Глава VIII
29 марта 2021 г., 18:22
Примечания:
Ну, тип здрасте. Давно не виделись /неловко оглядывается по сторонам/ Ну, вот продолжение. Я обещала после того как наберется 20, но уже там 22 голоса. Поэтому вот.
Тут немного прошло, немного странностей, немного непоняток. Путанец, особенно с ГГ, которая решила зациклится на одной мысли... Ну, это только на одну главу! На эту ᕕ( ᐛ )ᕗ
А дальше там будет поспокойнее, не будет такой путаницы. Персонажи понаберутся мозгов (¬‿¬ )
Да простит меня бета, за такое количество текста и ошибок m(_ _)m
Остановившись в проходе между камерой пыток и коридором, Мидзу шумно сглотнула, закрыв глаза.
Перед тем, как дверь наконец открылась, и была снята магия запечатывания, убийца драконов через раз слышала крики людей, наполненные страхом, ужасом, отчаянием. Если бы она не знала, почему в этом месте слышны крики, она бы подумала, что там находится какой-нибудь магический или мутировавший из-за тёмной магии демона монстр. Но нет. Там находилась Фортуна. Но было ещё кое-что неприятное. Из-за своего острого обоняния, стоило двери открыться, как она почувствовала неприятные запахи. Самый яркий — запах металла, смешанный с запахом сырости и плесени.
От этого Мидзу ощутила головокружение, а по телу пробежала дрожь. Пусть и на мгновение, однако она увидела знакомое ей существо. В этот момент Фортуна напоминала древнего бога Хаоса, что был изображен на острове союза нейтральных гильдий. То божество особенно выделялось среди других тёмных божеств.
Она не помнила причину, по которой не интересовалась ими, но почему-то запомнила некоторые фрески и изображения. Довольно странно и смешно.
Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Драгнил снова открыла глаза.
Первая её реакция, стоило всмотреться, — страх. Вся эта стража, рыцари, некоторые рабочие камеры пыток… Они все стали своеобразной декорацией помещения. А некоторые даже были соединены с орудиями пыток. Это было довольно будоражаще и пугающе.
Будоражаще — иной взгляд на мучения, пытки, способы убийств и издевательств. Пугающе — подобным образом никто и никогда не сможет быстро умереть.
Только вот с чего всё началось? Как они смогли довести её до такого состояния? Что они сказали? Также было и с Минервой? Нет. Не так. Это древнее создание просто не могло «промахнуться», тем более, что стоило говорить о её маги? Нет, здесь лучше будет сказать, что само естество подчинялось ей и её желанию.
Непонятно. Странно. Запутанно.
Что ещё было странным, так это их заключение. Если учитывать все факторы, то Фортуну должны были отправить в Совет, чтобы те заключили её в тюремную сферу и наложили запечатывающие руны, ошейник против магии. Какой нормальный, даже если он невероятно сильный волшебник, сможет так идеально контролировать свою магию? Фортуна уничтожила ровно половину города, а где заканчивалось заклинание, была почти идеально ровная граница.
Может и не сразу, но это должны были заметить. В отличие от остальных, Мидзу с самого начала знала, что та специально промахнулась, чтобы посеять страх в душе и сознании Минервы. Но как ей кажется, у Минервы были бы совсем другие эмоции. Не страх. Скорее всего, ненависть, желание убить как её, так и Фортуну.
— Ах, что я вижу? — дёрнувшись от столь резкого голоса, прозвучавшего за спиной, Мидзу сделала шаг назад, разворачиваясь полубоком и готовясь атаковать. Только этому было не суждено сбыться. За её спиной стояла Фортуна с лёгкой улыбкой и презрительным взглядом.
Да, теперь перед ней предстало именно то существо, с которым она в первый раз познакомилась и почти не сдохла.
— Морской убийце неприятно смотреть на мёртвые тела? — издав какой-то странный, не свойственный человеку смешок, Фортуна склонила голову на бок. Альбинос подняла и протянула руку, прикасаясь кончиками пальцев к уголкам глаз.
— Не совсем, — сглотнув, Мидзу ощущала, как она начинала потеть, а руки пробивала мелкая дрожь. Но почему? Она видела, как убивают других, она сама убивала, и следовательно, не могла бояться смерти… Или она боялась совсем не этого, а саму причину?
Наблюдая за быстро меняющимся выражением лица морской волшебницы, Фортуна всё шире и шире улыбалась.
Эта девчонка думала, что может идеально контролировать своё выражение лица — увы! В таких неожиданных моментах даже самый бесстрашный может дёрнуться, потеряв контроль. Что стоит говорить о ребёнке, утратившем связь с миром на семь лет? Подобные попытки в глазах Фортуны выглядели не лучше, чем ребячество. Смешно да и только.
— А ты уверена в своих словах? — резко переместив руку на плечо убийцы драконов, Фортуна притянула Мидзу к себе, заглядывая той в глаза.
Эти слова прозвучали довольно странно для них обеих. Фортуне казалось, что она слишком наседает на этого ребёнка, что не вернулась в свою колею, и той надо дать чуть больше времени, чтобы она могла дальше спокойно идти вперёд и достаточно хорошо овладеть собой, а там уже и своей магией. В то же время для драгонслеер слова Фортуны прозвучали как угроза. Ей казалось, что этот древний монстр себя более не контролирует и специально заставляет ощущать страх, а внутренний голос с инстинктом самосохранения, что обычно очень крепко спит, бьёт тревогу и во всю кричит: «Уходи! Беги! Не оглядывайся!» — словно Фортуна теряла над собой контроль.
И если обычно Мидзу прислушивалась к этим ощущениям, то сейчас она отказывалась. Ей казалось, что, если она отвернется и уйдёт, то может упустить нечто очень важное, из-за чего потом будет жалеть. Поэтому вместо того, чтобы пытаться оттолкнуть от себя альбиноса, она продолжила стоять на месте.
Шумно сглотнув, Мидзу отвела взгляд в сторону, но потом снова посмотрела в глаза существу, перед которым испытывала страх. В подобные моменты хотелось спрятаться от внимательного и пронзительного взгляда. Когда на тебя смотрят таким образом, кажется, что этот человек знает о тебе всё, видит тебя насквозь, может предугадать все твои действия, движения, слова. А Фортуна была среди таких. Это странное ощущение, что тебя читают как открытую книгу, пугало. Очень сильно пугало, особенно её.
Она всегда старалась сделать вид, будто у неё нет слабости, что она сильнее, знает своего противника лучше. Нет. Так и есть. Так и должно быть. Она должна быть сильнее тех, кто бросил ей вызов или тех, кому бросает вызов она сама. Проигрывать и принимать поражения сложно, больно. Для неё. Иногда поражение означает одно — смерть. И, если проиграет, то для неё это будет равносильно тому, что всё потеряно… Такого не должно быть!
— Страх? Высокомерие? Эгоизм? Наглость? Глупость? — не отрывая своего взгляда от глаз морской волшебницы, Фортуна видела множество эмоций, что проскальзывали в сознании. Но отчётливо она увидела то, что любая проскочившая эмоция ярко вспыхивала, а потом угасала. Всё это происходило в течении одного жалкого момента. Этот ребёнок просто подавляла их, неосознанно используя самовнушение, равняясь на какие-то свои ценности, то, что она поставила перед собой. Какая-то цель, человек, статус?
