Четыре утра с копейками

Леон стоял посередине комнаты, спиной к девушке, как на распутье. Похлопав себя по карманам, он нащупал пачку сигарет, достал одну и долго мял её в руках: тоже отсырела. Эшли же сосредоточенным и совсем не сонным взглядом следила за каждым движением мужчины. Казалось, вот-вот что-то спросит, но она молчала. Тяжело вздохнув, мужчина не без раздражения спрятал сигарету назад. Девушка подвинулась ровно настолько, чтобы не упасть самой. Места было действительно мало, но Леон все же приткнулся и, наконец, немного расслабился. Эшли тут же зашевелилась под боком, принимая удобную позу и невольно прижимаясь к Леону. Мужчина даже слегка улыбнулся – приятно, как-никак. Прошло совсем немного времени, как девушка начала посапывать, а сам Леон, вслушиваясь в тишину, следил за потолком и не заметил, как уснул. По ощущениям он так и не понял, спал он или нет. Состояние было разбитое, а самочувствие - ещё хуже, чем раньше. Казалось, он только и делал, что думал и слушал ветер. Но всё же в какой-то момент, когда дискомфорт стал неприлично сильным, Леон открыл глаза. Эшли тихо сопела, уткнувшись носом ему в плечо. Аккуратно приподнявшись на локтях, Кеннеди глянул на дверь, из щели под которой пробивалась яркая полоска света. «Значит, всё же спал», - заключил он про себя. Прикинув, сколько времени и убедившись, что стаканы на месте, Леон решил всё-таки обратить внимание на самого себя. У него стоял. Неприятное ноющее чувство. Брюки смялись и давили так, что неосторожное движение грозило кастрацией. Рука сама дёрнулась поправить брюки, но Леон себя остановил: мало ли, вдруг Эшли не спится. Спустил ноги с кровати, а потом, перенеся вес на руку, не спеша встал: во-первых, чтобы сильно не шуметь, а во-вторых, чтобы ничего себе не сломать из нужного. Пока тихо отодвигал шкаф от входной двери, думал, что всё совсем плохо. Забыл про собственные ловушки и едва успел поймать летящий вниз стакан. А самому даже смешно - ей богу, как мальчишка. Что это ещё за утренний стояк? Идиотизм. На улице моросило, но это не помешало Леону достать сигарету и сунуть её в рот. Прислонившись к стене и несколько раз чиркнув зажигалкой, он, наконец, прикурил. Пара глубоких затяжек - и в голове, вроде, рассвет. Оставив сигарету в губах, расстегнул ремень, затем - пуговицу и молнию брюк. Прищурив один глаз, сделал ещё одну затяжку. Рукой, не занятой сигаретой, оттянул резинку трусов и перед тем, как запустить в них руку, зачем-то огляделся. Можно подумать, местные жители отличались особым любопытством и любовью к тихому сидению в засаде. Опять же, смешно. И Эшли ждать не стоит: она, проснувшись сейчас одна в кровати, просто подняла бы ор и вряд ли сама решилась бы выходить на улицу. Но осторожность не пропьёшь, тем более приобретенную собственным трудом. Блаженно прикрыв глаза, он сделал пару медленных движений рукой, выдохнув дым куда-то вниз. Давно он этого не делал. Даже соскучился, что ли. Хотелось растянуть удовольствие, и чтобы сигарета тоже не кончалась. Если подумать, то секс у него в последний раз был недели две назад. А с тех пор, как он попал в эту испанскую глушь, не было времени ни на себя, ни на свои потребности. Казалось, чтобы кончить, ему хватило бы всего несколько резких движений. Но он тянул. Неизвестно, когда теперь удастся порадовать своё тело. Леон медленно двигал рукой, облизывал пересохшие губы и глотал крепкий дым вместе со своими тихими стонами. Он непроизвольно двигал бедрами, и всё тело иногда бросало в дрожь. Стало жарко, горели щёки и хотелось всё с себя снять, подставить разгоряченное тело под ледяной дождик. Леон, аккуратно держа сигарету пальцами, той же рукой задрал чёрную прорезиненную водолазку повыше, оголяя рельефные кубики пресса. Мелкие капли дождя впивались иголочками в только что оголившийся живот. Хотелось насладиться этими секундами на неделю вперёд.