Предчувствуя неизбежность

Когда лекция подошла к концу и прозвучал звонок, Элизабет встала и поспешила к столу Реддингтона, опасаясь, что он сейчас уйдет. — Профессор, — она окликнула его и увидела, как многие студенты заинтересованно посмотрели в ее сторону. — Сэр, у меня есть вопрос по работам. — Слушаю. — Реддингтон положил папку в портфель и посмотрел на нее. — Вы сказали, чтобы все студенты сдали работы мне, что все вопросы ко мне… Но это работа Вашего помощника. — Он кивнул соглашаясь. — Так, а я еще ничего не знаю по теории, чем я смогу им помочь? Я не смогу ответить на вопросы студентов. — Элизабет, Ваша задача собирать информацию и работы, а потом передавать всё мне. Дальше я сам со всем разберусь. — А как мне Вам их передать в конце недели? — Напишите мне смс. — Он подмигнул ей. — До скорой встречи, Элизабет. Реддингтон взял портфель и пошел к выходу, а она, тайно радуясь, смотрела ему в след. Когда Лиз вышла, ее под кабинетом ждала Мира желая устроить допрос: как прошла встреча накануне, о чем Лиз говорила с Реддингтоном, как она стала «фавориткой», нанял ли он ее на работу и так далее. Хоть никаких намеков и обвинений со стороны старосты не было, Лиз все же почувствовала некую враждебность и зависть. Элизабет всеми силами пыталась убедить Миру, что сегодняшнее поведение профессора для нее полная неожиданность, что впрочем было абсолютной правдой. О самой встрече накануне рассказала коротко: встретила и передала. Ну, не рассказывать же, в самом деле о том, что у него дома тепло и уютно, что он вкусно готовит или о том, что еще была музыка и вино, и что в конце он довез ее домой. Мира вроде поверила, посчитав все ранее происходящее — преподавательской блажью, хоть и причудливой формы. Чуть позже на обеде, она встретилась с Самар и Арамом. Разговор получился практически аналогичным, только Самар еще вставляла пошлые шуточки и комментарии. Элизабет старалась держаться невозмутимо, отшутиться как-то, хотя инстинкты говорили о нападении, ведь в конце концов — она ничего плохого не сделала и ни о чем таком просила. После пар Элизабет отправилась в библиотеку, точнее — поскорее сбежала из университета, чтоб не встретить еще и Тома, который пару раз норовил подловить ее одну в коридоре. К расспросам ей еще не хватало объяснений с лже-парнем. Когда Лиз наконец зашла в библиотеку, то с облегчением вздохнула, тут она может расслабится и спокойно подумать без лишних глаз и ушей. Сегодня мистер Картер поручил ей внести в базу последние поступления книг, но мысленно она постоянно возвращалась к вчерашнему вечеру и сегодняшнему дню, из-за этого Лиз не могла сосредоточится на работе. Сама ситуация с Реддингтоном ее раздражала и нервировала. С одной стороны — она начинала жалеть, что согласилась помогать Мире, что ввязалась во все это и теперь находится под пристальным всеобщим вниманием. А с другой стороны- она поймала себя на мысли, что ей хочется оказываться с Реддингтоном наедине, что она не против поужинать с ним еще раз, что ей тепло и комфортно под его взглядом и рядом с ним. Не долго она летала в облаках, разум спустил ее на землю напоминая, что он преподаватель, а она студентка; что Реддингтон на двадцать лет старше, что он может быть женат; что он скорее всего женат! У него могут быть дети… Такие добрые, учтивые, да и что, лукавить, безумно привлекательные мужчины не могут быть одни. А ты кто? Да, фигура у тебя хорошая, но ничего выдающегося! Мужчины обращают внимание, но не падают у твоих ног. А если ему нужен будет мимолетный роман — есть десятки желающих! А после сегодняшней лекции, Лиз в этом ни капельки не сомневалась. Было трудно не заметить, как девушки в зале на него