И раз, и два...

— Тсунаеши, ты же понимаешь, что не избежишь этого. Что ты творишь? — Я творю историю. И вообще, я не за себя сражаюсь. Я уже обещал, но другие тебе ничего подобного не делали. Помогаю друзьям, понимаешь? — Нет. Откуда у меня друзья, Тсунаеши? — А, ну да, ты же этот… инопланетянин, рептилоид. Или кто ты там, я забыл. А, шаман. Прости. — Ты не слишком вежливо себя ведешь. — А я не могу вести себя вежливо с теми, кто хочет убить моих друзей. Ну или некоторых из них обречь на проклятье, а потом убить. Вот я прямо чувствую несправедливость, и меня это печалит. И вот, следуя подсказкам пустившего уже давно во мне свои корни идиотизма… я имел в виду, альтруизма… конечно же, альтруизма. Так вот, следуя ему, я хочу сделать все как-то так, чтобы никого не пришлось убивать и никого не пришлось обрекать на проклятье. И даже ты не сможешь меня остановить в этом стремлении. — Мы разные по уровню. Ты не представляешь для меня угрозы, Тсунаеши. Как и ты, Бермуда. — Замолчи! — А что, страшно? Страшно столько лет искать способы мне отомстить и так и не победить в итоге? В тебе слишком много ненависти, Бермуда. — А чего много в тебе? — Алиса?! Ох, Базиль… надо будет потом голову ему открутить, что отпустил тебя сюда. — Не трожь Базиля! Он хороший мальчик. Могу я присоединиться к вашей беседе? *** — Ну и куда они втроем делись? Бермуда! Где они?! — Шахматноголовый не часть этого мира и существует он не здесь. В своем собственном пространстве. Они все там. — Они вернутся? — Мне плевать. *** — Знаете, господин Шахматноголовый… одна девочка с самыми синими глазами на свете, ну вы, наверное, знаете, да, я вон пришла с ней вместе, помните? Она сказала мне, что вы устали. И что вам больно каждый раз возвращаться в этот мир. — Я не нуждаюсь в сочувствии. — Несомненно. Но я решительно не понимаю почему в этом мире все такие мазохисты. Почему тут все продолжают делать то, что им не нравится даже тогда, когда это можно прекратить? Все же просто, мне не нравится насилие, поэтому я стараюсь решать конфликты. Вам больно появляться в человеческом мире, так не появляйтесь больше и перестаньте убивать себя! — Ты уверена, девочка? Если я уйду и оставлю тринцетте, то ваш хваленый человеческий мир погибнет. — А вот на этот счет я хочу высказаться! Вот да! Просто там, в мире, остался лупоглазый предводитель мумий по имени Бермуда. Странное имя, кстати, но все дело не в этом! Между прочим, я до всего вот этого жил в мире, где проблема с тринцетте и разрушением разрешилась очень просто. Мы взяли и тупо наполнили пустышки пламенем, а потом передали их на вечное хранение Бермуде. Он же бессмертный и он давно мечтал получить власть над Тринцетте и тебя унизить, господин Шляпник. Ну что поделать, комплексы у мальчика… В общем, надеюсь, меня кто-нибудь понял. — Мы искренне попытались, братик. Так, я запуталась… Честно. Надо все упорядочить, погодите. То есть живет одно непонятноскольколетнее существо, которое хочет свободы, потому что мир, так любимый его… другом, приносит ему только боль. Но которое не может получить свободы, потому что ему приходится вечно охранять гармонию ненавистного мира. Но готовое принять другой способ сохранения мира. А еще живет второе непонятноскольколетнее существо, которое хочет, чтобы гармонии больше не было в руках первого существа… И при этом второй может и сам охранять гармонию. Тогда почему первый просто не отдаст