Спишь?

      Федоров доволен. Какой-то самой малой частью своей души. Бой проигран, но война продолжается, и тут Слава явно проигрывает. Хотя, как и он сам. Пальцы будто сами набирают ответ…       Резкий хлопок окна его останавливает. То ли знак свыше, то ли банальный ветер. Скорее второе, но телефон все равно уже оказывается на тумбочке. Нахрен это. Лишние слова не его конек.       Федоров задумывается. Сколько уже все это продолжается? Год, два? Карелин давно засел глубоко внутри, пустил корни, а теперь продолжает превращать его жизнь в череду сомнений. Какого хера так произошло? Точнее, в какой момент он позволил этому произойти?       Его одолевает странное чувство. Мирон даже уже не борется с ним. Та еще хуйня. Хуйня, которая до сих пор делает его живым человеком. А то в последнее время он чувствует себя крайне мертвым, можно сказать даже — запредельно неживым. Девушки пресытились, алкоголь подзаебал. Он даже в какие-то там чувства перестал верить. Все как на автомате: студия, бар, новая телка, студия. Просто хочется выдохнуть, бросить все это и в омут с головой — было бы вдохновение, было бы хоть что-то.       А у Мирона ничего нет. За годы он стал пустым, абсолютно пустым. Хотелось жить, а не существовать. Хотелось чувствовать, а не подавлять в себе это. А теперь поздно. Теперь надо ебашить рэп, научиться мириться с состоянием вечной тоски и пустоты, стараться не ебнуться в край от всего этого. Понимание, что он уже ебнулся, приходит только сейчас. А дальше все — край.       Федоров проводит рукой по голове. Так много мыслей, и так мало времени чтобы привести их в должный вид на бумаге. А выйдет ли вообще? Писать сегодня откровенно больше не хочется, а заставлять себя он не будет. Уже который год он себе это повторяет. Оппонент все же был прав.       «Ведь он же живой. Но только живой пример, что любой за четыре года может исписаться и стать никем».       Пара минут анализа, пара глотков алкоголя и пара шагов до постели. Окси отключается слишком быстро, уже без лишних мыслей и слов в голове. Нахрен это.

***

      Нахрен это. Ебаный Мирон со своим самомнением. Карелин вырубает телефон, объявляя протест своим собственным чувствам. Если ответ и придет, абонент его уже не получит.       Карелин плюхается на постель, чувствуя легкое головокружение.       Он думает, что этот баттл был слишком личным. Не со стороны соперника, а в плане его же подготовки. Все было не так, как он рассчитывал. Слишком много эмоций, слишком много его настоящего, никаких ебаных образов и масок. Мирон же его личность почти не затрагивал, а вот тело потрогал сполна. Обидно, черт возьми.       Славе хотелось внимания. Не долбаного одобрения, ни хейта, ни панчей. Сложно, блять, это признавать, но он себя наизнанку вывернул чтобы получить от Мирона хоть что-то, наконец увидеть живого е г о. А в Мироне живого не было. Даже улыбка отдавала чем-то холодным, заученным. Неужели все так плохо?       Карелин грустно усмехнулся. Он сам ебнулся в край. Тогда, когда очки от Гуччи полетели в толпу. Подумать только, снял их для н е г о, а ведь хотел противостоять таким образом хейту Мирона. Неужели Федоров так и не понял метафоры? Вот он, без масок пофигизма и наигранной обдолбанности. Живой, настоящий, с чувствами. Бери.       А этот дурак ему про книги, да про Пхукет, с Чейни беседу завел. Так плевать? Или просто разучился чувствовать? Тогда все по-настоящему печально.       Парень прикрывает глаза, всего лишь на минуту. Надо перевести дух, отложить эти гребаные мысли. Так, как ему кажется будет легче.