смотрели, почти слюни пускали! Даже Самар не удержалась и влезла в разговор со своим «а можно Вас купить?». Учитывая, что у Самар действительно есть финансовая возможность, то разговор легко можно перевести в другую плоскость. «Фу, мерзость!..» — Лиз аж передернуло от направления своих мыслей, и она еще усерднее окунулась в работу. Уже к восьми она вышла из библиотеки и пошла в сторону Фрайдис. Правда, Лиз, ещё не решила хочет ли она проводить остаток вечера с ребятами. Еще она опасалась встретить там Тома, не было желания разговаривать с ним или что-то объяснять, но и прятаться тоже глупо. В отличии от Лиз, ребята не думали о Реддингтоне постоянно и остаток вечера прошел в привычном веселье. Первые две недели учебы обычно самые легкие, нет ни семинаров ни практических заданий и раз можно еще немного продлить себе лето, то почему бы и нет? Можно гулять допоздна и веселиться. Уже лёжа в постели, она опять вспомнила его: «Может я влюбилась? — размышляла Лиз. — Банальная влюбленность в преподавателя? Иначе как объяснить весь этот поток эмоций?» Дальше в ее голове последовали его образы в костюме из трех частей и его чарующий голос. Так и заснула. На следующее утро, Элизабет встала полная решимости выкинуть все мысли о Рэймонде Реддингтоне из головы. С этими настроением она провела весь день на парах и полдня на работе. В обед, устроили с ребятами маленький пикник в парке и поиграли в фрисби, а потом Лиз нехотя пошла на работу. Уже ближе к шести, перед тем как Лиз уже собралась уходить, мистер Картер попросил ее выполнить рутинное поручение — разнести последние поступления журналов и каталогов библиотеки по кафедрам. Обычно он сам это любил делать, день-два гулял по кампусу в поисках нужных кабинетов, а тут у его кошки начались схватки в ветеринарной клинике и ему срочно нужно туда бежать. Элизабет до этого считала, что у него собака, но она могла ошибаться. Объяснял он это с мукой на лице и очень жалостливо, Элизабет же учтиво сдерживала улыбку. В библиотеке за своим ноутбуком сидел Арам и она не стесняясь вручила ему бóльшую часть полиграфии. Среди стопки полиграфии лежал отдельно упакованный конверт с надписью: «Профессору Р. Реддингтону. 14 Сангамор Корт, Бетесда». В животе запорхали бабочки, сердце ожило, а все предыдущие мысли были забыты. Первый порыв был — вызвать такси и немедленно ехать к нему домой, но она не осмелилась, одернула себя. Теперь ей казались любые действия с ее стороны с приставкой «слишком»: слишком импульсивными, слишком заметными, слишком навязчивыми. Ее душа уже стояла перед его дверью, а разум все еще находился в библиотеке и искал оптимальный выход. Найдя золотую середину, Элизабет решила позвонить перед тем, как ехать к нему домой. Дома у него никто не взял трубку, Лиз победоносно улыбнулась. Тут она вспомнила про клочок бумаги, что он дал ей в парке. Набрав номер его мобильного со стационарного телефона библиотеки, она с волнением ждала ответ: — Реддингтон. — Ответил спокойно любимый голос. — Здравствуйте, это Элизабет Милхон, — она сглотнула, от волнения в горле пересохло, — у меня для Вас конверт, полиграфия из библиотеки Якова Бернса. — Хорошо. Я в ресторане «1789», он на 36-й, напротив «Лестницы экзорциста».