Another's mind is a dark chamber

Хосок вышел из подземки на "Мейда Вейл", сдвинул один наушник в сторону и приглушил музыку. В ставшем уже родным районе было блаженно тихо в сравнении с тем, где он работал, и где всё нужно было давить битами из плеера. Здесь можно и послушать неторопливый шум машин, размеренные людские шаги и разговоры встречных прохожих. В телефоне болталось непросмотренное сообщение от Юнги. Задержанный рейс из Ниццы наконец-то приземлился в Хитроу, значит, где-то через часа два друг будет дома. Надо полагать, злой как чёрт. Придётся все серьёзные разговоры откладывать на завтра. Благо, завтра выходной, ему никуда не нужно. Вздохнув, Хосок спрятал телефон в задний карман и зашагал налево по Элгин-авеню. Ноги слегка подрагивали, в последнее время приходилось танцевать больше, чем за последний год. Когда решаешь завязать с блогом, деньги от партнёрской программы и всяких рекламных дел утекают очень быстро. Привычная жизнь, та же аренда, становится слишком дорогим удовольствием. И об этом тоже с Юнги нужно будет поговорить. Они не виделись с поездки в Санта-Монику и толком не общались. Юнги было некогда. Научиться пользоваться инстаграмом оказалось легко и полезно. Он и без звонков видел: жизнь у друга медленно, но верно меняется. Скольких трудов стоило уговорить его хотя бы руки с фортепьяно сунуть в кадр, а сейчас он всё чаще мелькал в собственных и чужих историях. Показ "Диор", показ "Луи Виттон", приёмы на Лазурном берегу, какие-то загадочные съёмки на природе, где явно снимали его самого. Судя по всему, Юнги получал удовольствие от всего нового опыта, и Хосок мог только порадоваться. Но точки над i придётся расставить. Если тот продолжит месяцами пропадать на другом конце света, их совместному каналу конец. А делать видео без него желания не было. Да и не получится того качества. Пройдя пару кварталов до дома и раскланявшись не меньше чем с пятью соседями по району, он увидел припаркованным на обочине недалеко от подъезда здоровенный алый автомобиль. Никто из живущих поблизости на таком не ездил, да и зачем таскать по городу за собой столько пустого воздуха в салоне? Подумав, что кому-то денег девать некуда, Хосок зашёл в дом и отправился вверх по лестнице. У квартиры Юнги кто-то топтался в нерешительности. - Если к Юнги, - бросил Хосок на ходу в сторону упрятанного под кепкой затылка, - то его нет. Незнакомец развернулся и оказался вовсе и не таким уж незнакомым. Память на лица у Хосока выработалась отменная: приходилось запоминать учеников и их родителей. Этого парня он месяц назад видел в инстаграме Тэхёна. Когда-нибудь та американская история перестанет его преследовать? - Добрый вечер! - вежливо поздоровался тот, и Хосок затормозил на месте, хотя намеревался подниматься дальше. Голос вроде бы высокий, ему всегда нравились гораздо ниже, но мягкий и щекотный, завораживающий. Хосок стянул наушники целиком. - Вы знакомы с ним? - Он мой сосед, - усмехнулся Хосок, внимательнее разглядывая визитёра, - конечно, знакомы. - Он вроде бы должен быть дома уже, - растерянно продолжал парень, чего имени Хосок так и не знал. - Сегодня же прилетает из Франции. - Рейс задержали. - Оу! - тот растерялся ещё больше и окончательно превратился в трогательного щеночка. - Будет часа через два. Здравый смысл подавал сигналы бедствия, верещал сиреной: беги! Ибо он почти физически ощущал, как увязает, будто в патоке, в тёплом голосе, умильном, каком-то детском выражении глаз. Но неистребимая доброта взяла верх: - Пойдём, можешь у меня подождать. Я этажом выше живу. Просиявшее лицо заставило едва не рассмеяться. Можно подумать, Хосок его не в гости позвал, а осуществил все загаданные рождественские желания разом. - Хосок, - представился он, открывая дверь в свою квартиру. - Чимин, - ответил гость, проходя за ним следом, и с порога