Зеркало

Прошел месяц после того, как Чанель и Бек признали, что они истинная пара. Все шло своим чередом. Утром Бен убегал в университет, вечером спал и пытался из последних сил учиться. Ночью же, парень нежился в теплых объятьях своего альфы. Они оба ценили проводимые часы вместе и пытались подарить друг другу, как можно больше тепла и радости. Но тихая жизнь рано или поздно подходит к концу. И олицетворением этого конца стал звонок. Звонок, которого так долго ждал Бек. — Бекки, прости что разбудил, — это был Чен. Бекхен не удивился раннему звонку друга, кроме него Бену никто не звонит. Голос Чондэ звучал взволнованно и смущенно. Даже сейчас, на другом конце города, Бек чувствовал, что с Ченом что-то произошло. Омега сразу насупился, перебирая варианты того о чем может сейчас поведать ему друг. Весь этот месяц, Бен заметил, что поведение друга резко изменилось. Они словно поменялись местами. Бекхен, который раньше был необщительной серой мышью, сейчас будто бы расцвел. Но вот Чен. Отмалчиваясь, он уходил с пар, иногда и неделями пропускал их. Минсок все уши прожужжал о том, что Чондэ постоянно рассеянный на репетициях, стал чаще прогуливать. Бек был взволнован не на шутку все это время. Он, словно тень ходил за другом, пытаясь узнать причину такого поведения. Но омега молчал, как партизан. И вот, наконец, Ким сам позвонил ему. — Что случилось? — хоть Бен и пытался сделать голос, как можно спокойней, нотки беспокойства все равно проскальзывали. На той стороне связи только глубоко вздохнули. — Я улетаю сегодня, — Бекхен резко вскочил с кровати, суматошно перебирая варианты такого решения друга. — Я уже еду к тебе. Присмотришь за моей малышкой? Я уезжаю налегке, как смогу, сразу же ее заберу. — Хорошо. «Малышка» — это его гитара, с которой парень никогда не расставался. Единственное что могло бы их разлучить — это родители Чена. Они были против увлечения друга и всячески препятствовали его карьере музыканта, ставя учебу в университете на первое место. Как вы понимаете, Чондэ не сильно-то их и слушал. Он грезил музыкой, говоря, что только на сцене чувствует себя живым. Бен даже немного завидовал в этом плане другу. В отличие от него, Бекхен не чувствовал себя особенным. Лишь одним из серой массы. Бен выражал это во многом. Даже его квартира была наполнена лишь блеклыми и тусклыми цветами. Единственное, что теперь выделяется — это огромное зеркало. В этой квартире, как и в его душе, появилось что-то новое прекрасное, и такое чарующее. Пару дней назад и Бен сделал для себя кое-что непривычное. Он купил ярко-оранжевый свитер с высокой горловиной. Раньше бы он посчитал ее слишком броской и предпочел бы вместо него серую водолазку. Открыв шкаф, вы бы удивились, увидев там черно-бело-серые цвета и такой яркий, как спелый мандарин, свитер. Вот и Чанель приятно удивился. Он сказал Бену, что бы тот немедленно примерил, а у Бена просто не хватило сил сопротивляться призраку. « — Вау, тебе так идут яркие вещи. Носи их почаще, — улыбаясь в тридцать три зуба, вещал Чанель. Бен же, смущенный, стоял перед ним, пытаясь натянуть горловину, как можно выше. И это не из-за того что он покраснел от слов школьника. — Они приковывают к себе внимание. Мне неловко, — пробубнил Бен, отводя взгляд от смеющегося Чанеля. Того же забавляла данная ситуация. Ему нравилось, когда Бекхен вел себя так мило. В такие моменты, Пак хотел заключить омежку в объятья и не отпускать. — Ты красивый. Ты должен приковывать к себе внимание, — мечтательно произнес Чанель, не отводя взгляда от красного, как рак Бена. Тогда Бекхен впервые за долгое почувствовал себя особенным.» Повесив трубку, Бен решил себя для начала хоть как-то привести в божеский вид. Приняв контрастный душ, парень, наконец, почувствовал себя живым. Сидя на кухне в одиночестве, Бек глотал горячий кофе без сахара и размышлял о том, что произошло с Чондэ. Вся эта ситуация не давала Беку покоя. Дверной звонок эхом пронесся в тишине мыслей Бекхена. Открыв входную дверь, перед ним предстал Чен, при взгляде на которого сердце Бена обливалось кровью. Натянутая улыбка, мешки под глазами и болезненно бледная кожа. Бекхен лишь отодвинулся с порога, немым жестом приглашая Чондэ в дом. Омега лишь низко опустил голову и прошел внутрь. Его тело дрожало, а сам он боялся даже лишний раз взглянуть в сторону друга. Сидя молча на кухне, Чондэ сжимал в своих руках кружку с горячим чаем. Бекхен покорно ждал, когда его он наберется смелости и наконец, изольет душу, поведает что могло такого