* И, не дав ей вставить слово, Реддингтон повесил трубку, а Элизабет стояла в замешательстве… Ее охватил страх его возможной близости и своих несдержанных эмоций из-за этого. Через полчаса Лиз уже стояла под рестораном и смотрела на его вывеску. Это действительно дорогой, изысканный ресторан; она уже заранее чувствовала себя неуютно. Открылась дверь и тут на улицу вышел Реддингтон оглядываясь по сторонам, как будто чувствовал, что она где-то стоит поблизости. Девушка с облегчением вздохнула, радуясь, что не нужно заходить внутрь. — Сэр! — Лиз окликнула его и мужчина услышав ее обернулся. — Элизабет, я как раз вышел Вас встречать. Вы ведь не ужинали? — он посмотрел на нее с улыбкой. — Нет, но… — Лиз с быстро глянула на ресторан. — Нет-нет, нужно пойти в душевное место, — Реддингтон заметил ее быстрый взгляд в сторону ресторана и улыбнувшись показал рукой идти вперед. — Уже поздно и Вы ехали специально ради меня. Я, как джентльмен, обязан Вас накормить. Элизабет только смущенно улыбнулась и пошла за ним к машине. На секунду Лиз показалось, что все было уже спланировано, но она подумала, что это самонадеянно и откинула эти мысли в сторону. — Надеюсь Вы не против испанской кухни? Весь день мечтаю съесть хамон и чуррос. — Реддингтон открыл перед ней дверь черного автомобиля. — Как у Вас прошел день? — спросил он буднично и если не учитывать форму обращения, Лиз легко могла представить, что это их обычный вечерний разговор. — Нормально, — ответила улыбаясь Лиз. — А у Вас? — Вчера день был лучше, но думаю вечер исправит общую картину. — Реддингтон ей подмигнул и мельком глянул на конверт с журналами, который она положила себе на колени. — Конверт можете бросить на заднее сиденье. Вы не против музыки? — Он включил местную радиостанцию и остаток пути каждый был погружен в свои мысли.

***

Администратор с широкой улыбкой оценивающе посмотрел на вошедшую пару и предложил им уютный столик на двоих в углу зала. Ресторанчик действительно оказался душевным: небольшие круглые столики, теплые тона зала и приглушенный свет в абажурах. Элизабет молча шла за Реддингтоном до столика, он вытащил перед ней стул и помог сесть, после сел сам. К ним подошел официант — представился, дал меню, зажег свечу в глубоком стакане и предложил фирменную сангрию. Мужчина вопросительно посмотрел на Элизабет и та чуть заметно кивнула. Вскоре официант принес два бокала безалкогольной сангрии. — Элизабет, Вы так внимательно смотрите на свечу. У Вас случайно нет пирофобии? * — Спросил Реддингтон делая глоток из бокала. — Чего? — Элизабет тоже потянулась к стакану смочить горло. — Вы боитесь огня? — Повторил он вопрос. — Нет. Просто… — Она замялась, а он явно наслаждаясь происходящим склонил голову набок и улыбнулся. — Элизабет, надеюсь Вы знаете, что можете быть открытой со мной? — Реддингтон видимо заметил ее внутренние терзания. — Все очень романтично, как будто у нас свидание… — Сказала она глядя на свечу и сразу густо покраснела. — А Вы бы этого хотели? — очень тихо спросил мужчина. — Вы бы были против? Элизабет смотрела на него широко открыв глаза, сердце упало в пятки и сделало кульбит где-то в районе живота. Казалось, что она сейчас упадет в обморок из-за отсутствие кислорода, ведь, как дышать она точно забыла. Отчаянно хотелось забыть обо всех условностях и сказать ему на всё — да! — Простите. — он быстро заговорил. — Простите, Элизабет. Разумеется Вы… — Она тут же его перебила опасаясь, что он сейчас заберет свои слова обратно или хуже того — обидится. — Нет, то есть… Да. — Реддингтон смотрел на нее внимательно, изучая ее лицо и ее волнение. Элизабет сделала глубокий вдох и выдох, и глядя ему в глаза сказала: — Я была бы не против. Тут к ним подошел официант желая принять заказ. Реддингтон посоветовал Элизабет попробовать местное гаспачо, сам же взял паэлью и конечно — хамон, несколько видов тапаса и на десерт чуррос. Официант ушел и Лиз перевела взгляд на мужчину, мысленно благодаря судьбу в лице официанта за паузу. — Простите, Элизабет, я не должен был Вас смущать. — Он виновато улыбнулся. — Давайте представим, что мы друзья. Хотя бы на этот вечер… Он посмотрел на