Another's mind is a dark chamber

От Вандомской площади на авеню Монтень они возвращались подвыпившей и хохочущей компанией. Голова немного кружилась от шампанского и отличного концерта. По широкому, укрытому мягким ковром коридору девушки-блогеры шли уже босиком, избавившись от высоких и абсолютно невыносимых брендовых каблуков. Тэхён, единственный трезвый среди них, но не менее весёлый, что-то говорил в камеру, отставленную на расстояние вытянутой руки, и то одна, то другая норовили попасть с ним в кадр. Дурацкое, но опьяняющее ощущение счастья заполняло каждую клеточку. Чонгуку нравилось практически всё. Новые знакомые из разных уголков мира, постоянная красота и, чего скрывать, роскошь вокруг. Впервые за последние годы он столько времени проводил, оторвавшись от компьютера, и ни секунды не скучал о нём. Наверное, когда наступит пора возвращаться к блогу и тысячам комментариев, в которых придётся наводить порядок, он пожалеет об устроенном отпуске. Если вернётся. Неожиданно это «если» возникло в голове, когда сразу же после приезда в Париж вечером он засел в баре гостиницы с мужем одной из блогеров. Мужем, личным фотографом, менеджером, со-моделью в инстаграме и вообще правой рукой. Весь мир, в котором жил Тэхён, открылся с иной стороны. Бизнес. У него полноценное предприятие, завязанное на нём самом. И если удастся основать собственную марку или хотя бы добиться признания в качестве приглашённого дизайнера, к чему стремился Тэхён, ему нужна будет команда. Ему уже сейчас нужна команда, потому что справляться в одиночку практически нереально. И если уж признавать этот бизнес своим основным занятием, им обоим нужно учиться не тому, чему они собирались. Тэхёну не фотографии, а дизайну, ему не информационным технологиям, а чему-то, связанному с управлением. Утром, открыв глаза в номере на одного, Чонгук сообразил: все его головокружительные планы ломаются о существенную деталь. Тэхён не приглашал его в своё будущее. Да и он не собирался туда. Потому что сколько продлится нынешняя интермиссия? Предыдущей хватило на несколько лет. И что он будет делать, когда случится очередная фаза? Сколько фаз он в принципе сможет выдержать рядом? А родители, которые вполне понятно ожидали от сына, любимца девочек, полноценную семью и бейсбольную команду внуков. Вряд ли они смогут легко смириться, когда узнают, что парень из Нью-Йорка не просто друг. Слишком много доводов против. Но нынешним вечером все мысли вынесло из головы. Они просто радовались жизни и смеялись над каждой глупостью. Постепенно все разошлись по номерам. Они с Тэхёном жили в самом конце коридора, так что в итоге шагали вдвоём. - Спокойной ночи, Гук, - пожелал Тэхён, остановившись возле своей двери. - Спокойной ночи, ТэТэ, - ответил он и развернулся к своей напротив, разыскивая в кармане пиджака ключ. За спиной стало тихо. Давно пора было раздаться щелчку открываемого и закрываемого замка, но его не было. А в затылке и шее опять появилось привычное ощущение чужого взгляда. С того нью-йоркского вечера, когда он попросил Тэхёна не лезть к нему с заигрываниями, тот действительно никак не посягал на его неприкосновенность. Даже намёков двусмысленных не отпускал. Но начал смотреть, и описать его взгляды Чонгук был не в состоянии. Голодные. Раздевающие. Провоцирующие. Или всё сразу. Чёрт возьми, его они до одури будоражили! Сильнее любых возможных грязных разговоров. Он оглянулся. Тэхён стоял через коридор, прислонившись спиной к стене возле входа в номер, и действительно изучал его без какого-либо смущения. Можно было проигнорировать, как и много раз до этого, можно было попросить прекратить и подобные заигрывания тоже. Чонгук вынул руку из кармана и повернулся. До противоположной стены оказалось ровно пять шагов. Глаза Тэхён опустил, но появившаяся сдерживаемая улыбка, закушенная нижняя губа и тёплый едва уловимый цветочный запах били по голове ничуть не меньше. Вылавливая из его ладони ключ от люкса, Чонгук с пугающей остротой понял, что хочет Тэхёна до тёмной пелены под веками, что в паху скручивалось лишь от того, что он дышал рядом. И не нужно было прежней сексуальной дикости. Теперь уже ему хотелось не просто взять, а поглотить целиком, чтобы не смог уйти никогда и никуда. Внутрь номера он Тэхёна практически втолкнул, каким-то чудом сдерживаясь, чтобы не начать сдирать с него французскую подаренную одежду прямо в коридоре. А потом рука Тэхёна скользнула ему по шее на затылок, влажные губы поймали его верхнюю губу, и остатки самообладания снесло к чертям. Он плохо соображал, что делает. Через бивший набатом в ушах пульс доносился какой-то грохот – наверное, они своротили одну из ваз с цветами, что-то с треском разорвалось, по полу глухо застучали отлетевшие пуговицы. Реальным оставались лишь их порхающие друг навстречу другу языки, засасывающие поцелуи, обнажившаяся кожа цвета корицы, тяжёлое судорожное дыхание и бешеный болезненный стояк в узких брюках. Тэхён толкнул его в первое подвернувшееся кресло. Изящная мебель покачнулась под их весом, но устояла. От слишком большой подушки под спиной сидеть было неудобно, удерживать Тэхёна на себе и целовать не получалось, и тот начал змеёй соскальзывать по нему вниз на пол. Оставляя следы