Another's mind is a dark chamber

Девушка за белоснежной стойкой регистрации профессионально улыбнулась и мелодично сообщила: "Ваш друг прибыл утром". Дыхание на секунду перехватило, сердце заколотилось сумасшедшим битом. Только въевшаяся привычка держать лицо при любых обстоятельствах позволила спокойно улыбнуться в ответ и увидеть, как явно она очаровалась его ямочками на щеках. Всегда действовало безотказно. С Юнги пришлось расстаться. Его сопровождающий портье повёл в сторону двухместных номеров. Пусть отоспится, наестся, покурит от души. Потом пара дней в Каннах, и можно будет предпринять следующее наступление. Зря тогда в Санта-Монике Тэхён подкинул идею. Зачем переманивать чужого фотографа, если есть свободный и гораздо лучший? Но пока не до него. По пути к апартаментам волнительное предвкушение всколыхнулось с новой силой, даже голова закружилась. Намжун и не помнил, когда в последний раз так нервничал. Наверное, когда подписывал первый полноценный спонсорский контракт. Даже блог открывать было проще. Хотя нет, ещё в тот вечер, когда наконец решил поцеловать Сокджина, и будь что будет, потому как просто дружить дальше стало уже невыносимо. Сегодня он собирался сделать очередной шаг в отношениях, и вроде бы Джин не должен отказываться, но никогда не угадаешь. Навстречу из глубины номера первым вылетел ушастый белый пёсик, вскочил передними лапами на вошедшего и оглушительно восторженно залаял. - Ты тоже здесь, - расплылся в улыбке Намжун, подхватывая его на руки. Один из главных его подарков Сокджину принялся облизывать ему нос, щёки, прерываясь на эмоциональные поскуливания, и Намжун заново убедился: он хочет жить с ними, а не через полмира и одиннадцать часовых поясов. - Тискаетесь так, что мне можно ревновать, - рассмеялся появившийся из комнаты Джин. - Привет, детка, - выдохнул Намжун, и, не давая возможности Сокджину возмутиться дурацкому обращению, притянул к себе, накрыл капризные губы поцелуем. Чёрт, он любил целоваться с Джином! И дико скучал по его дыханию, откровенно раскрывающемуся рту, языку, который можно чуть втянуть между своих губ. Теперь голова кружилась не от нервов, а от возбуждения. Намжун сжал ладони на его ягодицах, Джин одобряюще хмыкнул, ткнулся носом ему между плечом и шеей и вдруг фыркнул тоном недовольной мамаши: - Намжун, ты когда в последний раз душ принимал? - В Японии ещё, - признался он. - То есть давно. Давай-ка убери руки с моего зада и иди полощись! Негодовать настолько очаровательно умел только он. Каждый раз Намжун гадал: как же Джин умудряется командовать персоналом в ресторане, его ж невозможно воспринимать всерьёз. - Не понял, - прищурился он, - тебе не нравится запах своего мужчины? Сокджин подавил смешок, расцепил объятия. - Дело катится к тому, что мне придётся своего мужчину облизывать, - ни мало не смущаясь заметил он, и у Намжуна в штанах дёрнулось от откровенности его слов, - а я не могу в рот микробов тянуть. Я шеф-повар, между прочим, я изысканные блюда этим языком пробую. Так что - шагай! Вступать в словесную перепалку, когда Джин в хорошем настроении, себе дороже. Можно было долго перекидываться словами, в итоге всё равно проиграть, потерять время, которое лучше бы потратить на нечто более приятное. Намжун переглянулся с собакой, изобразил вынужденную покорность и отправился в ванную. За недолгие минуты душа наспех воображение успело разогреть организм до нужной кондиции. Все разговоры потом, сначала то, чего не хватало месяцами общения через сеть. По-быстрому обсушившись полотенцем, Намжун оценил себя в зеркале, посмотрел на свежий гостиничный халат и решил не утруждаться одеванием. В спальне Сокджин растянулся на кровати