нее ожидая ответа. — Хорошо. — Девушка кивнула. — Обычно друзья зовут меня — Лиз. — Обычно? Хм… — Он покачал головой, — Нашу ситуацию вряд ли назовешь «обычной». Я слышал, как тебя зовут друзья, но я мысленно называю тебя Лиззи… Он видимо ждал ее возражений, но Элизабет не собиралась возражать, напротив, ей нравилось, как нежно он произносил ее имя. Лиззи. В свою очередь, она с нетерпением ждала, когда сможет назвать его — Рэймонд. — Меня обычно зовут — профессор, сэр, мистер Реддингтон. — Элизабет снова перебила его: —  А как я могу тебя называть? — Рэймонд… или Рэд. У тебя есть выбор. — Рэймонд… — Сказала она смакуя. — За дружбу? — она подняла бокал. — За дружбу. — Он тоже поднял бокал. Дзынь. Официант принес гаспачо и паэлью, а также закуски. В зале заиграла музыка: бандуррия, гитара и кастаньеты. Это была спичка, которая разжигает пламя. — Рэймонд, — Лиз нравилось произносить его имя вслух, — Расскажи о себе. В прошлый раз я рассказывала о себе, теперь твоя очередь. Элизабет решила разыграть карту «дружбы», ведь никто не знает, представиться ли ей еще случай побыть его другом и узнать о нем что-то личное. — А что бы ты хотела узнать? Думаю, ты уже знаешь мою биографию вкратце… так? — Мужчина явно оживился. — Да, — хихикая ответила Лиз, — Но информация от первоисточника намного ценнее чем слухи. Расскажи, что тебе нравится, где ты был… В этот вечер в основном говорил он, рассказал, что любит душевную музыку с вокалом и инструментами. Любит фильмы, особенно старые черно-белые фильмы и театр. Смутился признавая, что во многих отношениях старомоден и традиционен. Рассказал, как выиграл у одного детектива в алкогольном споре дом в Бетесде, после которого проснулся в баре Чикаго. Месяц после этого случая он не пил. Элизабет узнала, что он очень любит путешествовать, а когда начинается учебный год, то впадает в маленькую депрессию из-за отсутствия возможности спонтанно уехать. Узнала, что преподавать он начал случайно, декан Алан Финч, несколько лет назад попросил подменить на семестр одного преподавателя, с тех пор Рэймонд там работает. Хотя, в основном, он разрабатывает поведенческую стратегию для разных государственных структур. Рассказал, что ему нравится вести лекции, но сама работа с большим количеством студентов его немного раздражает, хотя сама возможность долго и с разных сторон обсуждать интересные вопросы и загадки компенсирует многие неудобства. Его помощник — Дэмбе Зума, раньше занимался непосредственной работой со студентами, а сейчас он уехал с экспедицией в Уганду и Рэймонд чувствует себя, как без рук. Рэймонд сказал, что Дэмбе через шесть-восемь месяцев вернется и ей не нужно будет собирать работы. Лиз сразу поспешила заверить его, что ей вовсе не трудно. Когда он рассказывал про Дэмбе в его глазах была нежность, Лиз поняла, что Дэмбе был не просто его помощником, но и другом. Наверно, сам того не осознавая, Реддингтон несколько раз пообещал ей показать ватиканский сад роз, накормить мороженым с солью в той же самой Флоренции, покатать на яхте и встретить рассвет на полях жасмина в Индии. Лиз разрешила себе поверить этим обещаниям, по крайней мере сегодня это было реально. К тому времени, когда официант принес чуррос, обильно посыпанные пудрой, Элизабет казалось, что знает Реддингтона большую часть своей жизни. С тоской она поняла, что вечер слишком быстро подошел к концу. Расплатившись и выйдя из ресторана Рэймонд не пошел к машине, а предложил пройтись. Элизабет была только рада. — Ты была в Галереи Ренвика? Она тут совсем рядом. — Нет, но уже почти десять и она скорее всего закрыта. — Элизабет улыбнулась, когда он с удивлением посмотрел на часы. — Давай просто пройдемся… — Не