от зубов по всему телу, втягивая кожу на животе. Завтра путь его рта можно будет проследить по синякам. Пока он, став на колени, расправлялся с ремнём и застёжкой на брюках, Чонгук приоткрыл его идеальные губы и протолкнул между ними пальцы. Тэхён облизал их с явным обещанием, прикусил подушечки. А потом стянул с него остатки одежды, чуть отстранился, облизнулся, и дальше оставалось лишь цепляться за подлокотники. Сколько раз до этого Тэхён делал ему минет, Чонгук не сосчитал бы. Но никогда – так. Раньше каждому хотелось лишь урвать собственный кусок кайфа, а второй был всего-то живым инструментом. Сейчас его намеренно изводили, выцеловывая каждую венку, каждый миллиметр, с прикмокиванием обсасывая головку, легко вбирая внутрь на всю длину. Волшебный язык выскальзывал в нижней точке, проходясь по мошонке. Чонгук услышал чей-то громкий высокий стон и не сразу сообразил, что вылетел он из его горла. Чонгуку всегда казалось, что кричать и скулить в голос должен тот, кого имеют. Но уняться не мог и не хотел. Любые принципы и правила давно уже шли лесом. Он весь будто оголённый нерв сейчас, исходящий наслаждением. Ладони Тэхёна невесомо скользнули по бёдрам, лёгко прошлись по промежности. Чонгук захлебнулся воздухом. Надо остановить его, есть же границы, за которые нельзя… Оказалось – нет их, окончательно рухнули. Его пальцы неожиданно легко проникли, умело нащупывая нужные точки. Извиваясь в кресле, едва не выломав подлокотники, наплевав на то, что мог уже перебудить всех соседей, Чонгук был готов кончить безжалостно оттраханный ртом и пальцами Тэхёна, и плевать, что через полчаса станет мучительно стыдно. Но тот со звонким звуком в последний раз втянул его и отпустил. Открыв с силой зажмуренные веки, Чонгук увидел, что Тэхён навис над ним и охрипло, но очень чётко произнёс: - Хочу тебя очень глубоко в себе. Собственные, уставшие от непривычных криков связки выдали такое же низкое: - О, ты меня получишь. Паузы по пути к огромной кровати хватило, чтобы хоть немного отдышаться и не спустить сразу, едва вставив призывно изогнувшемуся Тэхёну. Было сногсшибательно узко и горячо, своя растянутая мышца отзывалась на каждое движение, и чёрт! он сейчас понимал, почему Тэхёну нравилось трахать и быть оттраханным одновременно. А тот уже насаживался сам, резко и действительно глубоко. Поймав в ладонь его член, Чонгук отдрочил ему, подталкивая к финалу, заставляя утробно рычать, вцепившись в подушку зубами. По пальцам потекло вязкое, но Тэхён не остановился, лишь оглянулся и с абсолютно блядской усмешкой потребовал: - Давай, твоя очередь. Когда-нибудь он кончит в него без резинки и втрахает обратно вытекающую сперму, успел подумать Чонгук прежде, чем оглохнуть от оргазма. Чуть отодвинувшись в сторону от мокрого пятна, Тэхён растянулся на животе и явно нежился после полученного удовольствия. Кошачьего мурлыканья не хватало. Ожидая любой реакции, Чонгук устроился рядом, погладил расслабленную спину, поцеловал смуглую шею под осветлёнными волосами. Поведя плечами, Тэхён развернул руку на подушке раскрытой ладонью вверх и, когда Чонгук накрыл её своей, осторожно сцепился с ним пальцами. Было хорошо, тепло и безмятежно. В голове блаженная пустота, и очень клонило в сон. Чонгук не успел остановить свой разморённый мозг, и язык сам повернулся: - Люблю тебя. Разомлевшее было тело моментально окаменело, едва он понял, что только что сказал. Подобный страх в последний раз он испытывал, загружая первое видео в сеть. Глупый, иррациональный, ведь ничего ужасного не произойдёт, если его отвергнут. Ничего ужасного, кроме проигрыша по всем ставкам. Тэхён довольно улыбнулся, не открывая глаз, поёрзал на подушке, устраиваясь удобнее, и сильнее сжал переплетённые пальцы. Не то, чего хотелось бы, но, по крайней мере, не насмешка и отказ. Подавив вздох, Чонгук собрался встать. Не дело – спать в обнимку. Слишком для парочек. - Давай ты всё-таки переедешь ко мне, - прервал его намерения Тэхён, всё же возвращаясь из полусонного состояния и не отпуская ладони. - Нет, - в этом Чонгук не сомневался ни капли. - Упрямый какой, - проворчал Тэхён. – Тогда хотя бы признай, что хочешь быть и работать со мной постоянно, а не на полгода. Отстранившись и всё же высвободив руку, Чонгук приподнялся на локте и изучающее пригляделся к нему. - Ты сейчас со мной трахнулся, чтобы заполучить работника? Тот развернулся на спину, неверяще уставился в ответ и выдал: - Идиот! Мне проще заплатить кому-нибудь и посадить на контракт, чем вот это всё. Я думал, ты достаточно на меня насмотрелся, чтобы понимать. Не ожидал, что нужно вслух очевидное говорить… Чонгук накрыл его губы ладонью, чтобы остановить поток возмущения. Тэхён захлопал широко распахнувшимися глазами. - Просто честно ответь: ты меня любишь? – попросил Чонгук и убрал руку. Он на секунду зажмурился, набрал воздуха, выпалил: - Да! – и уже глухо и обречённо продолжил: - Да, я люблю тебя, Чон Чонгук, упёртый ты баран. - Видишь, это совсем несложно, - между поцелуями улыбнулся Чонгук. - Я не умею такое, это самое сложное, что я говорил, - шепнул Тэхён, заново сцепляясь с ним руками и ногами. Уже проваливаясь в сон, Чонгук услышал: - Пожалуйста, не оставляй меня. А может, ему просто показалось.