воскликнул: - Ого, у тебя классно здесь! Гордая улыбка вылезла сама. В своё время он долго и тщательно подбирал и переделывал всё под свой вкус: белые стены, тёмный пол, большой стол с грубой столешницей, лаконичная, но крутая сама по себе техника, и яркими пятнами - большие мягкие ковры. В эту квартиру хотелось возвращаться, и потерять её будет тяжелее всего. - Откуда ты Юнги знаешь? - поинтересовался Хосок, наполняя на кухне чайник. - Лично не знаю, - Чимин разулся и аккуратно поставил несомненно удобные ботинки у стены рядом с входной дверью. - Я проездом в Лондоне, нужно срочно видео обработать, а мой походный ноут приказал долго жить. Ну и мой знакомый договорился с Юнги, что я могу у него это сделать. - Знакомого Тэхён зовут? - предположил Хосок. - Вы с ним знакомы? - удивился Чимин, замерев на границе небольшой прихожей зоны и кухни примерным ребёнком. Махнув приглашающим жестом, Хосок ответил: - Встречались в Санта-Монике. - Он не рассказывал. Гость снял кепку, усаживаясь у стола, и сирена в голове Хосока взвыла с новой силой. Осветлённые вихры рассыпались беспорядочными локонами, а жест, которым Чимин попытался зачесать их назад, вроде бы незамысловатый, сработал крючком, впившимся в сознание. - Хотя мы давно уже не виделись, - улыбнулся Чимин, вонзая ещё один воображаемый крючок. За чаем и разговором таких крючков в Хосока навтыкалось слишком много. Чимин будто сосредоточил в себе всё, что каждый раз хотелось найти в новой пассии. Смешливый, но размеренный. С кучей интересных историй, собранных в путешествиях, - оказалось, он ведёт тревел-блог. Вежливый, но решительный. От некоторых ситуаций, в которых тот оказывался, у Хосока волосы вставали на загривке, а Чимин говорил про них невозмутимо. Всего лишь очередной эпизод. Кроме того, он прилично изъяснялся на корейском, хоть и с забавным акцентом. А затем, ближе к исходу первого часа, когда они переместились в гостиную, выяснилось, что до того, как удариться в путешествия, Чимин серьёзно занимался танцами в Нью-Йорке. Когда чуть постеснявшись на просьбу тот всё же вышел в центр комнаты и на ходу сымпровизировал, Хосок готов был проклясть Тэхёна, отправившего Чимина к Юнги, Юнги, застрявшего в Ницце, из-за чего он столкнулся с Чимином на лестнице, и свой длинный язык за приглашение. А ещё природную влюбчивость. Очень хотелось спросить, что же у них общего с взбалмошным Тэхёном, но сообщение с "Я дома" от Юнги остановило готовый вопрос. Чимин поблагодарил за гостеприимство, раскланявшись совсем на азиатский манер, и отправился вниз. А Хосок растёкся по дивану, уставился в высокий потолок и смаковал прошедшие два часа. Хорошо, что не попросил у парня номер телефона. Не нужно этого. Всё равно тот уедет дальше, а Хосок зарёкся связываться с временными партнёрами. Он вообще зарёкся искать кого-то. Когда время придёт, найдётся само. Он же не старая дева, которой лишь бы какого-нибудь мужика найти. "Ты как там?" - отправил он Юнги. "Готов убивать. Лучше поберегись", - ответил тот. Знакомая честность. Ждать друг никогда не любил, можно представить как его выбесило ожидание в аэропорту. Чимину, неосторожно полезшему в логово зверя, не позавидуешь. Впрочем, тот остался цел и невредим, и возник у двери Хосока на следующий день. В Лондоне уже вовсю стояло жаркое лето, и Чимин вместо вчерашней широкой кофты с длинными рукавами и не стесняющих движения объёмистых штанов надел лёгкие джинсы и ещё более лёгкую майку. Хосок чуть не подавился бутербродом, когда открыл ему. - Привет! - широко улыбнулся Чимин, глаза превратились в узкие щёлочки. - Юнги меня выставил, сказал, что никого к своему компьютеру не подпустит и сам всё смонтирует. И я подумал: может покажешь мне Лондон? В чемпионате по умению игнорировать предупреждающие сигналы внутреннего Я Хосок победил бы с астрономическим