на животе спиной к выходу из ванной и что-то изучал на планшете. Вроде бы совершенно невинно, но от майки, в которой был до того, избавился. Довольно облизнувшись, Намжун забрался на постель, навис сверху и прошёлся губами по широким плечам. - Ты знаешь, - как ни в чём не бывало произнёс Джин, пока вдоль его позвоночника появлялся влажный след от языка Намжуна, - у них тут неплохое меню в ресторане. Морепродукты, рёбрышки. Машинально угукнув, Намжун подцепил пояс его штанов и потянул вниз. Джин продолжал невозмутимо болтать, однако бёдра чуть приподнял, чтобы проще было избавится от одежды. И мать его! белья под брюками не обнаружилось. - Я, конечно, не сомелье, но карта вин тоже недурна. Пальцы Намжуна очертили прекрасные ямочки под поясницей. - Надо будет сходить посмотреть. От смачного шлепка на правой ягодице остался лёгкий след. - Ты меня совсем не слушаешь, - демонстративно разобиделся Сокджин, отпихивая планшет. На второй ягодице появился ещё один отпечаток. - Я важные для меня вещи говорю, - продолжал он, чуть оглянувшись. - За что мне такой бесчувственный парень? - Ты хочешь попробовать морепродукты, - осипшим голосом сказал Намжун, сползая с кровати,- рёбрышки и вино. А я сейчас попробую тебя. От укуса Джин ойкнул, крепкие бёдра напряглись и тут же расслабились. Они доверяли друг другу. И Намжун слишком любил, чтобы делать по-настоящему больно. Его язык скользнул во впадинку, блаженный стон Сокджина утонул в подушке, в которую он уткнулся. - Подожди, Намжуни, дай я. Игры закончились. Он развернулся, заставил Намжуна встать и опустился перед ним на колени. Самый роскошный вид в жизни - полные влажные губы обхватывают головку. Самое роскошное ощущение - чувствовать, как язык там, за этими губами проходится по уздечке. Никакими деньгами мира такое не купить, ему просто повезло заполучить своего шикарного парня. Тот пару раз заглотил на всю длину, раздразнил до судорожного вздоха, и принялся обсасывать самый кончик, будто мороженное. Намжун усмехнулся - своё он всё равно получит, всегда получал. Мягко провёл ладонью по ритмично двигающейся макушке, погладил от виска вниз к челюсти. Почувствовал, как в пальцы через щёку ткнулся собственный член. Не выругаться оказалось сложно. - Подрочь себе, - произнёс он. Сокджин умудрялся фыркать даже во время минета, но сделал, как просили. Вот теперь Намжун сам толкнулся, загоняя глубже, и Джин продолжал двигаться навстречу. Захотелось на первый раз просто вытрахать чудесный рот и на этом закончить, но у Джина были свои планы. И не сопротивляться же, когда тебя собирается оседлать самый прекрасный человек на свете. Гора подушек удобно легла по спину. Уловив его развратную приглашающую усмешку, Сокджин скривился и шикнул, усаживаясь сверху. Намжун, предвкушая отличную скачку, ободряюще шлёпнул его по бедру, но моментально почувствовал - быстро не получится. Слишком тесно, сложно, и на любимом лице гримаса боли. Отвык, чёрт возьми, а значит, как и у него, никого не было на самом деле. - Какой же ты большой, - едва ли не с ужасом выдавил Сокджин. - Зачем же ты так? - одновременно испугался Намжун и попытался спихнуть его с себя, чтобы подготовить как следует. - Заткнись, Намжун, - хватка у него была железная, когда нужно. - И подожди. Оставалось лишь сцеловывать его мучительные постанывания, гладить одной рукой по напряжённой пояснице, другой настойчиво ласкать чуть опавший член и действительно ждать, пока роскошный парень на ходу растягивал себя об него. С каждым движением всё ниже и ниже. И наконец тот ответил на поцелуй, мышцы под пальцами перестали походить на камень, Намжун подхватил его под ягодицы, выскальзывая и вколачиваясь