тогда, ни после. Когда план с Вегасом не сработал, я едва не в пал в отчаяние. Я знал, что приложил руку к твоему беспокойству, но до безумия хотел поймать его, прежде чем он причинит еще больше боли тем, кого я люблю. Я продолжал повторять себе, что, если я остановлю его, это будет стоить всех страданий. Откровенно говоря, я до сих пор сомневаюсь, что те мои решения были ошибкой. Потому что как бы несчастны мы тогда ни были, ты, по крайней мере, осталась жива. Это был мой кошмар, Тереза. Что он заберет тебя прежде, чем я его найду, — он сглотнул. — Но не думай, что я не задумывался о цене своих поступков. Я ненавидел каждую минуту, в которой причинял тебе боль. Но для меня любая цена стоила того, чтобы ты выжила, потому что я не смог бы… — он запнулся, — не смог бы жить без тебя. — Джейн, — тихо сказала она. Он вытер глаза рукавом. — На самом деле все так просто. Я так много думал о тебе, пока был на том острове. У меня было два года на то, чтобы подумать о «смысле жизни», и единственное, что я в конце концов осознал, это что моя жизнь не имеет смысла или цели без тебя. Поэтому я должен был вернуться. Я должен был снова тебя увидеть. — Почему ты ничего мне не сказал? — сломленным голосом спросила она. — Зачем ты притащил меня в Техас и настоял на работе со мной, а потом просто… позволил нашим отношениям вернуться в старое русло? Он отвернулся. — Потому что я трус. Ты злилась на меня, и правильно. Я хотел, чтобы мы встали на ноги прежде, чем я что-либо скажу. — У тебя были месяцы на это, Джейн. Ты не мог… — она остановилась, эмоции сдавили ей горло. — Я был трусом, — вновь повторил он, понизив голос. — Тереза, я был в ужасе. Сама мысль показать кому-то, даже тебе, свою уязвимость, пугала меня до смерти. А потом появился Пайк. Он был явно лучше меня, так что я решил хоть раз в жизни проявить бескорыстие и не вмешиваться в ваши отношения. Но потом понял, что после того… как на том складе я притворился, что забыл свои слова, а затем бросил тебя в Малибу… ты заслуживаешь знать, как сильно тебя любят. Даже если ты решишь уехать с ним, я хотел дать тебе хотя бы это. Она вздохнула. — Твои навыки общения, Джейн, ниже плинтуса. — Согласен, — патетически сказал он. Лисбон посмотрела на него. — До вчерашнего дня ты действительно не знал, что я остаюсь? Он покачал головой. — Никто из тех, кого я спрашивал, ничего толком не знал. Эббота я спрашивать боялся. Я знал, что из-за бюрократических вещей он должен был знать, но я так страшился ответа, что не смог заставить себя спросить. И ты была так расстроена после дела Ридли, что едва говорила со мной. Я думал, ты, наконец, решила умыть руки. Лисбон вздохнула. — Скорее я была недовольна собой. Похищение подозреваемого и психологические пытки – это все не для меня, Джейн. Я скомпрометировала свои же собственные принципы, потому что знала, что твой план сработает, и мы сможем спасти тех девочек. Но я ненавидела то, что сделала, даже ради полученных результатов. — Потому что я тебя вынудил, — расстроенно сказал Джейн. Она покачала головой. — Я хотела винить во всем тебя. И сначала так оно и было. Я настолько запуталась, пытаясь убедить себя в том, что люблю Маркуса, и одновременно боясь, что не смогу этого сделать. Когда ты, все еще считая, что я собираюсь уехать в Вашингтон, сказал, что имел в виду те слова, произнесенные все эти годы назад, у меня сложилось впечатление, что, как и в ту ночь в Малибу, ты пытаешься мной манипулировать. А потом, после дела Ридли, я злилась на себя. Больше всего на свете я хотела перенести весь свой гнев на тебя. Не знаю, думаю, часть меня надеялась, что, если бы я была на тебя достаточно зла, мысль о разлуке с тобой не причинила бы столь сильной боли. И… я решила, что хочу уехать. Продолжать оставаться тут и думать, что ты не хочешь меня… было выше моих сил. Я считала, что если я уеду с Маркусом, то, в конце концов, смогу полюбить его. Но это было