Наблюдая за этим вихрем вспыхивающих и угасающих эмоций, Фортуна хмурилась и не понимала, что произошло. Что стало резким толчком к таким бурлящим мыслям, которые она должна сейчас испытать на себе, чтобы всё начало проноситься и путаться? Вызывать такой диссонанс и отрицание?
Её слова или эмоции? Или что-то произошло до того, как она снова сюда заявилась и дала о себе знать? А она просто послужила своеобразным толчком в эту бездну? Может быть и такое, не стоит отрицать.
За всю жизнь рядом с этим ребёнком находились те, кого действительно стоило опасаться, хотя она этого и не осознавала. Большинство тех, кого стоило бояться, спокойно жили, делали обычную и простую работу или как некоторые — устраивались в гильдии, выполняя заказы. Подобные ребята знали себе цену, они понимали, что хорошо и плохо. Они проходили целый ряд испытаний, созданных самой жизнью, реальностью и судьбой. Только каждый делал свой выбор на этом пути.
— Хах, вот оно как, — прищурившись, Фортуна хмыкнула. Саморазрушение. Вот что сейчас происходило. Этот ребёнок начинала противоречить самой себе, противоречить своему прошлому и настоящему. Она не хотела быть той, кем была в нейтральной гильдии, но и не желала отказываться от самой себя, чтобы не оттолкнуть единственного живого и драгоценного члена семьи. И при этом всём преобладала её эмоциональная скованность.
— Что же мне с тобой делать, Мидзу? Или Амэри? Но эти личности являются одним человеком, дорогая? — выдав слабую и спокойную улыбку, на которую она была способна, Фортуна обеспокоилась тем, что глаза драгонслеер потускнели, хотя мгновение назад были наполнены эмоциями. Словно она сама их и подавляла, отказывалась от истинной себя, создавая новую маску, с которой познакомятся другие и с которой она будет жить.
Нет. Так не пойдёт. Фортуне это не нравилось. Она не согласна смотреть на это безэмоциональное лицо со взглядом дохлой рыбы. Она не хотела наблюдать за очередным саморазрушением. Большинство тех, кто её заинтересовал и кому она помогла, закончили почти также, разве что после саморазрушения было два исхода. Одни сразу или через некоторое время умирали, другие становились безумцами, потерявшимися в себе, а их магия выходила из-под контроля, у других же она полностью исчезала.
— Дорогая, даже не думай о том, чтобы сбежать — невозможно. Эта госпожа против, — оскалившись, вторую руку Фортуна расположила на лбу драгонслеер, вырисовывая странные и непонятные руны, исчезающие, стоило ей закончить одну, а следом и другую. — До тех пор, пока не будет ответа, ты не сможешь выбраться, — заканчивая последнюю руну, Фортнуа наконец ощутила хоть какое-то движение, как эмоциональное, так и физическое со стороны Мидзу. Казалось, словно она пришла в себя, но увы.
Мидзу открывала и закрывала рот, словно хотела что-то сказать, но слов не было. Мидзу казалось, что ей что-то мешало, сколько бы раз она не старалась говорить или действовать. Словно что-то сдерживало. Мешало. Душило. Не позволяло. А Фортуна наблюдала. Она молча смотрела, словно чего-то ожидала.
Мидзу даже казалось, что Фортуна смотрела на неё с насмешкой, забавляясь с ситуации, с того, что с ней происходило. Даже если бы всё было иначе. Но её мысли, страхи, беспокойства — смешались. Они не позволяли трезво рассуждать. Или может быть она сама отказывалась это делать?
И действительно, мысли Мидзу ошибочны. То, что было изначально — это попытки показать истину, позволить оголить свою сущность, чтобы этот ребенок продолжила дальше развиваться и встала на один уровень с теми, кого она помнила. А может даже бы и превзошла.
Фортуна желала увидеть настоящую сущность. Настоящее «я». Истинную натуру морской убийцы драконов.
Если забрать её магию, перекрыв все пути становления истинным драконом — Мидзу станет волшебницей с обычной магией элемента воды. А может быть, станет обычным человеком, если что-то повредить при извлечении магии.
В первую очередь Фортуна хотела избавить этого ребенка от сдерживающих её цепей — страха и гнева. Под влиянием этих эмоций всегда происходило что-то особенно красивое и невероятное. Только была и обратная сторона — цена за силу, обретённую под воздействием этих эмоций.
— Ты перестала понимать саму себя и свои эмоции, — Фортуна накрыла глаза ладонью, и в её взгляде проскочила печаль. В какой-то степени она была виновата в том, что происходило сейчас. Если какое-то время назад было всё в порядке, то стоило этому ребёнку оказаться под её влиянием — произошло такое.
— Я… Я не… — резко убрав чужую руку с лица, Мидзу сделала всего шаг назад. Но кажется, этот единственный шаг был последним, что она могла сделать осознанно, поскольку в следующую секунду осела на пол, хватаясь за голову. Она ничего не понимала. Она отказывалась понимать.
Вот она стоит за закрытой дверью, через раз слышит крики, на которые никак не реагирует, а только подавляет своё отвращение к дворцовым темницам Фиора. В следующий момент она видит жёлто-зеленый белок глаза и чёрную, неровную полоску зрачка. Так бывает у некоторых змей. А после… она теряется. Всё словно тускнеет, девочка противится своему внутреннему голосу, отрицая побег и ссылаясь на то, что остаться будет лучше.
И вот этот момент. В голове начал твориться полный беспорядок. Мысли путались между собой, некоторые накладывались одна поверх другой, вызывая дикую головную боль. В сознании творился полнейший хаос. Но почему-то слова, которые говорила Фортуна, не исчезали в этом хаосе, а продолжали отдаваться эхом, только усиливая сумятицу и вызывая пульсирующую боль в висках, словно по ним били молотком.
Ей казалось, что никто не сможет достичь такого, чтобы только один вид или упоминание о нём пугало. Даже тот же Зереф, оказавшийся на острове Небесного волка, казался обычным нормальным человеком, которому четыреста лет, если не больше. Даже тот самый Акнология не был столь устрашающим.
Это существо не могло быть кем-то нормальным. Не могло!
— Видимо, я действительно поспешила, — выдохнув, Фортуна отвела взгляд в сторону. Давненько она не чувствовала подобного рода эмоцию. Вину. Она была виновата в том, что это дитя оказалась в таком состоянии. Тем более, она забыла, насколько люди хрупки.
Это не древняя Эра, существовавшая до снисхождения Высших существ, сейчас считающихся выдумкой. Это время являлось довольно спокойным, здесь не было нужды бороться за место под солнцем и выживать любой ценой. Тем более, уже хорошо, что запрещенное заклинание древности не оставило своего тёмного следа. Оно не застопорило их на одном месте. Не уничтожило без следа.