обратно целиком, как он любил. Сокджин практически распластался на нём, вскрикивая что-то на уже почти родном французском. Намжун прижался губами к его взмокшему виску, почувствовал, как горячее пачкает живот в такт дрожащему телу и сорвался сам в желанный оргазм. - Mon dieu, - простонал ему в ухо Сокджин, когда чуть отдышался. - Да нет, всего лишь я, - улыбнулся Намжун и заработал весомый удар кулаком по плечу. - Есть хочу, - сообщил Джин, откатываясь в сторону на широкой кровати. - Пошли в ресторан за морепродуктами и рёбрышками. Он поморщился и предложил: - Давай в номер закажем. И, - приподнялся на локтях, оглядел сбитую постель, скинутые на пол штаны Сокджина, упаковку презервативов, смазку, - мне поснимать надо. Рум-тур. - Боже! - Джин осуждающе посмотрел в ответ. - Намекаешь, мне ещё здесь порядок наводить? И не надо строить глазки и ямочки свои показывать! Я знаю тебя как облупленного, хитрый котяра. Несколько тягучих поцелуев заставили его замолчать и сменить гнев на милость. - Ладно, шагай в ванну, я всё уберу, - сдался Сокджин. - И побрейся, всего меня исколол. Одно из обязательных негласных условий бесплатной жизни в пятизвёздочных гостиницах - хвалить чужое гостеприимство часто и много. Пусть снимать для историй предстоит не себя, вокруг есть зеркала, и мелькнуть в кадре чёрт знает в каком виде непозволительно. Пришлось действительно побриться, небрежно уложить волосы, будто он таким просыпается по утрам, найти в доставленных чемоданах что-то стильно-небрежное. За время подготовки Сокджин успел не только навести образцовый порядок, но и сходить во вторую ванную, заказать ужин и устроиться с телефоном на диване. Намжун перемещался по номеру с включенной камерой на смартфоне, произносил дежурные и выверенные слова благодарности, и слышал, как тот негромко обсуждает с кем-то в Париже свои ресторанные дела. Когда дошла очередь до показа гостиной в апартаментах, Намжун захватил его в кадр и мимоходом сказал: - Hey, babe! Сокджин взглянул на него, махнул в камеру и вернулся к разговору. Нежность разлилась в груди, рум-тур пришлось заканчивать побыстрее. С самого начала их отношений Намжун искренне благодарил небеса и Джина за его принятие блогерских особенностей без каких-либо условий. Не было требований "Убери телефон" или "Выключи камеру". Он не жеманничал, не смущался, не просил удалить совместные снимки. Быть с ним вместе оказалось естественно не только для Намжуна, но и для фолловеров. Доставленный ужин любимый шеф-повар придирчиво оглядел, над соусом коронно пофыркал, но есть позволил. Они рассказали друг другу то, чем не делились ежедневно через видео-звонки, подкормили довольного Рэпмона деликатесами, и Намжун решил, что пора. Вытащил из портфеля купленные в Схипхоле запонки и вручил Сокджину. Тому понравилось. Наверное, если б на его месте была девушка, а вместо запонок - кольцо с бриллиантом, на Намжуна обрушился поток восторженных писков. Сокджин ограничился поцелуем, от которого забылись все подготовленные слова, и получилось лишь простое: - Давай поженимся. Джин откинулся на диване, чуть отложил раскрытый футляр с запонками и абсолютно серьёзно посмотрел на него. Ни тени от милого парня, любившего наигранно повозмущаться. - Как ты себе это представляешь? - осведомился он. - Церемонию или что? - уточнил Намжун. - Церемонии - ерунда, - поморщился Сокджин. - Где мы будем жить? Не хочу опять возвращаться к спорам про Окленд. - Не надо, - улыбнулся Намжун. - Я понимаю, что это далеко, неудобно, наверное, не так интересно для тебя в плане карьеры. Лицо Сокджина чуть оттаяло, он кивнул. Можно развивать наступление. - Я подумал, мы можем найти компромиссное