Спишь?

      Было ли у вас ощущение, что пара дней пролетает как секунда вашей жизни? И все, что вы помните по прошествии этих дней — лишь отрывки и фразы, а все остальное будто кануло в лету. У Мирона такое ощущение слишком часто. Он почти не помнит что делал за последнюю неделю, помимо того что писал и бухал. Хотя, второе он тоже помнит сомнительно.       Говорят, что пить одному — первый признак алкоголизма. Федоров не привык пить в одиночестве, но сейчас даже это его не пугает. Похрен. Он наливает еще стопку, обдумывая концепт третьего трека, который должен войти в альбом. Если бы фаны знали, как ему приходят его гениальные идеи. Вот так — на слишком нетрезвую голову.       Он улыбается, но даже эта улыбка отдает вымученностью. Он это и сам понимает. Просто все стало чересчур ненастоящим. Ненастоящая улыбка, ненастоящая страсть, ненастоящая жизнь. Блять. Он шумно выдыхает, вставая из-за стола. Даже это место какое-то ненастоящее. Квартира как квартира, что в ней такого: бежевые обои, мраморные полы, лакированный стол. Вот только все это не его.       Пиздец, приехали. Мирон облокачивается спиной о стену, откидывая голову назад и пряча руки в карманы джинсов. Шумно выдыхает. Еще чуть-чуть и он точно сойдет с ума в четырех стенах. Надо проветриться, выйти на улицу. Питер всегда его спасал.       И это действительно помогает. Первые две минуты. Пока какая-то девчонка не узнает его на улице, а какой-то парень не пытается сфоткать исподтишка. Мирон улыбается, натягивает капюшон на голову, ускоряет шаг. И как он мог забыть, что он теперь, блять, не просто безликий житель этого города.       Куда вот ему сейчас идти? Просто чтобы побыть собой, а не всем известным Оксимироном. «1703» сейчас явно не вариант, любой другой бар — тоже. Любое, блять, место в этом городе не вариант. В такие моменты ему чаще всего хочется купить билет до Лондона. Там проще жить. Но «проще» — всегда не вариант для Окси. Он сворачивает на одну из самых пустых улиц, берет в руки телефон. Странно, что сейчас ему в голову приходит именно эта долбанутая идея. Но раз уж пришла…       «Нужен бар, где людей поменьше. Знаешь?» — пишет он, быстро нажимая кнопку «отправить». Ведь передумает, тысячу раз пожалеет, и все равно не отправит. Порой нужно быть настырнее самого себя.       «Номером не ошибся?» — приходит в ответ, отчего Мирон улыбается. Да, он ожидал такой реакции. Но больше его забавит то, что он сам прокручивал эти слова в голове ближайшие пять минут. Он мог отправить это сообщение кому угодно: Порчи, Ресторатору, Ване, да даже Илюхе на худой конец, но решил таки спросить у Гнойного. Точно ебнулся.       «Уже не уверен» — быстро набирает, но сразу же стирает. Нет, рисковать он конечно любит, но писать такое точно не станет. Похоже на ответки какой-то в себе неуверенной девки. Хах, а вообще в этом что-то есть. Печатает заново, отправляет. Похрен.       «Рыба есть» — сперва Федоров думает, что это просто ебанутый набор слов, которые Слава порой выдает за панчи, но потом до него доходит — это название бара, он слышал о нем. То еще паршивое местечко, но народу там и правда немного. Сойдет.