— Неприятно осознавать то, что вы пропустили семь лет. Непривычно видеть изменившийся мир и тяжело понимать, что ты когда-то знал, и что когда-то было ценным и дорогим — стало ничем, всего лишь обрывком твоих воспоминаний, которые исчезнут со временем.
Фортуна говорила тихо, но непонятно, обращалась ли она к морской убийце драконов или говорила самой себе, напоминая, что она больше не человек. Для них понятие времени, реальности, правды — совсем другое.
Вздохнув, Фортуна присела перед резко побледневшей и дёрнувшейся убийцей драконов.
— Смотри внимательно. Ничего не упусти. Это всё, что я могу для тебя сделать, увы, — подняв руку, Фортуна не ждала, когда убийца драконов снова попытается заговорить, она прикоснулась ко лбу волшебницы, где раньше рисовала руны. — «Потому что, допустив ошибку, ты больше не проснёшься.»
Как только она прикоснулась к рунам, те образовали печать и быстро исчезли. А Мидзу же в последний раз взглянула на Фортуну, падая на пол. Ей казалось, что всё вокруг окутывал плотный туман, а некогда давящий на уши звон сменился на тихий и спокойный шум воды.
Поймав тело девчонки, Фортуна заглянула в комнату пыток. Фыркнув, она отдала мысленный приказ своим змеям, прятавшимся в её тени, чтобы те уничтожили все улики, оставленные ей и Мидзу. Опустив взгляд, она посмотрела на ребёнка противоречивым взглядом.
Фортуна будет надеяться на то, что не сильно поспешила со своими добрыми побуждениями, и они снова не обратились против неё. Как в те разы. Но что случилось бы, если этот ребёнок умудрилась столкнуться с внутренними демонами?
После пробуждения и возвращения с Тенрю, что она и делала, так это старалась перешагнуть через себя. Она пыталась откусить больше, чем могла. Такое рвение отрицательно скажется в будущем, стоит ей немного подрасти и увеличить свою магию.
В лучшем случае, она потерялась бы во тьме разума, просто став сумасшедшей, но оставшись в живых. В худшем… это могло бы привести к разным исходам — от потери магии и очень мощному выбросу энергии до уподобления Акнологии. Появление второго подобного дракона, тем более реально существующей стихии, которой больше, чем какой-либо другой в реальном мире, могло вызвать очень большую катастрофу.
Самое смешное то, что все думали, будто драконы могущественны, и тот король, что у них был — сильнее других. Как же досадно, что эти мнения были ошибочны. Истинный страх представляли драконы элементов. Ветер существует везде, также и вода, почти во всём живом. Огонь, находящийся за десятки, сотни километрами вниз. Сама Земля.
— Я не хочу жалеть о поспешном решении, — медленно шагая по пустому коридору, Фортуна развеивала свою магию, которую наложила, стоило ей и этому ребёнку оказаться рядом с тюрьмой Фиора. Ещё в тот момент у короля были какие-то планы на неё и эту девчонку. И, как выяснилось позже, не ошиблась.
Использовать её, могущественного монстра Древней Эры, что могла только своим мимолётным появлением всполошить целый мир? Богов, демонов и людей? Довольно смешно. Такое могло сработать с обычными волшебниками, но не с ней.
Тяжело выдохнув, Фортуна подняла на руки Мидзу. Ей стоило вернуть её обратно в гостиницу гильдии, чтобы о ней не начали волноваться и не навели лишнего шума. Заодно она передаст кое-что Драгнил-младшей через иксида. Пока что это единственное создание, находящееся рядом с ней, которому она может доверять. Пусть Мидзу своеобразно ведёт себя со своим питомцем, но она никогда не обидит его и не предаст.
Полностью развеяв свою магию, Фортуна собиралась просто телепортироваться в здание гильдии «Хвост феи», но остановилась. Она ощутила довольно знакомое присутствие нескольких существ, одно из которых было её непутёвым учеником, второе — тем, кого она никак не ожидала увидеть — последователем Каймина или стоит сказать, что это был сам Каймин. Были ещё некоторые, но их ауры она не узнавала. Но где-то определенно сталкивалась. Не исключено, что это было недавно, однако она не запомнила их из-за необходимости.
Покачав головой, Фортуна сделала несколько небольших шагов вперёд, пока перед ней не оказался на первый взгляд обычный человек, разве что у него была совсем иная аура, и её плотность отличалась.
— Какая неожиданность! Каймин, сколько сотен лет прошло, а ты всё так и забавляешься со своими последователями, — усмехнувшись, Фортуна сделала широкий шаг навстречу, как и само существо.
— Я по твою душу. Бездна изъявила желание тебя увидеть, — окинув морскую убийцу драконов взглядом, существо посмотрело на Фортуну, что натянула неестественную улыбку, хотя в глазах читалось явное презрение и нежелание вести беседу. — Но перед этим закончи разговор со своим учеником. Или всё закончится также, как и с прошлым идиотом, — забрав драгонслеер из рук древнего монстра, Каймин исчез в тёмной дымке, оставляя Фортуну одну.
Улыбка исчезла с её лица, а чёрный зрачок стал ещё уже, почти незаметным. Фортуна смотрела на то место, где только что стоял Бог Сновидений, а в следующий момент он уже исчез с человеком, на которого смотрела она! Этот Бог посмел так вести себя в её присутствии! Он даже не показал своего уважения!
«Чёртов создатель мира снов! Чтобы тебе плохо жилось и много работы было! Кто из нас ещё древняя тварина?» — сжав челюсть, Фортуна сделала один шаг, как всё вокруг в мгновение изменилось. Теперь она находилась не на нижних этажах темницы, а рядом со входом.
Здесь стояло несколько человек, и самым первым был её ученик, а за ним — несколько других персон. Что её невероятно позабавило, так это присутствие той девчонки, которую она хотела запугать, а получилось с точностью да наоборот. Она просто вызвала у нее гнев, зависть и желание завербовать в свою гильдию. Амбициозно и невыполнимо.
— Ты и в первый раз не выказал своего почтения учителю, и сейчас. Что же ты за ученик такой? — снова сделав шаг, Фортуна оказалась почти вплотную к волшебнику, положив руку на некогда сломанную ключицу. Что самое смешное, так это то, что именно она исцелила этого ребёнка.
— Ученик приветствует учителя. Ученик просит прощения за проявленную грубость, — вытянув перед собой руки и сложив их вместе, Руфус поклонился. Он хотел было снова выровняться, но замер. Он не мог пошевелиться.
Сглотнув, Лоа думал о том, что именно он сделал не так, раз его наставница была в таком плохом расположении духа? Ей всегда были безразличны некоторые обязательные формальности между учеником и учителем, и она чаще всего опускала их, в том числе и приветствие. Она говорила, что оно только тратит время.
— Рядом с тобой довольно глупые и высокомерные ребята, и ты попал под их влияние. Кроме того, ты ещё посмел их привести на глаза своему учителю? — хмыкнув, Фортуна немного сжала пальцы, ногтями разорвав одежду и впившись в кожу. — Я разочарована, — недовольно рыкнув, она просто исчезла также, как и появилась перед ними.