произойти за эти пару часов. Часы глухо тикали, еще больше накаляя атмосферу. Так в полной тишине они просидели порядка получаса, пока наконец Чен не положил на стол странный предмет. — Тест на беременность, — ответил на немой вопрос Бена, Чондэ. Бекхен в ужасе взял тест, где были выкрашены две полоски. Парень же все это время наблюдал за манипуляциями Бена. Он грустно улыбнулся, хотя это мало было чем похоже на улыбку, скорее призыв о помощи. Бекхен встал с места и подошел к Чену. Крепко обняв омегу, он почувствовал, как тело в его руках дрожало. Чендэ плакал навзрыд, крепко сжимая домашний свитер Бена. Эмоции омеги в этот момент взяли над ним верх. Он боялся этой ответственности, которая свалилась на его плечи в столь юном возрасте. Он боялся рассказать родителям о том, что скоро у них появиться внук. Ему было страшно смотреть в глаза человеку, который зародил жизнь внутри него, и увидеть в них презрение и неприязнь. Чен понимал, что пару недель тому назад, все, что случилось в тот вечер, было ошибкой. — Я убегаю Бек. Убегаю в Китай, как истинный трус… — омеге было трудно говорить, он то и дело пытался хоть, как-то успокоиться, но истерический ком становился все больше и больше. Бекхен лишь молча, переваривал информацию и пытался хоть, как-то успокоить друга.  — Ты сказал родителям? — Нет. Я боюсь. Я намекнул им, но они на это лишь рассмеялись и сказали, что незамужнему омеге, без средств и карьеры, негоже иметь детей. — Чен вытер мокрые щеки и взглянул на Бена взглядом полным мольбы. — Они не примут меня Бек. Даже притом, что я их сын. — Все равно, не дело уезжать заграницу, ничего не сказав. Ты хоть понимаешь, в какое положение их ставишь? Ты сам скоро станешь родителем Ким Чондэ. Представь себя на их место. Чен нервно закусил губу и начал бегать глазами по комнате. Его плечи были опущены, руки дрожали. — Бек, что мне делать? Я не хочу улетать в Китай к нему. Я толком не знаю, что он за человек. Но и у родителей оставаться не могу. — Отчаянье душило Кима, и только Бен открыл рот, чтобы предложить помощь, как омега перебил его. — Бен, я должен справиться сам. Сам заварил, самому и расхлебывать. Поэтому для начала я должен поговорить с отцом ребенка. Для этого я и улетаю в Китай. — Кто он? — Мой истинный. И по совместительству один из спонсоров конкурса, в котором мы участвовали. На банкете по случаю выигрыша, мы и познакомились. Получилось так, что и переспали. Он ушел утром. Видимо подумал, что ничего особенного в этом перепихоне нет, хоть и с истинной парой. Было грустно, но у меня тогда были тогда планы на жизнь, как и у него. Потом я узнал, что он улетел в Шанхай, и о своем интересном положении. Вот так в жизни-то и бывает Бен. — Горько усмехнулся Чен. Бен лишь сильнее сжал его руки. — Я жалок, да? — Нет, Чен ты просто запутался. Сейчас тебе нужно быть сильным. Найди его и выскажи все то, о чем думаешь. Каким бы мудаком он не был, этот человек предназначенный тебе судьбой. Тем более ты носишь его ребенка. Можно? — Бен показал глазами на живот парня. Тот лишь улыбнулся и кивнул. — Конечно. Тепло, что исходило от кожи и осознание того, что где-то там зарождается жизнь. Бекхен, даже немного завидовал Чену. Он так же хотел ребенка, возможно не сейчас, когда-нибудь от Пака. «Интересно, забеременеть от призрака возможно?» Бен совершил тогда одну из своих ошибок. Он начал воображать о будущем, забывая о том, в каком они с Чанелем положении. Только вот Чан, ни на секунду не забывал, о том кем он является. Хотя и очень хотел забываться, хоть на пару минут, но понимая, что эти минуты превратятся в часы, а часы в вечность. Чондэ поговорил с родителями. Они же ничего не упрекали и не лезли с ненужными расспросами. Молча обняв, они благословили сына на поездку в Китай, добавив денег и, сказав, что они всегда примут своего внука и сына. Бен, вышел из дома Кимов, дав поговорить наедине. Когда Чондэ улетел в Китай, то единственное, что осталось у Бека на память, это его гитара и беспокойство за друга. Вернулся Бекхен вечером. Как только он переступил за порог дома, в глазах помутнело. Тело начало гореть от желания, а возбуждение все больше и больше ударять по вискам. Кое-как добравшись до кухни, он выпил таблетку. Бен знал, как проведет эту течку, но он не хотел играть на инстинктах Чана. С этими мыслями он начал готовиться к предстоящей ночи. Чанель пришел, как только смог. Вопреки ожиданиям, его встретила пустая комната, и звуки льющейся воды, что доносились из ванны. Думая чем себя занять, пока Бен