Четыре утра с копейками

В очередной раз взглянув на часы, Леон здорово удивился: так много пробежали, а прошло всего 17 минут. Итого уже почти четыре утра с копейками. Безумно хотелось поспать, хотя бы несколько часов. Сам Леон не переносил такого состояния, собственное тело давало много погрешностей. Приходилось часто смаргивать сонную пелену с глаз, от чего Леон раздражался ещё сильнее. Да еще и Эшли то спотыкалась о камни, то влетала в паутину. Когда в очередной раз Леон чудом не попал в капкан, а следом - и на растяжку, он твёрдо, а про себя ещё и матом, решил, что нужен отдых. Пока они пытались найти подходящее место, прошли ещё полчаса. По пути попадались лишь ветхие хибары, насквозь продуваемые сараи и ни одного капитального строения. Леон начинал корить самого себя за то, что переоценил свои силы и не подумал об отдыхе раньше, когда была возможность. Почему не предусмотрел? Наверное, забыл, что с ним хрупкая девушка и всё подстраивать нужно именно под неё. А ведь совсем недавно они прошли маленькую деревушку, в которой, на удивление, никого не было. Бесила собственная опрометчивость и запредельная уверенность в себе. Хотя сам бы спокойно всю ночь прошёл, поспал бы, где-нибудь прислонившись, пару часиков и дальше пошёл, но не с президентской дочкой. Та, в свою очередь, почти не отвлекала, даже не зевала, просто плелась за Леоном, с трудом переставляя ноги. Мужчине оставалось следить, чтоб девчонка не попала в капкан. Голова уже болела от таких усилий – следить сразу за двоими. По идее, рассвет ожидался в районе шести утра, но из-за тумана и смога его приход будет малозаметен. «И это нам только на руку», - подметил про себя Леон. — Эшли, смотри, – он указал вперёд. На равнине между двумя холмами проходила тропинка, слева от которой стояло здание. При приближении к нему стало ясно, что здание не жилое, а в своё время было скорее общественным, может, даже магазином, ну или около того. Обойдя дом кругом, а затем войдя внутрь, Леон быстро осмотрел все комнаты. — Можешь заходить, – спрятав пистолет в кобуру, обратился он к Эшли. Здание состояло из холла, в котором они и находились, и нескольких комнат поменьше. По всему холлу валялись высокие стулья, разная посуда, полки и витрины, больше похожие на шкафы - видимо, здесь когда-то был паб. Паб, в котором каким-то чудом обнаружилась-таки кровать. Перетащив её в самую большую комнату, Леон содрал отсыревшую простынь и выбросил из помещения вслед за стульями и прочим хламом. Потоптавшись у кровати, Эшли слегка поежилась. — Леон… — неуверенно позвала она. — Знаю, спать на ней будет сложно, но ты должна попробовать, – заботливо отряхнув матрас, сказал Леон. — А ты? Я подвинусь, – в глазах девушки отчётливо читался страх остаться одной. Да и просто страх, в целом: для неё было важно, чтобы в любой момент протяни она руку - та обязательно коснётся Леона. — Я тоже отдохну, только ещё раз всё проверю. Расслабься, – посоветовал мужчина и огляделся. Он поднял самые целые шкафы - не отсыревшие и не трухлявые на вид. Сейчас Леон не мог дать себе гарантии, что не отключится сразу, как только примет горизонтальное положение, поэтому решил перестраховаться. Задвинув шкафами окна, на одну из полок каждого такого шкафа Леон поставил по одному найденному стеклянному стакану. На самый краешек. Если ему удастся заснуть, а кто-то решит забраться через окно, от звука разбитого стекла он непременно проснётся. Тем более, здешнее коренное население деликатностью не отличается. Оглядев ещё раз комнату, Леон проверил, всё ли он учёл. Зверски хотелось покурить и потрахаться. Леон бы многое отдал сейчас, чтобы совместить эти два приятных занятия. Первое ещё можно было себе организовать, а вот со вторым были некоторые сложности. Единственный вариант - это помочь себе самому. Ну… ручная работа, клуб «умелые ручки» и т.д. На этой почве часто раздражала Эшли со своей юбкой, ногами и грудью. Действительно раздражала: ни потрогать, ни посмотреть. Иногда даже разговаривать с ней лишний раз не хотелось. Вот нравилась она Леону такая, как сейчас. Если бы они и дальше шли, то она бы сейчас молчала и, немного ссутулившись, смотрела под ноги. Никаким боком не задевала бы его мужскую физиологию. Чтоб её, эту физиологию. «Да чёрт возьми, я люблю брюнеток!» — напомнил сам себе мужчина.