Длинные белые волосы, ярко сияющие гневом красные глаза. А белые одежды наполовину запятнаны кровью. Она оказалась перед ними неожиданно, из ниоткуда. Руфус сразу понял, что она использовала Пустынный шаг. Она когда-то пыталась обучить его этому заклинанию, но что-то ему мешало и не позволяло. Он очень завидовал своему учителю, который мог использовать такой способ перемещения. Самое неприятное заключалось в том, что это была не телепортация…
***
В который раз убив этого неприятного волшебника, оставившего ей рану на руке, что станет шрамом и своеобразным напоминанием, Мидзу ожидала снова оказаться на поляне перед гильдией, чтоб снова убить его. Только в этот раз каким-нибудь иным способом — обстановка изменилась. Всё смешалось в одну картину со множеством цветов. Она не знала, сколько это продолжалось, но, наверное, не очень долго, потому что голова даже не успела закружиться и заболеть. Погодите, нет. За всё это время она ни разу не чувствовала боли в руке. В тот раз была невероятная боль, даже спустя некоторое время. Она не могла двигать поврежденной конечностью, что уж говорить про дезинфекцию? Закрыв глаза, Мидзу вдохнула и выдохнула, надеясь снова оказаться на той поляне. Но, открыв глаза, очутилась в до боли знакомом, но пустом и пыльном доме. Дом Кэйнны. Его она запомнила на всю жизнь. Большую часть времени после заданий вся команда, состоящая из магов S-классов гильдии, собиралась в гостях у старшего и авторитетного волшебника «Пересмешника». Они всегда долго сидели в зале рядом с горящим камином, обсуждая прошедший день или выполненное задание. Также они ночевали все вместе в зале перед тем, как отправиться на общее задание, и также проводили вечера и ночи, обсуждая выполненную миссию. В этом доме они почти никогда не разговаривали на другие темы. Она не могла вспомнить причину, потому что это было известно лишь старшим. Когда направлялись на задание, обсуждали возможные планы, что кому известно о городе, людях, магии, окружении. Любую информацию, какая есть. Возвращались обратно в гильдию в тишине, только перекидываясь парой слов, нужно ли устроить привал или продолжать путь обратно. Никто из команды не приветствовал транспорт, они все предпочитали передвигаться либо верхом, либо пешком, используя свою собственную энергию. После смерти Кэйнны они продолжали собираться в её доме, но уже не было той атмосферы уюта и спокойствия. Они все… словно просто отдавали дань уважения Кэйнне, собираясь вместе, но постепенно с каждым днем понемногу отдалялись. А Генма начинал себя странно вести, словно почувствовал, что угроза его авторитету исчезла. Он был одним из тех людей и волшебников, кто был рад смерти S-классу. А может ли быть такое, что он сам и навредил тёмной убийце драконов, и её магия начала сходить с ума, убивая изнутри? Существует ли такой метод? И, если он действительно был… Нет. Такого не могло случиться. Или всё же это было возможно? Вздохнув и ещё раз оглядев комнату, Мидзу села напротив горящего камина. Она очень скучала по этой комнате, дому и распавшейся команде. Иногда, в какие-то моменты, ей очень их не хватало, хотя она старалась это отрицать. Она хотела верить, что даже без них всё будет хорошо, ей не нужна их защита и беспокойство также, как и в «Хвосте феи». В какой-то степени забота «Хвоста феи» могла душить. Она в основном проявлялась в том, что они давали ей подзатыльник и гнали тренироваться, что-то изучать или идти на задание, иногда просто посидеть всем вместе и о чём-то поговорить. — Сколько ненужных мыслей, — дёрнувшись из-за резко возникшего голоса, Мидзу не стала поворачиваться. Ведь «это» снова может произойти. Но что значит «это»? Но почему-то, даже если она не хотела оборачиваться, повторять какую-то странность, девушка очень рада услышать кого-то знакомого, с кем была на протяжении нескольких лет своей жизни. — Рада снова тебя слышать, Дейк, — подогнув под себя ноги и обняв их, Мидзу всё также продолжала смотреть на огонь. Ей казалось, что стоит немного подождать, и придут остальные. И они снова соберутся вместе, рассядутся кто куда. Будут говорить о том, как у кого прошел день, прикалываться друг над другом или над своими оговорками. При этом Драгнил-младшая не заметила того, как эта комната из прошлого начала немного меняться, она стала тусклее, а огонь в камине — ярче, привлекая всё больше своего внимания. — Я ожидал немного другой реакции, — оглядываясь по сторонам, волшебник заметил странные изменения в комнате, но ничего не стал говорить. Также он не стал сразу раскрывать перед ней все карты. Прошло больше семи лет, как все они видели эту девчонку. У каждого из команды были свои связи в Фиоре или за его пределами. Они могли узнать, где она и как у нее дела, но увы. На эти семь лет она словно растворилась, исчезла в пустоте, как и половина её гильдии, что была на острове Небесного Волка. Смешно, что они узнали об этом только после её возвращения. И на протяжении этих семи лет они всё же заглядывали в дом Кэйнны. Конечно, там уже выглядело всё иначе, но остаток прошлого присутствовал как и воспоминания о их команде. Присев рядом с Мидзу на пол, волшебник тоже посмотрел на огонь. В отличие от Мидзу, что искала какой-то ответ, глядя на эту стихию, или, скорее, она пыталась понять, что произошло. Он просто наблюдал за огнём, наслаждаясь тем, что сейчас он мог не беспокоиться о какой-нибудь внешней угрозе. Но ему стоило задуматься о состоянии этого ребёнка. В отличие от большинства, для Кэйнны Мидзу стала кем-то вроде дочери, о ком она заботилась и беспокоилась. Но и делала она это мудро. Все в гильдии были нацелены на место убийцы драконов, кроме того, у большинства был зуб на неё. Поэтому она воспитывала и тренировала девочку своеобразным методом. И даже если кто-то понимал, что Кэйнна о ней беспокоится — не смели лезть, потому что она также была убийцей драконов, но проблема состояла в том, что та плохо контролировала свою магию. И чаще всего те, кто намеревался ей навредить, уже не возвращались. Через некоторое время становилось о них известно то, что они мертвы. — Извини, видимо, сильно разочаровала? — хмыкнув и не особо придав значения его словам, Мидзу повернула голову, оглядев волшебника. За то время, что она его не видела, он сильно изменился. А на стадионе девушка не сильно смогла его рассмотреть даже со своим хорошим зрением. Но было достаточно и того, что она его узнала. — Да, разочаровала, — не скрывая этого, Дейк кивнул и также повернул голову, посмотрев на девчонку сверху вниз, всё же разница в росте даже сидя давала о себе знать. Хотя Мидзу никогда этому не придавала значения. Она скорее относилась к тому типу людей, которым нравился низкий рост, чем высокий. — Что такого должно произойти, чтобы