принимает душ, его глаза наткнулись на гитару Чондэ. Поддавшись наваждению, он достал ее из чехла. Сев на пол, около кровати, Чан дотронулся струн. Его охватила легкая ностальгия, и он начал перебирать струны. Тихая мелодия заполнила комнату, а сам Пак чувствовал себя крайне странно. Его пальцы двигались по инерции. — Ваа, Пак Чанель ты так круто играешь. Сразу видно талант на лицо. — Да, наш Пак Чан такой крутой, когда играет. Незнакомый голос ворвался в сознание Чанеля. Он испуганно осмотрел комнату, но она все еще была пуста. — Чанель, посмотри сколько времени. Ты опаздываешь! Образ взрослой женщины предстал перед ним. Она сетовала на Чанеля, а он в свою очередь в попыхах доедал бутерброд и на ходу застегивал школьную рубашку. — Все хорошо мам. Я уже улетаю. Его голос. Это его голос. Это он сам. Пак с ужасом наблюдал со стороны, отрывки из его прошлой жизни. Не может быть. Что происходит? — Пак Чан, ты теперь главная звезда школы. — Хлопнул по плечу, его одноклассник. Он не помнил его лица, но знал, что они близкие друзья. — Ах, Чанель можешь дать автограф, что бы в будущем я смог продать его за баснословные деньги? — послышался смех со стороны. Чанель взялся за голову, пытаясь унять весь сумбур происходящего, что разрывал его на кусочки. — Чанель, очнись. Сынок, пожалуйста! — Чанель, что с тобой? — крик Бекхена развеял фантомы. Тот с беспокойством смотрел на парня. Пак не знал, что сказать. Его шатало из стороны в сторону. Та несчастная гитара все еще лежала у его ног. Чан пустыми глазами, перевел взгляд на зеркало. Его лицо исказилось гримасой ужаса. Дрожь пробирала его. Нервы были напряжены до предела. Тепло Бекхена помогло вернуться в действительность. Бек не зная, что происходить, последовал за взглядом Чанеля. Зеркало было целое и невредимое. — Что случилось? — шепотом спросил Бен. Голова Чана, покоилась на его коленях, пока сам Пак переваривал то, что произошло только что. — Я… не знаю, — устало ответил Пак. Он лишь прикрыл глаза и вдыхал все сильнее запах Бекхена. — Бекки, у тебя течка? — мурлыча, от прикосновений любимого, спросил Пак. — Да. Видимо действие таблеток заканчивается, — массируя голову альфы, сказал Бек. — И я хочу, чтобы ты провел ее со мной, — от своих же слов, омега смутился и перевел взгляд. Смотреть куда угодно, но не на Пака. — Ты действительно этого хочешь? — голос Чана звучал обессилено. Бекхена такой вопрос задел. — Если ты не хочешь, то я не буду настаивать, — Бек видел, что с Чанелем, что-то не так. Но Пак показывал своим видом, что сейчас он не намерен этим делиться с Беком. И Бек решил принять это, но ненадолго. Чанель распахнул глаза и взглянул на Бена. Его лицо вмиг приобрело умиротворенный вид, и теплые руки призрака дотронулись до лица Бекхена. Омега, тая от ласки альфы, поддался наваждению, словно кот, начал ластиться к рукам любимого. — Я хочу. Очень хочу, — нежный голос, окончательно растопил сердце Бекхена. В миг его захлестнула нежность, которую он хотел подарить Чану. Нежные поцелуи, медленные и опьянившие сознание, действовали на них дурманом. Сейчас не существовало ни зеркала, ни комнаты, никого. Только ласка, поцелуи и тепло тела. Постепенно нежность перерастала в страсть. Бекхен сел на колени Чанеля, и упивался прикосновениями и поцелуями, возвращая их с особой охотой. Одежда препятствовала наслаждению и была откинута в разные уголки комнаты. Пак зацеловывал каждый уголок нежной кожи. Бен растворялся в ощущениях и все крепче обнимал любимого. В этот миг они стали едины. Страсть порождала любовь. Тогда и время для них остановилось. Будущее и прошлое перестало существовать. Осталось только настоящее. Для Бекхена, Чанель стал не просто истинным, а человеком которому он хочет отдать себя, свое сердце и душу. Для Чанеля, Бекхен был тем, кого хочется защищать, тем, с кем хочется просыпаться по утрам, и кому хочется подарить нежные поцелуи и ласки. Он хочет, что бы его Бекки был счастлив, несмотря не на что. — Чанель… — хриплым ото сна голосом, произнес Бекхен. — Поспи, Бекки. Сегодня ты сильно устал, — сказал Чанель, сильнее обнимая любимого. — Не уходи. Прошу, — прикрыв глаза, сказал Бен. — Я люблю тебя.  — Я не уйду, — сказал Чан и легко поцеловал омегу. — Я люблю тебя. Эти слова, были сказаны с тяжестью на сердце, ведь обратного пути не было. Чанель наконец забылся. Но его взгляд уцепился за собственные оковы. Зеркало. Оно было все так же прекрасно. Если бы не невидимые трещины, которые расползались уродливыми змеями по гладкой поверхности стекла.