несправедливо по отношению к нему. И, в конце концов, именно я приняла решение помочь тебе с Ридли. — Я хочу тебя, — прошептал Джейн, его голос был полон боли. — Ты и понятия не имеешь как сильно, — быстро проговорил он и, казалось, потерял способность к речи. Лисбон вопросительно посмотрела на него. — Если ты действительно не знал… то как в конце концов понял? Он посмотрел на нее печальными глазами. — Я видел, как ты поцеловала его на прощание. В тот момент на его лице был такой же взгляд, какой был бы у меня, если бы ты решила уйти. — И несмотря на все это ты действительно собирался… отпустить меня? Это ужалило ее сильнее, чем ей бы хотелось. Он поморщился. — Ну… Она знала этот взгляд. — Говори, — приказала Лисбон. — Возможно, я придумал план, которым бы вновь вывел на свет давно забытое громкое нераскрытое дело, что гарантированно заставило бы бюрократические винтики ФБР остановиться и заморозить все запросы о переводе в другие отделы и подразделения, — виновато произнес Джейн. — У меня все было спланировано. Я собирался использовать тайный код и организовать три дня каникул во Флориде за счет ФБР. — И снова противоречивые сигналы, — проворчала она и съела еще один кусочек мороженого. — Знаю, — пристыженно сказал он. — Прости. Бескорыстие для меня слишком нехарактерно, — он глубоко вздохнул. — Я искренне обо всем этом сожалею, Тереза. Как ты думаешь, я могу как-нибудь загладить свою вину? — Я просто хочу услышать правду, Джейн, — разочарованно сказала Лисбон. — Это все, чего я когда-либо просила. — Правда, и ничего кроме правды? Лисбон закатила глаза. — Да. — Хорошо, — Джейн посмотрел на свое мороженое. Он отнесся к своему рожку еще менее внимательно, чем она, и он превратился в липкое, растаявшее нечто. Джейн бросил растаявший рожок в соседний мусорный бак и повернулся к ней лицом. Он взял Терезу за руку и прижал ее к сердцу. — Правда здесь, — он встретился с ней взглядом, его сине-зеленые глаза были ясными и глубокими. — Я имел это ввиду. Я имею это ввиду. Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. Я хочу заняться с тобой любовью. Я хочу… броситься тебе в ноги и умолять никогда даже не думать о том, чтобы оставить меня. Я хочу осыпать тебя любовью, держать за руку и целовать всю оставшуюся жизнь. И если ты не хочешь того же, мое сердце может буквально застыть и умереть в моей груди, так что я очень, очень надеюсь, что ты чувствуешь то же самое, — его глаза проникали ей в душу. — Что ты скажешь? Как думаешь, ты могла бы согласить на все это? У Лисбон перехватило дыхание. Она облизала внезапно пересохшие губы. — О, да, — выдавила она. — Да. Его лицо засияло. — Правда? Она рассеянно кивнула. Он поднес ее руку, которую все еще сжимал, к своим губам и поцеловал ладонь. Джейн подошел еще ближе. — Говоря о поцелуях, — начал он. — Я чувствую необходимость все прояснить. Ее лоб нахмурился в замешательстве. — Тебе нужно прояснить вопрос поцелуев? — Да. Когда я сказал, что хочу целовать тебя каждый день… Ее глаза сузились. Если он пытается отказаться от этого обещания, то она пристрелит его прямо на месте. Он поочередно поцеловал каждый ее пальчик. — На самом деле я имел ввиду, что… разом в день я не ограничусь. Я хочу целовать тебя каждый раз, когда увижу после нашего расставания. Я хочу целовать тебя на прощание, когда мы собираемся разлучиться. Я хочу будить тебя поцелуем каждое утро. Я хочу целовать тебя каждую ночь. А в промежутках при каждой возможности я хочу сжимать тебя в объятиях и целовать каждый дюйм твоего тела. О, слава Богу. Она расслабилась. — Похоже, ты ждешь очень многого. — Да, — согласился он. — Я собираюсь предъявлять очень высокие требования. На самом деле, теперь, думая об этом, я собираюсь потребовать некоторых предварительных договоренностей. Скажем… от двадцати до тридцати поцелуев в день в течение первых шести месяцев. И это минимум. Лисбон приподняла бровь. — В таком случае, перед заключением