твоё сознание пошатнулось, а магия начала бушевать и отрицать тебя, её хозяина? — снова повернув голову, Дейк посмотрел на огонь. Перед тем, как «зайти» в гости, он услышал голос своего Божества. Он не с точностью помнил их разговор, что довольно странно, но, когда он пришел в сознание, то находился в гостинице гильдии «Хвост феи» посреди общей комнаты волшебников, участвующих в турнире. — Не знаю. Я даже не до конца понимаю, о чём ты. Помню только, что, победив «Саблезубого тигра» и обогнав их, отправилась в гильдию, а потом убегала от Эрзы, что решила использовать «доспех» медсестры. А из неё медсестра как из меня танцовщица, — хмыкнув на слова Дейка, Мидзу решила пересесть в кресло рядом с камином. — То есть, ты убегала от хорошего врача? — решив немного поиздеваться над волшебницей, поинтересовался Дейк. Пускай Мидзу думала, что она плохо танцует, но он хотел бы посмотреть на других волшебников стихии воды разной ипостаси. Просто у него даже не было предположения, как это могло выглядеть. — В смысле хорошего? Отвратительного! Просто делая перевязку, она может сломать кости, если не задушить, — чуть ли не моментально зашипела волшебница, недовольно зыркнув на неожиданного гостя. — И вообще, что ты тут забыл? Мне казалось, что после распада вы сюда даже ни ногой, — с нескрываемым любопытством Мидзу посмотрела на Дейка. А тому показалось, словно перед ним не взрослый человек, а маленький ребёнок лет шести или семи. Эта перемена заставила Дейка задуматься. Подобным образом Мидзу вела себя крайне редко, в этой комнате и только в присутствии Кэйнны. А когда той не стало, она очень сильно изменилась. И видеть подобное сейчас — довольно странно, даже если эта комната навевает воспоминания. — Ты почти права, только я тебя разочарую. Это не реальность, — ухмыльнувшись, Дейк с вызовом посмотрел на волшебницу светлой гильдии. Волшебница светлой гильдии. Только от одной подобной мысли ему становилось смешно. Всё своё детство она провела, сражаясь рядом с ними, убивая, перенимая их методы решения разных ситуаций. Так что довольно странно, что её приняли в светлую гильдию. — Если не реальность, тогда что? — прищурившись, Мидзу оглядела комнату. Что здесь не так? Всё так, как она помнила, абсолютно всё… — Сознание? Видя такую быструю сообразительность и переменчивость, Дейк одобрительно хмыкнул. Только вот подобное поведение не вязалось с тем, что было на арене. — Видимо, у нас есть знакомые, что между собой общаются, — довольно спокойно и скорее с издёвкой произнес мужчина, но в тот же момент ощутил, как на мгновение его магия взбушевалась, но потом снова стала стабильной. Видимо, даже здесь не видать ему спокойствия. — Твой Бог, да? — Именно он. А вот кто у тебя из знакомых Бог или водит с ними связи? — не скрывая своего подлинного интереса, Дейк оглядел драгонслеер. Обычно такие связи оставляют след, а на некоторые заключают контракты. Но на ней не было никаких следов или отметки Божества или кого-то другого подобного ранга. — И не обманывай, потому что просмотр твоих воспоминаний через сон — болезненное дело и очень неприятное. — Не скрывай, тебе и в радость такой способ. Садист чёртов, — фыркнув, Мидзу опустила голову, глядя в пол. Это довольно сложно. Обычно таких существ невероятно трудно встретить. А в некоторых случаях они могут находиться прямо под носом, но ты даже не узнаешь о их существовании. А она знала таких, и даже не одного, а двоих. И это казалось странным. — Не скажу, что знаю. Но есть человек, которого прозвали Богом Войны, другая персона — самый что ни на есть настоящий древний монстр. Постарше драконов будет. Мне не известно настоящее имя, но она зовёт себя Фортуной, — согнув руку в локте и облокотившись на подлокотник кресла, волшебница в ожидании посмотрела на Дейка. — А у этого древнего монстра случайно не белые волосы и змеиные глаза? — настороженно посмотрев на Мидзу, Дейк ощутил странный азарт. Когда-то его Бог упоминал об этом существе, обозвав каким-то главным статусом среди мёртвых, но он не запомнил. Однако хорошо запомнил то, что, если предоставить ей равноценный обмен, она согласится помочь. Но не стоило забывать, что всё зависело от самой просьбы. — Знакомы? Ха, можешь не отвечать! Твоё выражение лица всё за тебя сказало, — махнув рукой, Мидзу подтвердила мысли мужчины, а также она заметила зависть. Дейк завидовал ей? Извините, это кто, и где тот жестокий садист, толкающий её на лезвие ножа? — И как ты только находишь таких занимательных людей? Буки Гунсин, Госпожа Фортуна. Делись своей удачей, чёртова морская ящерица. — Забирай, буду даже признательна, — подняв руки вверх, Мидзу даже улыбнулась такой мысли. — А если серьёзно, какова твоя истинная причина? Тебе без причины здесь нечего делать, как и в другом чьём-либо сознании. Поэтому не отвлекайтесь, уважаемый. — Но ты и рада отвлечься от реальности, согласись? Твоё сознание напряжено, а подсознание в беспорядке. Будь всё по-другому, мы бы были не здесь. Согласись с этим, Мидзу, — взглянув на менее тусклый огонь, Джейк нахмурился. Всего на пару-тройку слов он отвёл взгляд от огня, как тот стал менее ярким, словно потухал. А комната погружалась во тьму. Как только Мидзу этого не заметила? Довольно странно. Но на самом деле это не было странно. Это было её сознание. Она видела его так, как хотела или помнила. В то время, как гости на подобии него могли видеть изменения, и то, как ей становилось всё хуже и хуже. — Извини. Одно единственное слово, но этого было достаточно для объяснения и понимания ситуации. Она не осознавала, что не так. Она думала, что всё в порядке, а то, где она оказалась — нормально. Более того, её память постепенно исчезала, а сама она отказывалась от истинной себя. Она сама вела себя к саморазрушению. Но всё это приводило его в бешенство. Где тот ребёнок — упёртый, энергичный, в меру высокомерный, различающий право и лево? Где эта морская тварина, на которую большинство людей их гильдии точили ножи, как и на них? Кто вообще этот человек перед ним? — Повтори, что ты только что сказала? — поднимаясь с пола, волшебник в пару шагов подошел к волшебнице, наклоняясь вперед, чтобы быть с ней на одном уровне. Он сдерживался, он не хотел поддаваться своему гневу и раздражению, чтобы не испытывать вину и угрызения совести как в тот раз. У него не было желания наступать на одни и те же грабли дважды. Но! Если не будет другого выхода, то так уж и быть. Ему придётся снова наступить на них. — Извини. Я сказала: «Извини»! Что не так? — настороженно глядя на убийцу богов, Драгнил ощущала движение его магии, также она чувствовала и то, как он её насильно подавляет. Он был зол. Очень зол. — И на что ты вообще злишь… Мидзу не договорила. Её перебили не самым приятным