эту… кхм, просто эту гармонию второму и не уйдет в отпуск? Почему эти умные многолетние существа так не сделали еще? — Я знаю, я знаю! Спроси меня! — Ну? — Потому что идиоты эти дофигалетние существа! — Тсунаеши, мне кажется, ты слишком разошелся. — С ним бывает, господин Шахматноголовый, простите. Так что с решением? Вы согласны или дальше будете изображать злодея на все времена? — А я не злодей? — Не знаю. Но девочка с самыми синими глазами говорит, что нет. Я ей верю. Тем более, у нас хватит пламени, чтобы заполнить пустышки, у нас есть Бермуда, который точно согласится на это решение… у нас есть все. В том числе и решение, что в случае вашего отказа, мы не прекратим бороться с вами. Да, никто из нас не может причинить вам реальный вред, но… мы букашки надоедливые, господин Шахматноголовый. — Весьма убедительно. — Ага, Алис, а теперь давай ты со своей дипломатией уговоришь на это Бермуду? Потому что я вообще опасаюсь его просить о чем-то. — Пф, легко. Господин Шахматноголовый, вы согласны? — Для провидицы ты слишком часто сомневаешься. — Провидицы разными бывают. Но я вижу, что вы согласны. И, надеюсь, вы все-таки возвратите нас в мир… — Чуть позже. Тсунаеши, не хочешь сыграть со мной в шахматы? — Это такой фетиш или вместо превращения меня в аркобалено? Ладно… — И да. Если ваша идея окажется провальной, мне ничто не помешает припомнить твое обещание. — Да-да, я стану аркобалено и не видать мне свадьбы с Киоко, как своих ушей. Хотя вообще-то существуют зеркала… Неважно. Короче, я понял. — Прекрасно. *** — О, Реборн… А где все? — Где вы были двое суток? — В шахматы играли. Сколько?!! *** — Ну что, будем вызывать Бермуду, как в прошлый раз? — Вызывать Бермуду… я чувствую себя сатанистом. И кроме Бермуды нам нужен Талбот и другая нечисть, сестренка. — Без проблем. Я договариваюсь с Бермудой, а ты всех собираешь. А… Талбот? — Он обещал сам подтянуться. — Когда ты вообще успел с ним договориться? — Пф, я гениален, Алис. О чем ты? — Ну-ну. *** — Алиса! Скажи ты этому маньяку, что я ни во что тебя не втягивал! Хибари! Ты мой хранитель! Эй! Кто-нибудь вообще собирается меня спасти?! Или я никому не нужен? — А почему тебя называют Алисой, ты мне потом расскажешь. — Реборн! Ками-сама, ты меня пугаешь… И вообще, с чего ты взял, что я тебе что-то расскажу? — Я почему-то уверен. — Ах, ну да. Кстати, если хочешь, ты тоже можешь звать меня Алисой. Я не против. Ну а что? Можно подумать, итальянец, которого зовут Реборн, это менее странно. Так… мы отвлеклись от темы. Кея! Не убивай его, он нам нужен. Я тебе потом очень подробно расскажу, где была, и что мы там делали. *** — Эй! Если это сработает, наше проклятье снимется, да?! — Обещаю. — На самом деле, он сам ни в чем не уверен! — Тсуна! *** — Какого хрена мы не выросли?!! — Спокойно, мои маленькие друзья. Проклятье снято. Гарантирую. Просто этот Шляпник, который ушел в закат, не захотел портить себе нервы и рассказывать, что для того, чтобы стать взрослыми вам… надо вырасти. Па-бам! — Ты мне тоже расскажешь, откуда у тебя столько информации. — Реборн, хватит играть в Шерлока. Ты параноик! *** — Так, это, конечно, все хорошо… но теперь-то мне можно отдохнуть?! — Мечтай. — Ненавижу тебя, Реборн. *** — Реборн… — Что? — Слушай… мы с тобой столько всего прошли вместе. Ты меня учил, видел мой рост… — Какой еще рост? — …терпел мои издевательства. Ты, несомненно, гениальный киллер и еще более