отрывом. По пути на улицу он заглянул к растрёпанному и до неприличия загорелому Юнги, сообщил, что вечером им в любом случае нужно поговорить, и отправился гулять по городу. Биг Бен, Букингемский дворец, Вестминстер, лондонский глаз - когда-то сразу после переезда Хосок глазел на всё это и думал, что никогда не привыкнет. А теперь мог неделями наблюдать лишь привычный маршрут от дома до танцевальной студии и обратно с ответвлениями в магазин. - Как ты так живёшь? - ужаснулся Чимин, усаживаясь на скамейку в Грин-парке. Стало немножко стыдно перед собой. Ведь изначально бегство из Кванджу в Англию задумывалось как первый этап долгой дороги. Изучить все танцы мира, попробовать их. Не у учителей, а там, где их танцуют изначально. А потом появился страх ехать куда-то в одиночку, бросать в общем-то комфортную жизнь, когда каждый знакомый считал его порывы дурацкой блажью. - Знаешь, в средневековой Европе, - продолжил Чимин, не получив ответа, - мир обычного человека заканчивался на опушке соседнего леса. Там где-то дальше оставалась целая вселенная, но для этого человека её не существовало. Родился, женился, работал, умер. Я так не хочу. Милый щеночек умудрился несколькими тихими фразами отвесить увесистую оплеуху. - Половина человечества живёт именно так, - зло бросил Хосок. - Даже больше половины. Если бы они не читали твой блог и не смотрели видео, сидючи по домам, куда бы ты уехал? Чимин склонил голову на бок и одарил его долгим грустным взглядом. Злиться дальше не получилось. - Прости, мне не следовало это говорить, - виновато добил его гнев Чимин. Встряхнуть бы его и заорать: какого чёрта свалился на его голову, такой идеальный? Весь остаток для Хосок периодически ловил его взгляды. Изучающие, задумчивые, хитрые, с улыбкой и без. Чимин не пялился в открытую, но смотрел не на город, а на него, словно именно Хосок здесь главная достопримечательность. - Куда ты едешь дальше? - спросил он, когда они вернулись домой и устроились на диване перед телевизором. Юнги до сих пор колдовал с монтажом, оставалось недолго, и было решено включить какой-нибудь фильм. Чимин водрузил себе на колени здоровенную миску с чипсами и выбрал канал с чем-то боевитым. - В Шотландию, - ответил он. - Когда? - Надо бы сегодня, уже из графика выбиваюсь. Но, наверное, завтра всё же. Пришла очередь Хосока изучать временного компаньона. Тот аппетитно хрустел чипсами, улыбался происходящему на экране и выглядел по-прежнему трогательным ребёнком. Но почему-то не получалось избавиться от ощущения, будто эта внешность - обман. Слишком явные бицепсы, не скрытые рукавами, слишком откровенно выставленные ключицы в широком вырезе майки, слишком полные губы, слишком обтянутые джинсами бёдра. - Мне щекотно, когда ты так смотришь, - вдруг сообщил Чимин будто нехотя, не отрываясь от экрана. - Ты ведь уже был в Лондоне, - наугад сказал Хосок. Тот лениво повернул голову, устроил её на спинке дивана, мышцы на изогнувшейся шее натянулись, проступивший чётче кадык чуть дёрнулся. Если это не приглашение, значит, Хосок вообще ничего в жизни не понимает. - Много раз, - голос стал ниже и тише, ещё более зачаровывающий. - Гид тебе не нужен, - Хосок судорожно сглотнул. - Какого чёрта тогда? Молча понаблюдав за ним из-под томно опущенных век, Чимин усмехнулся одновременно и развратно, и невинно и вернулся к фильму. Наконец стало понятно, что же у них общее с Тэхёном: оба - игроки. И почему-то именно Хосоку "повезло" стать их игрушкой. Чёрта с два! Он придвинулся на диване ближе, тоже уставился в телевизор и запустил руку в миску с чипсами. Вообще-то он терпеть не мог картофель, особенно во фритюре, но цель была достигнута: пальцами они столкнулись моментально. Чимин заёрзал. В очередной раз не глядя потянувшись к закуске, Хосок вместо миски опустил ладонь на чужое бедро и с ехидным удовлетворением