образом. За один простой удар волшебник разнес половину комнаты, но также он разрушил ту небольшую иллюзию, которую видела Мидзу. Она увидела почти потухший огонь и потемневшую половину комнаты. А на том месте, где раньше была другая часть комнаты — сильный порыв ветра. Нет. Там был сильный поток воды под давлением. И вода была необычного цвета. Ни синяя, ни голубая, ни даже лазурная. Она была тёмно-серая, чуть ли не чёрная. А в воде проскальзывали небольшие частицы, напоминающие лёд. В следующий момент, с опозданием, её настигла боль. Сильная боль, от которой она схватилась за голову и закричала. Этот удар пришелся не по какой-то там «реальности». Этот удар нанесли по её сознанию, по её сущности. Дейк был среди тех, кто показывал сразу всю жестокость и реальность. Да, он потом жалел. Но он был убежден, что лучше один раз показать и объяснить, чем сто раз говорить и пытаться донести то, что не было видимо. — Ты сама себе врешь и пытаешься ухватиться за то, что исчезло? Отрицаешь реальность? Объяснись, глупый ты ребёнок! — снова ударив, но уже в другую сторону, Дейк уничтожил ещё часть иллюзии. — Объяснись, Драгнил! — рыкнул волшбеник, хватая волшебницу за воротник одежды. Дёрнувшись, Мидзу моментально ухватилась за запястье Дейка. Она хотела убрать его от себя. Но не могла. Почему? Почему она не могла? Это её сознание! Её реальность, тогда почему она не способна хотя бы остановить этого чёртового ублюдка, что влияет на сознание. Почему? — Ну, вспомни, что было на состязании? Ты не помнишь? Может, тебе напомнить? — странно. Зачем ей напоминать, если она помнит его. Она сражалась против Роуга, а потом переключилась на Стинга, а затем даже использовала морскую пустошь, немного опустошив свой магический резерв. А дальше… дальше она использовала магию льда, и Нацу добил их? Или она их добила? Этого она не помнила. Но если так, тогда почему она помнила, как убегала от Эрзы, а дальше всё исчезло. Словно с того момента она находилась в темноте или в этом месте? Что произошло? — Ты была не собой. Ещё с первого дня ты не была сама собой, ты притворялась кем-то другим, но не собой. Ни разу. За всё это время не было твоего настоящего «я». Истинного убийцы драконов, которого все запомнили, — дернув рукой, волшебник отпустил Мидзу и отошел на пару шагов назад. На лице менялись эмоции одна за другой, а пространство вокруг приходило в полный беспорядок. Она терялась в мыслях. Она снова… Снова? Снова терялась в мыслях? Полный хаос. Одна эмоция за другой. Ты перестала понимать саму себя и свои эмоции. Недовольный голос Фортуны пронесся эхом в ушах, а тело снова бросило в дрожь.Дорогая, даже не думай о том, чтобы сбежать — невозможно.
Да. Так и есть. Она не могла сбежать. Это невозможно.Неприятно осознавать то, что вы пропустили семь лет. Непривычно видеть изменившийся мир и тяжело осознавать то, что ты когда-то знал, и что когда-то было ценным и дорогим — стало ничем, всего лишь обрывком твоих воспоминаний, что исчезнут со временем.
Она смотрела куда-то в пустоту, словно с кем-то разговаривала. Но Фортуна говорила сама с собой, эти сова даже не были ей адресованы. До боли смешно, что те слова, отдававшиеся в голове звоном и эхом, теперь станут чем-то, что разбудит. Но в кое-чём она и Дейк не правы. Это всё началось с её смерти, с того момента, как она увидела Генму. Именно это ничтожное создание пошатнуло её рациональность и расчетливость, безразличие. Она начала поддаваться эмоциям, которым обычно не давала выхода. Всё постепенно смешивалось. Так ещё и Минерва… Тот побитый и измождённый ребенок, что на пару лет младше неё. Это была сама Минерва. И сейчас то, как она вела себя по сравнению с прошлым… Это тоже вызвало у неё агрессию. Но почему она решила сломать той кость? С чего вдруг? Из-за того, что она довела заклинательницу до того тяжелого состояния или до полусмерти? Что из этого? — Я… я не знаю. Я запуталась, — опустив голову, а за ней и руки, Мидзу продолжала ощущать боль, а также нарастающий звон и шум воды. — Мидзу, пожалуйста, оглянись и пойми. Ты сама себя ведешь к пропасти, удерживаясь за чью-то смерть, обвиняешь саму себя, хотя не виновата. Пытаешься найти виноватого, хотя прошло столько времени, и большинство даже забыли, уверен, что даже Союз нейтральных позабыл об этом, — вздохнув, Дейк присел перед Драгнил, положив одну руку на макушку. Она была подавлена — от давней смерти напарницы, раздражена — своим бессилием, зла — на саму себя, недовольна — своим бездействием. Вся её обида, печаль и весь гнев были направлены не на кого-то другого, а на неё саму. Она пыталась его выпустить, но не было возможности, и она его подавляла. А спустя столько времени встретилась с человеком, которого не хотела видеть всю оставшуюся жизнь… Эти великие магические игры, «Саблезубые тигры» — оказали небольшое содействие шаткому состоянию, напомнив прошлое. Одним из основных спусковых механизмов оказался сам Генма. — Генма мёртв. Два простых слова, но какой смысл они имеют для неё? Генма. Мёртв. Это всё равно, что среди ясного дня на небе по щелчку пальцев появится молния и ударит прямо по ней. Тот человек, на котором она хотела выпустить весь накопившийся стресс — мёртв? — Кто? — прикрыв глаза, Мидзу старалась не кричать, сдерживать себя. Но не получалось. Она довольно резко и быстро дёрнулась, схватив Дейка за плечи. Цвет глаз стал немного темнее, а зрачок до невозможности сузился. Она даже не контролировала свою силу. В том месте, где она сжала плечи Дейка, медленно проявлялись красные пятна. Драгнил не осознавала и не чувствовала того, что ногти уже вошли в плоть вместе с заледенелой тканью. — Какая сволочь посмела? — пусть она и старалась говорить спокойно, Дейк слышал отдаленное рычание. А некогда тёмный вихрь приходил в ещё больший беспорядок и в нём всё чаще проскальзывали частицы льда. А на небольшой части, что осталась от комнаты, нарастал лёд. Этот лёд заставлял беспокоиться Дейка, но не бояться. Он мог в любой момент отсюда уйти живым и невредимым. Но не Мидзу. Это её мир, в котором она будет заперта на очень долгое время, если не навсегда. До самой смерти. Да, они перестали быть напарниками. Но он по-прежнему беспокоился об этом ребёнке. Он также беспокоился о ней, когда она использовала те заклинания, которые не должна была. Её элемент — это вода, но она посягнула на одну из его ипостасей. Одну из жестоких и страшных сторон любого другого элемента. — Ответь мне! Кто этот чёртов ублюдок? Кто эта мразь, убившая этот мусор вместо меня? — более не сдерживая ни крик, ни рычание, ни дикое отчаянье, ни печаль и не страх — Мидзу смотрела на него затуманенным взглядом, но не пустым, как у куклы. Она просто словно потеряла часть самой себя. Отказалась от чего-то. — Ты