***

      Слава мирно разлагается на диване. Ответ от Окси пару дней назад он так и не дождался, хотя был уверен, что включив телефон — увидит новое сообщение. Наивный. Кпсс усмехается, отпивая еще глоток холодного пива.       Его квартира превратилась в какой-то гадюшник за пару дней, виной тому Замай и остальные его кореша с Антихайпа, но и убраться ему тут никто не мешал. Просто так как-то уютнее.       Он осматривается вокруг, думая про себя, что можно записать трек под названием «уютный срач». Будет ахуенно. Замай оценит. Чем хуже текст, тем больше кайфа. По крайней мере так было. Не то чтобы Слава хочет отойти от своих принципов, просто написать что-то на самом деле хорошее — это то желание, которое мучило его уже недели две. Он ведь знает, что сможет. Почему бы и нет? Создать еще один образ, делать годные треки, звучит заебись. Блять.       И вот когда такие мысли стали посещать его голову? После баттла, точно после баттла. Он не хочет это признавать, но снова тут замешан ебаный Оксимирон. Этот мудак умудрился дать ему совет после того, как сам же ему и проебал. И ведь хватило Славе мозгов прислушаться к этому совету, загореться желанием написать что-то лучше, чем «помогаю маме — гуляю с собакой». Загорелся желанием, но быстро и настырно попытался потушить это, выпустив новый трек с ежемесячными. Да, это легендарно плохой трек.       Гнойный берет в руки вибрирующий телефон, быстро открывает новое сообщение. Пиздец как странно. Оксимирон собственной персоной, спрашивает про бар.       Мысли прут через край. Хочется просто набрать и поговорить с этим ебнутым. Нет, ну неужели сложно было это спросить у кого-то другого? Слава не знает хороших баров. Хотя, Мирону вроде таких и не надо. Значит вспомнить плохие? Таких в голове куча. Но почему-то всплывает лишь название «Рыба есть». Очень уебанское название. Хотелось бы посмотреть на лицо Яновича, когда тот зайдет в это местечко.       Стоп, а ему ли вообще пишут? Эта недобрая мысль тоже нашла место в голове парня. По-любому, нажрался и пишет теперь хер знает кому, ошибся номером, нажал не туда. Гнойный решает переспросить. Ответ не приходит. Минуту, две, три. Видимо все же перепроверил, и понял кому написал.       Слава откладывает телефон. Долбаный Мирон. Он только почти забыл о нем. Хотя кому он врет. Нихрена он не забывал. Пиздец как хотел, но только что-то не выходило. «Уже не уверен» — Слава читает, и слегка истерически смеется. Отправляет ответ. Если Мирон и правда пишет ему, то наверняка он действительно в полной жопе. Можно это усугубить, посоветовав самый паршивый бар в Питере. Кпсс пишет ответ, улыбается, встает с дивана, стряхивая крошки с майки.       Если он и собирается испортить что-то Мирону, то сделает это при личной встрече. Благо, он теперь знает где его можно найти.