почувствовал напрягшуюся четырёхглавую. Похоже, Чимин перестал дышать, руки вцепились в несчастную посуду чересчур сильно. Когда Хосок неторопливым, но настойчивым слитным движением добрался до его ширинки, шумный выдох Чимина был похож на стон. И если бы не тугие джинсы, у него совершенно точно уже бы стоял. В голове помутнело. Какой же он должен быть чувствительный, если так мало нужно, чтобы возбудиться! Они повернулись друг к другу одновременно. Прежде уверенное лицо Чимина превратилось в смесь испуга, мольбы и сомнения. Хосок сжал на нём ладонь, и тот абсолютно чётко на корейском попросил: - Поцелуй меня, хён. Никогда ещё знакомый с детства язык не звучал настолько опьяняюще. Мешающая миска с глухим стуком свалилась на ковёр, жирные чипсы рассыпались вокруг. Ещё быстрее Чимин оказался подмятым под Хосоком, с широко разведёнными бёдрами, выстанывающим своё удовольствие, когда его нижнюю губу закусили зубами. Молния не желала поддаваться лихорадочным движениям, Чимин вскрикнул от резкого рывка, оттолкнул руки Хосока и с трудом пробормотал: - Дай я сам. Стало жарко, Хосок чувствовал, как испарина выступает на шее, у кромки волос. Собственная майка раздражала кожу, лёгкие штаны казались зимней амуницией для морозов. Чимин полыхал не меньше. Медовая шея раскраснелась, кровь прилила к ушам, щекам. Наконец освобождённый член буквально выскочил из белья навстречу его пальцам. От первого пробного движения по всей длине Чимин захлебнулся высоким стоном и изогнулся как от удара током. Словно послушный инструмент, на котором можно исполнить фугу секса. Не прерывая ритмичных движений рукой, Хосок задрал его майку, размашисто лизнул от паха к подтянувшемуся пупку и выше к груди. Шикарные мышцы подрагивали волнами, Чимин вцепился ему в волосы и больно потянул к себе наверх, приглашающе раскрыв припухшие губы. От пронзительного телефонного звонка они оба вздрогнули. Окружающего вокруг не существовало уже несколько минут, и его внезапное вторжение причиняло физическую боль. - Не отвечай, - потребовал Хосок, хватая Чимина за запястье. - Это Юнги-хён, наверное, - почти плача, сказал он. Его слабость оказалась не менее обманчивой, чем невинность: руку из захвата Чимин высвободил шутя, вытащил из заднего кармана телефон и произнёс в микрофон уже на английском: - Да?... Уже?... Да, спасибо... Нет, я недалеко, скоро приду... Спасибо огромное! Он вывернулся из-под Хосока, встал, отвернувшись, и начал приводить себя в порядок. - Что? - холодно спросил Хосок, пытаясь унять собственные эмоции. - Вот так и всё? Что это было вообще? - Прости, - не оглядываясь попросил Чимин. - "Прости"? - от сексуальной взвинченности до злости понадобился всего лишь шаг. - Да пошёл ты! Он вскочил, чипсы захрустели под ногами. Обеспокоенный взгляд взбесил ещё сильнее. - Вы с Тэхёном друг друга стоите, - выплюнул он в растерянное лицо Чимина. - Убирайся и не вздумай снова приходить под каким-нибудь надуманным предлогом! Ищи себе куклу для потрахушек в другом месте. Дверь за собой захлопнешь. Наверное, тот собирался возразить, но Хосок не дал ему возможности, скрывшись в ванной. Дрочить просто ради того, чтобы снять стояк, он терпеть не мог. Вид размазанных по любимому ковру чипсов довёл практически до кипения. Сам себя он считал непозволительно добрым человеком, но сейчас Хосок был готов убивать не меньше вчерашнего Юнги. Разом накатило всё сдерживаемое в последние месяцы: предательство по-настоящему любимого человека, которое он так и не переварил как следует, сорвавшись в Санта-Монику, заигрывания Тэхёна, заигрывания Чимина - двух людей подряд, которые тоже абсолютно честно понравились. Рушащееся дело, в которое вкладывалось столько душевных сил, и друг, который запросто нашёл что-то своё отдельное. Полное ощущение падения в бесконечную яму. И бессилие. - О чём