гарантируешь, что этот человек останется в живых? — даже не дергаясь, Дейк огляделся. Всё, что осталось цело после двух его ударов, покрылось либо толстым слоем льда, либо инеем. А в некоторых местах выступали острые ледяные иглы. Одни были как раз над ним, на оставшейся части потолка, словно он являлся мясом, а эти иглы — шампуром. Своеобразный, однако, шашлык. Хотя, пусть падают, главное — чтобы не задели голову и сердце. — Нет. Но… не могу. Не хочу. Этот человек забрал у меня возможность убить того… — Ты в этом уверена? Уверена в том, что готова стать убийцей, а Совет повесит на тебя клеймо тёмного мага. Уверена, что именно Генма стоит за всем? — медленно выдыхая, Дейк одной рукой взял запястье волшебницы, а другой как можно аккуратнее постарался убрать от себя её руку. Вдруг в следующий момент она схватит его за горло и убьет окончательно и бесповоротно? Он даже упустил тот момент, что раньше она уже убивала. Но тогда Совет магов не имел над ней никакой власти, в отличие от того, что сейчас. — Я… не знаю. Но он знал, что происходило с Кэйнной. Он знал. Я уверена. Даже готова магию свою поставить, что он об этом знал и даже посмел что-то сказать или поставить условие Кэйнне, — опустив голову, Мидзу прикоснулась руками к лицу. Под пальцами она ощутила влагу. Она плакала и даже не осознавала этого? Ей было больно от этой мысли. От этих странных ощущений. От происходящего. Она хотела найти какое-нибудь тихое место, куда невероятно сложно добраться и о котором никто не слышал, чтобы остаться там одной. Она хотела уйти. Сбежать. Сбежать от этой реальности. И наконец найти покой. А путь, который был к нему, исчез. Его кто-то разрушил. — Мидзу-Мидзу, — мысленно Дейк одобрительно кивнул такой хватке убийцы драконов, только это не вязалось со всем происходящим. Это дитя уходило от одной мысли к другой, а потом возвращалось к прежней, зацикливаясь и повторяя это вновь и вновь. — Ты думаешь совсем не о том. Слишком много ненужного, все твои мысли — пустяки и прошлое, которое нужно забыть и отпустить, чтобы спокойно продолжить жить. И мне больно наблюдать за тем, как член распавшейся команды доводит себя до такого же состояния, что и Кэйнна. Подняв руку и положив ладонь на макушку волшебницы, Дейк по-доброму улыбнулся. Он понимал, что хочет сказать Мидзу, но не произносил вслух. Это могло вызвать ещё один инцидент и только ускорить это разрушение. В отличие от остальных, что на десяток лет старше и более закалённые временем, боями, разными жизненными ситуациями, своими и чужими, Мидзу — ребёнок. Она была юным и неопытным ребёнком, что росла в их компании под их присмотром. Эта девчонка добилась всего, что было: звание волшебника S-класса, место среди других волшебников в союзе нейтральных, своей силы, понимания своей магии. Всего добилась она сама, они только подсказывали и направляли. А в какой-то момент, когда она нуждалась в поддержке из-за давления статуса и звания — всё исчезло. Тому, кому она доверяла больше сего, кого признавала и ставила на один уровень со своими учителями — исчезла. Она потеряла того человека, который был ей ближе всего, даже ближе, чем её брат. Удивительно, что она его вообще помнила. Они же расстались, когда ей было четыре-пять лет. И за всё то время, пока она росла в их компании, Мидзу стала кем-то родным. Для одних она стала младшей сестрой, а для кого-то — дочерью. В особенности для ушедшего на покой и исчезнувшего Клода. Даже если тот не показывал этого, но кто был с ним очень хорошо знаком, видел, понимал и осознавал. — Не-не понимаю, — вытирая слёзы, убийца драконов не смотрела на волшебника, она пыталась понять, к чему он ведёт. Что он хочет сделать. — Магия сна — одна из узких специализаций моей магии, — настороженно посмотрев вверх, Дейк тяжело сглотнул. Иглы не исчезли, вместо этого их стало намного больше и все они были направлены по прямой вниз, становясь все ближе. — Ты будешь сама собой, с тобой останутся все воспоминания, то, что ты помнишь, но ты перестанешь что-либо чувствовать, когда будешь вспоминать их. Ты не потеряешь навсегда часть своей человечности и своих эмоций. Они будут просто запечатаны. Дёрнувшись, Мидзу резко подскочила, а ледяные иглы, что почти пронзили их как шашлык, резко исчезли, развеиваясь, словно их никогда и не было. — Ты имеешь в виду?.. — Да, ты лишишься почти всех эмоций. Они просто будут запечатаны, — как можно спокойнее объяснил Дейк, поглядывая за спину волшебницы. Даже если Мидзу не до конца всё осознавала, и то, что её магия бушует, вовсе не собираясь уничтожать своего хозяина. Другого объяснения он не нашел, почему лёд исчез в считанное мгновение, стоило Драгнил подняться. — Печать будет направлена на твою магию и на фрагмент твоего сознания. — Как долго это будет длиться? — даже не осознавая того, что она дышала через раз, Мидзу пыталась понять, вникнуть в то, что сейчас сказал Дейк. Он может лишить её эмоций, она перестанет что-либо чувствовать? Это он имел ввиду? — Всё будет зависеть только от тебя одной. Только ты сможешь снять печать — таковы её действия. Она односторонняя, — посмотрев в сторону, волшебник и сам был не в восторге от этого. Его заставили это выучить, и также ему объяснили, как ослабить эту печать. Но увы, это тоже не совсем правильно работает. Это послабление мог совершить только сам маг, на котором будет эта печать. — Я не поняла, но… доверяю и рассчитываю на тебя и надеюсь, что потом смогу понять твои слова, — поджав губы, Мидзу попыталась улыбнуться, но вышло совсем не так, как ей хотелось. Это была какая-то измученная и вынужденная улыбка. Она снова неосознанно использовала самовнушение. — Да. Со временем поймёшь, — согласно кивнул волшебник.***
Наконец завершив печать, Дейк посмотрел в окно. Рассвет. Тем более, сегодня последний день Магических Игр. Финал. Это была большая удача, что все эти странные события происходили во время выходного дня, и эту девчонку не нужно было заменять. Всё же она стала обязательным членом команды из-за своего поведения. И если бы она отсутствовала, то некоторые беды, что произошли в гильдии «Саблезубый тигр», могли повесить на неё, даже если она была на балконе с остальными ребятами. — Печать точно только на сознание? — приняв сидячее положение, Мидзу ощутила ломоту в теле, а правая рука отказывалась нормально двигаться. Бинт был немного пропитан кровью. Действительно неприятно, словно она очнулась после того, как полностью опустошила свой магический источник. Увы, это не так. Она сразу же его проверила, и он был абсолютно заполнен. И как итог, получается, что пока она была в своём сознании, её просто лихорадило. — Сегодня финал Магических Игр. Если бы не проснулась до начала финала, то произошла бы замена, но ты очнулась. Поэтому