решение. Съедемся где-нибудь посередине, чтобы начинать - продолжать вместе. Нью-Йорк, например. Там достаточно ценителей высокой кухни и людей, которые могут за неё заплатить. И вообщем-то почти одинаково будет летать до твоих и моих родных. - Нет, Намжун. Отказ придавил каменной плитой. Он неверяще уставился на заново посерьёзневшего Сокджина. Вроде бы была мысль, что тот не захочет свадьбы, ведь встречаться одно, а бумаги подписывать всё же другое. Но на самом деле Намжун в подобный исход не верил. Они же действительно любили друг друга, в конце концов. Давно уже соглашение не спрашивать, чем и с кем каждый занимался во время вынужденных разлук, потеряло смысл. Ни тому, ни другому попросту не хотелось никого больше. Почему же... - Мы много раз обсуждали, но ты, похоже, не слышал меня, - продолжал Джин, и в голосе мелькнула уже самая искренняя обида. - Я люблю пошутить, люблю готовить, наводить порядок, тискать мохнатых собачек и розовое. Но это не превращает меня в трепетную барышню, которая последует за своим кавалером, радостно размахивая панталонами. У меня есть свои амбиции в этой жизни, так же, как и у тебя. Почему-то я не прошу тебя отказываться от любимого дела. - Но ведь и я не прошу, - растерялся Намжун. - Нет, как раз просишь. Я строил свою карьеру, чтобы в итоге стать одним из лучших и знаменитых шефов Франции. Франции! Для меня столица мира здесь, а не в любой точке на карте. Так что нет. Красивая коробочка с драгоценными аксессуарами отодвинулась от нового владельца ещё дальше по дивану. В голову не лезли никакие мысли. Намжун терпеть не мог растерянности, но сейчас испытывал именно её. Что обычно следует за отказом? Расставание? Но он не хочет расставаться. - Мы можем пожениться, - вздохнул Джин, - но только если ты переедешь в Париж. Прости, Намжуни. Он поднялся и тихо вышел на террасу. Намжун проследил взглядом за собакой, побежавшей следом, поднял глаза на застывшего с напряженной спиной Сокджина. Тот обхватил себя руками, будто замёрз, рубашка натянулась на рельефных плечах. Где-то в мозгу копошилось недовольство и немножко гнев. Слишком отвык от того, чтобы кто-то на самом деле ставил препятствия, которые не обойти. Кто-то жизненно важный. Родители, друзья, знакомые лишь поддерживали. Да и сам Джин - ведь его он тоже заполучил когда-то, увел у другого знакомого, он тоже его победа. Едва ли не самая важная и главная. В свою очередь встав, Намжун тоже вышел из номера. Солёный запах сердиземноморья моментально окутал вместе с тёплым ветерком. Обняв Сокджина за талию, они прижал его спиной к своей груди, устроил подбородок на плече и негромко произнёс: - Возьми запонки, они всё равно твои, я же не ношу сорочек. Тот насмешливо хмыкнул, но руки по-прежнему держал скрещенными. - А ещё тебе всё равно придётся переехать. Джин чуть повернул голову и осуждающе сообщил: - Какой же ты самоуверенный, Намжун. - У тебя квартира слишком маленькая, - парировал он. - Придётся искать что-то больше, с хорошей гардеробной. И гаражом. Может, дом в пригороде? С каждым словом улыбка Джина становилась всё шире. Под конец он засмеялся, и развернулся в его объятиях. - А в свадебное путешествие мы поедем в Окленд, - непререкаемо заявил Намжун. - Как скажешь, дорогой, - высоким голоском пискнул Сокджин и сложил губы трубочкой. - Прекрати это! - отшатнулся Намжун и привычно сжал ладони на превосходной заднице. Издав игривый "Ауч!", Джин поцеловал по-настоящему, опять запустив язык в чужой рот. Когда воздух закончился, а перед глазами поплыла опьяняющая пелена, Намжун оторвался от него и спросил: - Сделаешь мне минет? - А ты мне? - усмехнулся припухшими губами Соджин. - Ты первый. - Договорились.