поговорить хотел? - с порога спросил Юнги вместо приветствия, оглядел его с ног до головы и протянул: - У-у-у, дело серьёзно. Что случилось? И вместо разумного делового обсуждения на голову пришедшего соседа бесконтрольно хлынуло: - Я всего лишь хочу заботиться и любить! Чтобы приходить домой, и меня ждали. Чтобы было с кем поговорить и кого послушать. Не надо даже обихаживать меня, я сам всё могу. Просто элементарная честность и верность какая-то должна быть. Чтобы было интересно вместе. Чтобы не трахаться, а любовью заниматься, понимаешь? Не знаю, разве я чего-то сверхестественного прошу? - Да нет, нормальные человеческие желания, - пожал плечами Юнги, пытаясь осторожно обойти разбушевавшегося Хосока. - Но я тебе сотню раз говорил: ты вечно ищешь не там. От осенившей мысли он оторопело уставился на друга, который на кухне не глядя привычно сунул руку в шкафчик, где прятался неизменный пакет с орешками, и отправил парочку в рот до боли знакомым жестом. Ведь их квартиры, вроде бы отдельные, у каждого своя, давно уже немножко общие. У них обоих есть запасные ключи, а в головах коды от сигнализации. Да, они не зайдут без предупредительного звонка и не полезут по личным комнатам, но ведь и в семьях у каждого есть собственные никому недоступные уголки. Хосок помнит, как Юнги покупал эту растянутую полосатую майку и как матерился, измазав во время фотосессии об траву эти голубые джинсы. Они с самого знакомства могли разговаривать часами, ссориться и мириться за пару минут, и никогда не врать, подбирая слова. Всё то, о чём он наговорил только что: про уважение, про общение, про интересы, - есть у них. Но всё же, несмотря на периодические шуточки, Хосок никогда всерьёз не задумывался про Юнги - слишком очевидным натуралом тот был. - Юнги-я? - неверяще выдал он. - Что? - спросил тот, и увидев приближающегося Хосока с, вероятно, красноречивым выражением на лице, предупреждающе помахал руками и отступил. - О, нет-нет! Не надо меня превратно истолковывать. Эй, Хоби, притормози... У него были обветренные губы, в дыхании оставался слабый запах сигарет, а на языке - привкус миндаля, щёки под пальцами кололись несбритой утром щетиной. Хосок не успел до конца осознать собственных действий, когда сначала его сильно толкнули в грудь, а потом в скулу будто врезался бульдозер. Не устояв на ногах, Хосок свалился на пол, больно ударившись затылком о шкафчик, прикоснулся к пылающей челюсти, ожидая услышать хруст сломанных костей, но вроде бы лицо было на месте. - Иди на *уй, Хосок! - злющий Юнги нависал сверху и был на самом деле страшен. - Причём не на мой. Сколько, блядь, говорить можно: мне этого не под каким соусом не нужно! Он сжал зубы, желваки заходили под кожей, но вместо продолжения снова махнул рукой, теперь как на безнадёжного больного, и вышел из кухни. Грохот захлопнувшейся двери походил на обрушившуюся лавину, под которой окончательно исчезла вся устоявшаяся жизнь. На утро Хосок очнулся с дичайшей головной болью, распухшей и онемевшей левой половиной лица и тошнотворной пустыней во рту. Перекатившись на кровати, он простонал и наткнулся рукой на постыдно пустую бутылку. Напиться накануне казалось единственным выходом. Может, и правильно. Зато сегодня терзаться эмоциями сил не осталось. Позвонив в танцевальную студию, он сказался больным и не слишком соврал. Не ходить же туда таким красавцем и не мучить отравленный организм. С трудом он героически запихнул в себя завтрак, по опыту зная - станет чуточку полегче, наглотался таблеток и с бутылкой воды упал обратно на постель. На звонки Юнги не отзывался. Сообщения в мессенджере прочитал, но молчал. Можно было спуститься на этаж и просто зайти, но бог знает что случится дальше. Оказывается, у него мощный хук. Кто бы подумал? При его-то скромных габаритах. Вторую скулу Хосок решил пока