ты проверишь свою печать и будешь использовать магию только воды и только морской убийцы драконов, ясно? — оглядев других волшебников, находящихся в комнате, Дейк недовольно хмыкнул. Некоторые из них имели S-класс, но у них был очень слабый ментальный барьер. — Услышала и поняла, а теперь вали отсюда, сюда кто-то из гильдии идёт, — откинув одеяло, Мидзу встала с кровати и сразу села обратно. Первое, что она ощутила — так это головокружение, а после — голод. Сильный голод, потому что даже её желудок издал недовольный звук. Закатив глаза, Дейк просто исчез, ему и не нужно снимать свою магию. Она была наложена своеобразным способом, чтобы те не проснулись от лёгких и средних шумов. Но если их целенаправленно разбудить громким звуком, то они естественно очнутся. Однако он не настолько расточителен, чтобы тратить на этих беззаботных ребят столько магии. — Сэнсоу, — оглянув комнату в поисках своего иксида, Мидзу не увидела его и нахмурилась. Этот говорящий кот должен быть здесь. Она не брала его с собой, когда пыталась смыться от Эрзы, а теперь эта серая падла где-то в стороне, не рядом с хозяйкой. Отлично. Просто замечательно. Снова поднявшись, но в этот раз не так резко, Мидзу не спеша направилась на выход, но остановилась и оглядела себя. Последний раз она была в запачканной кровью футболке и шортах, но без своей верхней одежды. Сейчас она была в лёгкой свободной футболке и таких же свободных шортах. Оглядев комнату с остальными членами гильдии, Мидзу задержала своё внимание на Эрзе. Возможно, она о ней позаботилась вместе с Венди и Полюшкой. То, что здесь была Полюшка, Драгнил уверена на сто процентов. Кроме этой пожилой ведьмы никто не знал, как стоит обрабатывать эту чёртову рану на правой руке. Открыв дверь и выйдя в коридор, первое, что услышала Мидзу — тишина. Это заставляло насторожиться. В «Хвосте феи» ночью тихо? Ладно, возможно это не так странно, но обычно снизу доносился хоть какой-то шум. Сейчас же оттуда слышались лишь какие-то бормотания. Недовольно вздохнув, Мидзу не спеша и опираясь на стену направилась к лестнице, а голоса становились чётче, и она могла слышать их через слово. Она слышала голос Макарова, Нацу, Миры и Венди, также слышен был писк котов, она смогла различить среди этого писка и голос своего иксида. Драгнил было как-то неприятно осознавать то, что её иксид «предал» хозяйку. Но на самом же деле в этом ничего такого не было, и вполне нормально, что он проводил время и с другими членами гильдии. Возможно, он смирился с тем, что она останется. Оперевшись на перила лестницы, Мидзу не спеша и тихо начала спускаться, а глазами бегала по нижнему этажу в поисках рабочего персонала. Ей хотелось заказать очень много еды, особенно, чего-нибудь холодного и жидкого. Она даже проигнорировала замолчавших членов гильдии и иксидов. Или, скорее, она не обращала внимание, потому что была слишком сосредоточена на утолении своего голода? Да. Скорее всего, так и есть. — Мидзу! — первым пришел в себя Нацу, довольно громко выкрикнув её имя, за что получил подзатыльник от Мастера гильдии, и недовольный, даже можно сказать, гневный взгляд от младшей сестры. Она поморщилась. Девушка ещё не до конца пришла в себя и не могла нормально контролировать свои обострённые чувства. Но даже если и так, чтобы утолить голод, Амэри поднялась с кровати. — Тише, — хмуро произнес Макаров и посмотрел на волшебницу. — Как твоё состояние? — Жить буду, но очень хочу есть, — и в подтверждение её слов желудок снова недовольно заурчал, требуя еду. Все с пониманием кивнули, а Нацу недовольно посмотрел на Мастера, а потом на сестру. Он сразу заметил, что с ней что-то не так, но он не мог понять, что именно. Мидзу вела себя как обычно и говорила также, но его не покидало это странное чувство. — Мидзу-сан, вы были целый день в бессознательном состоянии, — чуть опустив голову, Венди посмотрела на волшебницу, которая перевела свой взгляд на говорившего. Спокойный и в какой-то степени безразличный взгляд немного напугал Венди. Под этим взглядом небесная убийца драконов ощущала себя довольно странно. — И… и… — заикаясь, Венди боялась продолжить говорить. Она не могла понять, почему, но это спокойствие и безразличие очень пугали её, как и странная отчуждённая аура, возникшая рядом с ней. — Венди хочет спросить, всё ли с тобой в порядке. Ничего, кроме голода, не ощущаешь? — погладив по волосам Венди, Мира спокойно и с улыбкой произнесла волнующий маленькую волшебницу вопрос. — Слабость и ломота, но это нормально. Целый день пролежать в кровати без сознания и ещё с лихорадкой. Вполне естественно, — махнув на это рукой, девушка села за один из пустых столов. Увы. Персонала не было, но если судить по времени, то скоро он должен будет явиться, и тогда она сможет спокойно поесть. А пока что ей стоило потерпеть и отвлечься. — Меня больше интересует, где народ гильдии? Обычно вас не заткнуть и не разогнать, а сейчас — тишина. Выйдя в коридор, даже подумала, что не в той гостинице оказалась, если бы не соседи по комнате, — зевнув скорее от скуки, чем от того, что хочет спать, Мидзу упёрлась локтем о стол, а голову положила на запястье. — Люси была схвачена королевской армией, — произнёс Макаров, внимательно глядя на Мидзу и наблюдая за её реакцией. И та не заставила себя ждать. Дёрнувшись, Драгнил нахмурилась, зрачок в глазах стал до невозможности узким, а пальцы сжались в кулак. То есть, в том отвратительном месте теперь ещё и заклинательница находится? С какого она там момента? Видела ли она её или Фортуну? Слышала ли она те крики? — Когда это произошло? — это первое что стоило узнать, а уже потом отталкиваться от полученных сведений. Всё же она раньше попала на нижние этажи тюрьмы, а блондинка — позже. И может она не застала те крики. — Сегодня вечером, когда Гажил наткнулся на кладбище драконов, — со стороны лестницы донёсся сонный голос Грея. Повернув голову, Драгнил-младшая заметила не только одного Грея, но и Дождию с самим Гажилом. — Даже не знаю, что сказать. А мне зачем это знать? Я обязательный член команды и меня невозможно заменить, — хмыкнув и пожав плечами, Мидзу посмотрела на Макарова в ожидании ответа. — Ты, Эрза, Грей, Лаксус, Гажил — участвуете в играх, представляя гильдию, а Нацу, Мира, Венди и Хеппи, Шарли, Лилейный и Сэнсоу — пойдут на помощь Люси, — объяснил Макаров, стойко встретив недовольный взгляд волшебницы. Мидзу молчала. Она хотела спросить, какой в этом смысл? Они идут против правящей семьи. Какого чёрта? Но она молчала. Она ничего не будет говорить. Пусть всё идёт своим чередом. Будь что будет. Да и что она может сделать? Ничего. Она совсем недолго в гильдии, исключая те семь лет беспамятства. — Есть какая-то новая информация насчёт соревнований?