***

      А бар действительно оказывается так плох, как себе представлял Мирон. Убогое местечко, но посетителей тут мало. По правде говоря — их тут вовсе нет. Никто не узнает, можно набухаться спокойно. Официантке под тридцатник — явно не его целевая аудитория, бармену просто похуй.       Рэпер заказывает пиво, а потом сразу еще несколько. Начинать надо с малого, хотя начал то он еще утром. Первый бокал, второй, третий. Официантка явно понимает его с полуслова, принося ему еще две порции и что-то на закусь.       И вот до этого он докатился? Бухать в каком-то дешевом баре, просто чтобы напиться в одиночестве? Хотя, в этом есть свой шарм, думается Окси. В таких местах всегда вспоминаешь о прошлом, когда он приходил в такие бары, просто потому что только на такие хватало денег в Лондоне. Да, хорошие времена. Может тут и дерьмово, но почувствовать себя вновь живым очень хочется. Почти получается. Почти. Ебаное почти, которое преследует его годами. Может повысить градус?       — Ты че, реально сюда приперся? — голос Славы он запомнил хорошо, ни с чем теперь не перепутает. На глюк это мало похоже, на совпадение тоже не тянет. Федоров оборачивается, встречаясь взглядом с Карелиным. Стоит позади него, в каких-то очередных дешманских очках. Забавно.       — Компании я не просил, — Окси отворачивается к своей выпивке, чувствуя как Слава приближается к его столу. Садится рядом. Блять, ну не просили же.       — А я думаю, что очень даже просил, — нахальный Слава, ох, как же это нравится Окси, и раздражает его одновременно. Он прав. Но ведь такой дохуя смелый. Так и хочется стереть эту ухмылку с его лица. Поцелуем. Нет, ударом. Точно ударом. Что это была за мысль в его ебаной пьяной голове? Пиздец.       — И ты решил мне ее составить? Серьезно, Карелин? — Мирон вкладывает в эти слова как можно больше иронии, чтобы до Гнойного дошло — бухать они вместе не будут. И до него доходит. Улыбается, встает из-за стола, идет к выходу.       Молчи, блять, Мирон. Просто дождись хлопка двери, а потом уже думай. Поздно.       — Останься, хули ты, — срывается само собой. Ну конечно. Кпсс останавливается, раздумывает пару секунд, а потом берет себе пиво и вновь подсаживается к своему бывшему оппоненту. Мирон уже не против его компании, по нему это видно. Он слишком пьян, хоть и выпил совсем ничего.       — Ну давай, говори, — Слава делает глоток, и с умным видом подпирает рукой подбородок. Мир немного непонимающе на него смотрит. До чего же это смешно, — Жизнь совсем по пизде пошла, говорю?       — Думаешь, я тебе душу изливать буду? — Мирон смеется. А что ему еще остается делать? Излить душу хочется. Пиздец как. Но снова приходится себя сдерживать. Последняя кружка и он свалит отсюда.       — Ну тебе же хочется, видно, — Слава произносит это нарочито мило, как и тогда, когда он сообщал Дудю, что тот мудак. Федоров усмехается, ищет глазами выход. Понятно, — Просто скажи, все настолько хуево, что ты мне написал?       — А ты что, самый плохой вариант? — Мир не знает, какой он смысл в это вкладывает. Вот совсем не знает. Задумывается он об этом, правда, после.       — Смотря для чего, — Карелин тоже отвечает двусмысленно, но быстро себя одергивает, — Но для тебя — очевидно да.       — То, что кажется очевидным, не всегда истинно.       — Пиздец ты заумный. Мы не на баттле, город под подошвой. Мы сидим в ебаном баре на окраине Питера. Будь проще, а, — Славе хочется рассмеяться, но выходит лишь закатить глаза от непонимающего взгляда собеседника. Докатились.       И Мирону приходит в голову невъебенно гениальная идея. Отвечать цитатами. Зря, что ли, он их столько знает и помнит?       — Будь проще к людям. Хочешь быть мудрей — не делай больно мудростью своей.       — Ты упоротый, что ли? — Слава снимает очки, какой раз обещая себе больше этого не делать, но это же долбаный Мирон. Все идет не по плану. А Окси смеется, и от этого Гнойному тоже становится охуенно смешно от ситуации. Оба делают глоток пива.       — Мне понравился твой раунд, — Федоров специально не уточняет какой, потому что понравились ему все три, но хрена с два он ему это скажет.       — А твои были откровенно хуевыми, — выплевывает Гнойный, зная что так было делать крайне опасно. Но он злится. Злится уже давно. Неужели нельзя было сделать лучше?       — Я знаю, Карелин. Я почти не готовился, — вот это откровение. Откровение, от которого Мирону хочется въебать. Он говорит это с таким напущенным самомнением, что действительно хочется его ударить. Но нет, бить он его точно не станет.       — Пиздишь. Хоть разок признай, что проебался, недооценил соперника.       — Да я тебя даже не баттлил, мэн, — Оксимирон усмехается, зная, что попал не в бровь, а в глаз. И ведь это правда. Правда, которую каждый повторяет. И Гнойного это откровенно бесит.       Карелин усмехается, кидает сотку на стол и выходит из бара. Зачем он это сделал? Психанул как баба. Просто сдал, не выдержал словесной перепалки. Ну да и похрен. Напьется сегодня где-то в другом месте, с кем-то другим. Не надо было вообще сюда переться, разговаривать с ним. Идиот. Ходячая масса ошибок.       Он уже хочет сесть в ближайшее такси, но слышит звук закрывающейся двери. Мирон вышел. За ним. Блять. И что теперь?