так и поздно, пошли. — И взяв ее за руку, он потащил ее вниз по улице. Лиз крепко держала его ладонь, очень надеясь, что они заблудятся и будут вот так до утра искать путь к машине. Хоть горели фонари, и дорогу было хорошо видно — шанс определенно есть! Сторож — старец с неестественно черными усами на фоне абсолютно седых волос и бороды, улыбнулся паре и открыв дверь тихонько сказал им: «У вас есть час». Так они оказались единственными посетителями картинной галереи и музея ремесел. Лиз подумала, что только с Рэймондом возможны подобные чудеса. Ходить с ним по галерее оказалось очень интересно, было впечатление, что он всё знает! Еще было ощущение интимности, спокойствия и правильности происходящего. Когда они спустя час вышли из галереи, их руки все еще были соединены воедино. Мужчина со словами благодарности положил в карман сторожа свернутую купюру и они молча пошли к машине. Реддингтон отпустил ее руку, когда был вынужден открыть перед ней дверцу машины. «Вот и конец сказки» — подумала Лиз. — Куда тебя отвести? — спросил он пристегиваясь ремнем безопасности. За секунду его как подменили, голос изменился, став отчужденным. — Домой… куда же еще? — У Лиз было ощущение, что что-то произошло, а она не в курсе. Чувствовалось напряжение исходящее от него. — Ну, возможно, что у тебя что-то изменилось за несколько дней. Студенческая жизнь стремительна. — Хм, изменения есть, — Она сама себе улыбнулась, зная, что он не увидит. — Но живу я там же. Он молча кивнул и завел машину, видимо других вопросов у него не было. Ехали они в тишине. Когда Реддингтон остановился в двадцати метрах от ее дома, Элизабет еще минут пять не спешила выходить, все ждала, что он что-то скажет, но мужчина рядом смотрел на дорогу и молчал. — Не знаю, что у тебя случилось с настроением. Извини, если что-то не так. — Она выжидательно смотрела на него. Он молча повернулся к ней, но выражения лица было не разобрать в темноте. — Спасибо за ужин. — В горле образовался ком. — И за экскурсию. — Я вдруг осознал, что не оставил тебе никакого выбора. — Он вздохнул и замолчал. — Не поняла… О каком выборе ты говоришь? — Лиз взволнованно спросила и всем телом повернулась к нему. — Если у меня будет необходимость связаться с тобой, как мне это сделать? — Он быстро сменил тему не замечая ее вопроса. — У тебя есть мобильный? — Нет. — Лиз покачала головой. — Есть телефон в комнате. Лиз открыла сумочку в поисках бумаги и ручки, но он остановил ее, взяв за руку. Его большой палец нежно выводил круги на ее ладони и голос стал опять теплым и нежным: — Вот, — мужчина в другой руке держал телефон-раскладушку. — Так будет проще контактировать. — Спасибо, но… — Лиззи, просто возьми. — Он так смотрел, что у нее в голове испарились любые аргументы. Его лицо было так близко: вот подними руку и приблизь его еще ближе. Лиз не решилась, она кивнула и Рэймонд опустил телефон в открытую сумку. Все еще держась за руки они продолжали смотреть друг-другу в глаза, растягивая момент прощания. — До свидание, мисс Милхон. — Ласково сказал он. Как же жалела Лиз, что они не заблудились, хотя про себя она так уже не скажет. Элизабет моргнула, как бы сбрасывая пелену с глаз и прошептав «Пока» вышла из машины. *«The Exorcist» Steps Это место стало популярным после выхода на экраны фильма «Изгоняющий дьявола», картина была сенсационной для тех времен и потому лестница, по которой в конце фильма скатился отец Каррас получила собственное имя и популярность. Находится она у одного из домов в старинном районе Вашингтона, Джорджтауне. **Пирофобия — специфическая фобия, заключающаяся в постоянном, иррациональном, навязчивом, паническом страхе перед огнём, пожарами