пожалеть. Взяв паузу, он заглянул в инсту. С каким-то мазохистским нетерпением нашёл аккаунт Чимина. Сделанное из-за руля фото дороги, явно уже где-то вдалеке от Лондона, красовалось на странице первым. А до него всё что угодно, кроме хоть каких-то следов последних дней. Будто и не было ничего. Собственно, ведь этого же он и хотел? На новые извинения и предложения всё же поговорить Юнги опять не отреагировал. Голова окончательно не прошла, по-прежнему походила на тяжёлый котёл, но каждое движение уже не причиняло прежних страданий. Хосок подумал, направился в гостиную испробовать старый способ. Мощные колонки радостно отозвались тяжёлыми басами. От вывернутого почти до предела регулятора громкости пол и стены начали подрагивать. Хосок с любопытством взглянул на часы, засекая время. "Убью", - пришло через рекордные семь минут. "Сначала придётся прийти в гнездо разврата", - парировал Хосок, не уменьшая звука. Входного звонка он, естественно, не услышал, так же, как и шагов. Юнги просто возник в комнате, вырвал пульт управления, одним нажатием на кнопку вырубил установку и зашвырнул его за диван. - Ну? - мрачно потребовал он. - Давай говори. - Юнги, прости, - искренне начал Хосок. - Вчера... Короче, не знаю, что на меня нашло. Правда, мне очень жаль! На хотелось бы дружбу из-за этого потерять. - Интересные у тебя представления о дружбе, - проворчал Юнги, глянул исподлобья и тоже с сожалением спросил: - Ты хоть лёд-то прикладывал или просто напился? Оказалось, на ногах Хосока держало только напряжение. Стоило понять, что друг по-прежнему друг, сил стоять не осталось. - Я вообще-то вчера хотел обсудить, как мы дальше с каналом поступим, - сказал он, рухнув в кресло. - Давай обсудим, - кивнул Юнги, устраиваясь на диване. - Ты, я так понимаю, с головой в эти фэшн-съёмки ушёл. Прятать глаза было не в привычках Юнги, и когда тот уставился на собственные сцепленные руки, Хосок сообразил: действительно конец. Не дружбе сейчас, но тем рабочим отношениям - однозначно. Придётся действительно искать другое жильё, попроще, а потом и их жизни разойдутся, станут слишком разными. Взрослых объединяют обстоятельства, они же и разводят. - Мне Намжун предложил работать с ним, - сообщил Юнги, после сомнений встретившись с ним взглядом. - Быть фотографом, оператором его блога, монтировать... Ну все эти дела, понимаешь. Хосок кивнул. Он успел заметить уровень дохода Намжуна. Надо полагать, с ним Юнги заработает больше, чем на их канале. Плюс стартовая площадка в мир моды. Не собирался друг всю жизнь снимать туристов и всякие свадьбы-семейные торжества. - Он же живёт на другом конце мира, - зачем-то попытался Хосок. - Он переезжает к Сокджину в Париж, - покачал головой Юнги. - Я решил согласиться, Хосок. У меня есть знакомые ребята, которые могут работать с тобой вместо меня. Будет не хуже. Если хочешь, я вас сведу. - Нет, не хочу, спасибо, - он сумел выдавить улыбку. - Я на самом деле решил завязать. Как-то идеи закончились пока. Может, отдохну, поднакоплю и потом. Осуждающе цокнув языком, Юнги осведомился: - Врать-то зачем? - Мог бы сделать вид, что поверил, - усмехнулся Хосок. В ответ тот пренебрежительно фыркнул. Будет жаль квартиры, жаль общения, страшно не хотелось терять, отпускать, но и истерить в очередной раз глупо. Нельзя держать близкого человека силой. - Хочешь, отснимем про запас материал, когда я в Лондон возвращаться буду, - непробиваемый и на показ саркастичный друг умел испытывать вину не меньше других. - Не всегда же такие долгие поездки, как в этот раз получилось. - Слушай, не парься! - Хосоку надоело грустить, будто легче кому-то станет от количества прожитых в депрессии минут. - Разберёмся по ходу дела. Сейчас я действительно не знаю, про что снимать. - Ладно. Помолчали. Хосок раздумывал, как будет выглядеть перед родителями своих учеников