сделки у меня должна быть возможность снять пробу? — Думаю, это можно организовать, — сказал он, приближаясь. Он обхватил Лисбон руками, так же, как в старомодных фильмах герой обнимает кинозвезду, и наклонил ее голову. Сначала его губы, прохладные и сладкие, мягко касались ее губ. Затем его язык, сладкий и горячий, нашел путь вглубь ее рта. Из его горла вырвался глухой гортанный стон, и он еще сильнее притянул ее к себе. А затем он с такой тщательностью принялся исследовать ее рот, что Лисбон потеряла всякую способность рационально мыслить. Вся сила ее чувств к нему, вся боль и страдания, смех и привязанность слились воедино и сосредоточились в каждой точке соприкосновения их тел. Она прильнула к нему и со всей страстью ответила на поцелуй. Он прижал ее к себе так крепко, что между ними не осталось ни миллиметра, и стал проделывать своим языком такие штуки… — О, Боже, — застонала она. — Где поставить подпись? Единственным ответом стали его руки, скользнувшие ей под рубашку и притянувшие ее бедра ближе к его, в то время как его губы продолжали пожирать ее. Лисбон, наверное, с радостью растянула бы это мгновение навечно, целуя Джейна и даже не беспокоясь о том, что они устроили для прохожих настоящее, более чем невинное шоу, но сквозь пропитанную желанием дымку пробилось ощущение чего-то холодного и липкого, стекающего по ее запястью. Лишь тогда она поняла, что стоит посреди парка с быстро тающим мороженым в одной руке (в то время как ее вторая рука была похоронена в локонах Джейна) и целует его так глубоко, что кажется они вот-вот растворяться друг в друге. Под ощущение прохладной липкости на запястье, Лисбон издала негромкий недовольный звук и оторвалась от Джейна. — Прости, — пробормотала она. Лисбон поспешно бросила рожок в ту же урну, куда Джейн бросил свой. Затем она вновь вошла в его объятия, будто боялась, что потеряет право на это место, если покинет его слишком надолго. Джейн смотрел на нее сквозь полузакрытые глаза и выглядел слегка ошарашенным. — Ничего страшного, — заверил ее он. Джейн взял ее за руку и поднес ладонью вверх к своим губам. А затем дотронулся кончиком языка до точки, где бился ее пульс, и после провел по запястью языком. Ощущение его горячего языка на чувствительной коже внутренней стороны руки пронзило ее тело острым приступом возбуждения. Она встала на цыпочки и прикусила его губу, затем взяла его за руки и потащила по дорожке. — Быстрее. — Куда мы идем? — тяжело дыша спросил Джейн, едва поспевая за ее шагом. — Туда, где продаются матрасы, — решительно ответила она.

***

Джейн слабо пытался настоять на том, чтобы самому заплатить за матрас, но Лисбон полностью его проигнорировала. Она приказала Джейну заткнуться и вручила продавцу свою кредитку. Было слегка неудобно затаскивать громоздкий, обшитый пластиком сверток в Айрстрим, и когда они разрезали упаковку и матрас развернулся в небольшом пространстве, то это едва не вытолкнуло их наружу. Но три часа спустя Лисбон с удовлетворением подумала о том, что матрас с эффектом памяти стоил каждого потраченного на него цента. Она толкнула на него Джейна, как только он постелил простыни, и за те несколько часов, что были в их распоряжении, они воспользовались им трижды. Технически даже четырежды, если считать несколько спокойных мгновений перед тем, как уснуть. Что, по мнению Лисбон, в конце концов и было основным, для чего предназначался матрас с эффектом памяти. В настоящий момент она лежала на темно-синих простынях, ее голова покоилась на плече Джейна, нога была перекинута через его бедра, а рука отдыхала у него на сердце. Джейн лежал с закрытыми глазами и с довольной улыбкой на губах, его ладонь лениво поглаживала ее обнаженную спину. За свою жизнь она испытала всего несколько чуть более приятных ощущений, нежели это… и большую часть в последние несколько часов. Лисбон повернула голову и поцеловала его в плечо, затем потерла свою обнаженную