завтра с распухшей на одну сторону физиономией. Юнги перебирал какие-то свои мысли. Удобно было молчать вместе. Наверное, с ним одним. И ведь чуть не испортил дружбу вчерашней выходкой. - Что, кстати, вчера случилось, с чего тебя так прорвало? - будто уловив мысли, поинтересовался Юнги. - Да-а-а, - поморщился Хосок. - Смеяться будешь: очередной временный заскок на красивую мордашку. Чимин случился. - О господи! - выдохнул Юнги, закатив глаза. - Любишь же ты залипать на занятых. - Занятых? - Не помнишь что ли? Ещё в Америке тебе говорил про Тэхёна и его парня. - Подожди! - в голове заново перемешалось. - Я думал, Тэхён с Чонгуком встречается. Я их в Санта-Монике видел... Та сцена на пляже - совершенно точно ревность. Причём Тэхён неуклюже оправдывался, явно признавая право спортивного школьника ревновать. - Не знаю кто такой Чонгук, - ответил Юнги, - но встречается Тэхён с Чимином. По крайней мере, он везде про это говорит. Хосок не то чтобы обиделся или оскорбился за себя, скорее пришёл в замешательство. Пока чуть ранее изучал страничку Чимина, пришёл к выводу, что ведёт её очень самостоятельный и очень одинокий человек. Да, Тэхён мелькал на снимках, но исчезающе редко. Вот и доверяй после этого чужим соцсетям. Ещё большее замешательство его постигло следующим ранним утром, когда рассвет только-только занимался над столицей, а в квартиру кто-то настырно звонил. С трудом продрав глаза, Хосок отправился открывать в том же, в чём спал, и непонимающе уставился на Чимина, который по всем правилам времени и пространства давно должен был быть в Шотландии. - Что во фразе "Не вздумай снова приходить под каким-нибудь надуманным предлогом" было непонятно? - уточнил Хосок, зевая. - Я не хочу без тебя, - уверенным тоном огорошил Чимин. - Поехали со мной. - Ты спятил, - определился Хосок и попытался захлопнуть дверь. И опять обманчиво мягко-щенячий Чимин удивил реакцией - ногу успел впихнуть моментально. - Нет, я серьёзно, - он заговорил быстрее. - Поехали со мной. Мне самому странно, но раньше ни с кем не хотелось разделить этот мир, а с тобой хочу. Пожалуйста! Люди танцуют везде, ты можешь показывать что-то новое каждый раз. В той же Шотландии - кейли, хайланд, ледис-степ, кейп-бретон... - Я снимать не умею, - ответил Хосок, как будто это вообще имело какое-то значение. Не собирается же он в самом деле ехать куда глаза глядят с малознакомым парнем, пусть даже сексуальным как ад. - Всё Юнги делал. - Я умею, - отмёл сопротивление Чимин. Воспользовавшись чужой растерянностью, он просочился внутрь, очутившись в опасной близости в узком коридорчике. От него пахнуло особым духом салона автомобиля и усталости. Ехал что ли всю ночь? Судя по припухшим векам и покрасневшим глазам, так и есть. Точно сумасшедший. Вернулся с половины дороги и ведёт себя будто персонаж сопливой дорамы. Наверное, полагается запищать от радости, растечься лужицей и восторженно согласиться на всё? - Знаешь что? - окончательно проснулся Хосок. - Что? - с неменьшим вызовом спросил Чимин и мимолётно облизнулся. Эта мелочь решила исход. Хосок схватил его за шею, будто собирался придушить, может, и правда собирался, руки так и чесались, и с силой толкнул назад к стене. Под пальцами суматошно колотился пульс, Чимин вздёрнул подбородок, но не предпринял попытки высвободиться, лишь усмехнулся раздражающе-самодовольно. - Самоуверенный слишком, - рыкнул, почти уткнувшись лбом в лоб, Хосок. - Давно никто на место не ставил. - Попробуй, - он уже снова игрался, чем бесил и возбуждал одновременно, - вдруг получится. Даже прижатый к стене, в вылизывающие поцелуи Чимин продолжал улыбаться, явно чувствуя себя победившим провокатором. Цеплялся за майку Хосока, по-хозяйски пытался её стащить. Пришлось развернуть его спиной к себе, особо не заботясь, что он проедется щекой по фактурной штукатурке. Изгибаясь словно в танце, Чимин пытался прижаться задом к уже вставшему члену Хосока, но тот приспустил с него штаны, на этот раз справившись с молнией гораздо быстрее, наскоро облизал пальцы и вогнал их практически насухо. Чимин зашёлся в высоком стоне, судорожно пытаясь ухватиться хоть за что-то - А так тебе нравится, а? - укусил его за мочку уха Хосок, продолжая то ли растягивать, то ли уже откровенно трахать пальцами. - Да, - против ожидания выдавил Чимин между шумными выдохами. Видимо, переходить на корейский во время секса было у него в привычке. Разложить бы его прямо так, не раздевая до конца, здесь же на соседнем кухонном столе. Он бы, может, и не возражал. Но Хосок всё же потянул его, плохо соображающего, путающегося в штанинах, в спальню. А раздеть его всё же стоило, хотя бы только ради того, чтобы полюбоваться на идеальные мышцы, на то, как они перекатываются под раскрасневшейся кожей вслед за ласкающими губами и языком. Когда Хосок снова вставил ему теперь уже как следует смазанные пальцы, чтобы подготовить изнутри, никакой самонадеянности не оставалось. Растворившийся в подчинении и удовольствии от этого подчинения мальчишка. Красивый. Крышесносный. Он трахал его, распластанного на кровати, глубоко и резко, сам морщился хищным зверем от довольных вскриков после каждого толчка и представлял, как трётся о простыни болезненно-чувствительная головка. Чимин пытался приподнять бёдра, извиваясь большой кошкой, Хосок упёрся ему ладонью в позвоночник, придавив обратно, и гортанно скомандовал: - Сожмись вокруг! Почти мученически проскулив, тот сделал, что требовалось. Хороший, послушный мальчик. - Я.., - Чимин перервался на очередной восхитительный стон, - Я сейчас кончу... Такой чудесной гармонии у Хосока не было ни с кем. Он терпеть не мог перепачканной постели. Быстро перевернув одурманенного Чимина на спину, он втрахал его в оргазм за несколько движений, ощущая как скручивается спазмами прекрасное тело под ним. - Хён, - Чимин облизнул пересохшие губы, - хён, я хочу посмотреть, как ты... Почему он умудрился не спустить сразу же лишь от одних слов, Хосок не понял. Он выскользнул из него, побыстрее сдёрнул резинку, Чимин чуть приподнялся и упоительно отдрочил ему горячей ладонью, не отрывая голодного взгляда от растекающихся по молочной коже белых потёков. А когда он подцепил их кончиками пальцев и смачно облизал, Хосок с трудом не взвыл. - В следующий раз хочу отсосать, - бесстыдно сообщил Чимин, причмокнув. - Уверен, что следующий раз будет? День только начинался, но сил уже будто не было. Хосок растянулся на мягкой постели и уставился в потолок. - Но ты же поедешь со мной, - без сомнений ответил Чимин, устраиваясь рядом. - Кто сказал? Тот хмыкнул, прищурился и понимающе улыбнулся. Отпускать его не хотелось. Дурацкое ощущение, будто они знакомы сотню лет, накатило, накрыло с головой. Но у него же работа, ученики, квартира, друг этажом ниже. А у Чимина где-то Тэхён. - Что с лицом? - спросил тем временем Чимин. - С Юнги поспорили. - Ничего себе! Хосок сел и серьёзно посмотрел на Чимина. Ответный взгляд был не менее сосредоточенным. - Я ревнивый, - честно предупредил Хосок. - Никаких Тэхёнов быть не должно. - Хорошо, - очень прямо сказал тот. - И никаких "Эй, мы чисто по-дружески тут обнялись" тоже, - продолжил он. - Ладно,- буднично согласился Чимин, и отчего-то именно этой простоте Хосок поверил. - Я тоже собственник вообще-то, - в свою очередь поднялся... кто? его новый парень, наверное. - В тот день, когда решишь, что можешь с кем-то меня разделить, или что я могу с кем-то тобой поделиться, начинай искать себе другого. Чересчур много в интонации было сдерживаемой обиды, чтобы не догадаться - не набор красивых слов, каждое пережито и выстрадано. Условия обозначены. Пожалуй, наступило время открывать новую главу жизни.