ногу, лежавшую рядом с его ногой, удивляясь этой новоиспеченной близости. Она не могла перестать прикасаться к нему. Судя по тому, как он еще сильнее притянул ее к себе и поцеловал в лоб, это чувство было взаимным. — Я люблю тебя, — пробормотала она, уткнувшись в его шею и зарываясь еще глубже. Он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. — Я тоже тебя люблю. — Боже, как приятно сказать это вслух, не так ли? — изумленно проговорила Лисбон. Он втянул носом запах ее волос. — Ты и понятия не имеешь. — Это такое облегчение, — сказала она. — Я и не представляла, что мне будет казаться, будто с моих плеч снято огромное бремя. — Мы так долго с этим боролись, — грустно ответил Джейн. — Сопротивление отнимало у нас больше энергии, чем мы осознавали. Она клюнула его в губы: — Поцелуй, чтобы вернуть всю твою потерянную энергию, — она подарила ему озорную улыбку. — И я, например, могу придумать гораздо лучшие способы ее использовать. Джейн ухмыльнулся. — Я полностью поддерживаю твое предложение по использовании энергии. — Рада это слышать. Он повертел в пальцах прядь ее волос. — Мне хотелось бы услышать немного больше об этом предложении, — проговорил он. — Чтобы я мог знать, какой шаг следует сделать после того, как я подпишу соглашение. Лисбон вновь поцеловала его в плечо. — Один из его пунктов – прекратить попытки спорить с самой собой о любви к тебе. Это утомительно и никогда не работало. Я полностью отказываюсь от стратегии отрицания и просто позволю себе быть счастливой. — Очень рационально, — серьезно сказал Джейн. — Думаю, я последую твоему примеру и приму аналогичные меры. — Видишь, вот почему мы идеальные напарники, — сказала она, улыбаясь. — Мы всегда учимся друг у друга. — Ммм, — рассеянно сказал он. Его губы сжались, а брови нахмурились так, будто ему было больно. Лисбон подняла голову и посмотрела на него. — В чем дело? Он поморщился. — Говоря об этом. Я не был хорошим напарником для тебя. Ты столько мне дала. Когда я думаю о том, что дал тебе взамен… — Ну, ты купил мне пони, — мягко сказала Лисбон. — Ты сама это признала. Я лгал тебе, обманывал… — он покачал головой. — Я так боюсь тебя потерять. Из-за шальной пули, или встречи с лучшим человеком, чем я. Но, когда ты перестала говорить со мной после истории с Ридли, я понял, что один из худших способов тебя потерять, это просто заставить тебя следовать моей постоянной потребности манипулировать людьми и строить козни. — Хорошо, вот второй пункт: не омрачать счастье чувством вины и страха, — серьезно произнесла Лисбон. — Я сказала, что сама несу ответственность за свои действия. Я знала, что твой план с Ридли был плохой идеей, но я все равно на него согласилась, — она ткнула его в бок. — И, кстати, я не собираюсь этого повторять. — Ты больше не хочешь участвовать в моих аферах? — полным обиды голосом сказал Джейн. Она покачала головой. — Я буду помогать тебе в нормальных, слегка сумасшедших аферах. Но я не собираюсь еще раз идти вопреки своим моральным ценностям. — Справедливо, — быстро сказал Джейн. — Я тут кое-о-чем подумала и пришла к некоторым выводам, — сказала ему Лисбон. — О чем? — Ну, работая в КБР мы всегда спорили о твоих сумасшедших планах. Но с тех пор, как ты вернулся со своего острова, мы были так заняты хождением на цыпочках друг вокруг друга, что у нас не было ни одной по-настоящему хорошей ссоры, — отметила она. — Так что нам просто необходимо продолжать много спорить, и все будет хорошо. — Ха, — улыбнувшись, согласился Джейн. — Знаешь, думаю это и в самом деле может сработать. — Видишь? Ты тут не единственный, кому приходят на ум по-настоящему блестящие идеи, — с удовлетворением сказала она. Он мягко улыбнулся. — Я ни на секунду в этом не сомневался. Лисбон придвинулась к нему. — Итак, что ты скажешь? Думаешь, в обозримом будущем ты сможешь продолжить со мной спорить? Он еще крепче прижал ее к себе. — С превеликим удовольствием. КОНЕЦ.