гениальный учитель. — Ты придумываешь мой некролог? — Я уважаю и люблю тебя. Ты стал моим другом и помог мне стать совсем другим, практически в прямом смысле, человеком. — Что ты от меня хочешь, Тсуна? — Кхм. Так вот, теперь твое проклятье снято. Я очень счастлива за тебя и… Теперь ты, наконец, оставишь меня в покое?! — То есть? — То есть, то, что я участвовала в этом всем дурдоме с проклятьем, Бермудой и прочим, не значит, что я хочу быть боссом Вонголы. — Тсуна, ты издеваешься? Ты носишь кольцо Неба Вонголы. — Звучит так, как будто я ношу ребенка. — Тсуна… — Привет. О чем спорите? — Почему в окно? — Боюсь, сестренка, мама бы не оценила, если бы я постучался в двери. Так о чем спорите? — О том, что я не хочу быть боссом Вонголы. Но я ж ношу кольцо. Хотя… Тсуна, лови. — И что это значит? — Ну как же, Реборн, я ж теперь не ношу кольцо! Оно теперь у моего милого братика. Вот пусть он и будет боссом. — Хм… — Что? По идее, он больше подходит. — А ты права… — Вы оба двинулись? Да идите вы нафиг со своим кольцом и Вонголой! — Так. Отдайте мне. А то вы его сломаете вдвоем. — И что ты с ним будешь делать? — Что-что, Девятому отдам. — И… ты уходишь? — Ага. *** — И… он что, правда ушел? — Алис, ты чего? Прошло уже полчаса. Да, он ушел. — Вообще? — Вообще. — Не верю. — Хах, и правильно делаешь, сестренка. Он скоро опять придет. И будет заявлять, что раз не будешь боссом Десятым он сделает из тебя Нео-Примо. — Когда я соглашалась на подобное? — Не знаю. Но Реборну пофиг. Ну или он придумает что-то еще забористее. — Ааа… Ну тогда я спокойна. — Тсу-чан, тут тебе письмо принесли! — Мама! Прячься, Тсуна! Быстро. — Знать бы еще куда… Блин, как не у себя дома. — Живо! — Тсу-чан, у тебя все в порядке? Я слышала шум… и чей-то голос. — Все хорошо, мам. Я просто слушала музыку. — Да? — Ага. Так что за письмо? — А, вот. — Спасибо. *** — Свадьба? Но… Колонелло же… маленький. Какая может быть свадьба? — Как всегда в нашем мире. Странная. И вообще, Алис, они и так ждали друг друга слишком долго. Почему бы и нет? — Это странно. — Согласен с тобой. Но все равно Колонелло крут. — Ну это да. А ты чего сверкаешь, как начищенный самовар? У тебя тоже свадьба? — Всего лишь свидание. Ну а что, это не повод порадоваться? — Да повод-повод. У всех вокруг что-то начался сплошной романтик, я смотрю… *** — Кея… А знаешь, чего я хочу? — Еще одну конфету. — Нет. Я в более масштабном плане. Я хочу в Россию. — В Россию? — Ну да. Ну просто… хочется посмотреть, все-таки. Я там когда-то жила. — И зачем ты это мне рассказываешь? — Просто. Хотела предложить в августе вместе полететь. В Питер, например. Но если не хочешь, я не заставляю, не переживай. — Кто тебе сказал, что я откажусь? — Здравый смысл. Все-таки тут Намимори, школа, все такое. А я с каким-то Питером… — А здравый смысл не подсказывает, что я хочу проводить время с тобой? — Ты согласен? — На неделю. Не больше. — Спасибо. Кея? — Что? — Конфету я тоже хочу. Подай, пожалуйста. *** — Тсуна, ты сказал, он через неделю вернется. — Кто? — Да Реборн же. — А ты соскучилась? — Да нет. Просто без него как-то… неопасно жить. — И это мне говорит девушка, которая встречается с Хибари Кеей, дружит с подрывником и учеником Императора Мечей и вообще является дочерью Внешнего Советника старейшей мафиозной семьи, ага. — На себя посмотри. — Смотрел. Я красавчик. — От скромности не умрешь. — Мне и одного раза от пули хватило. *** — Чаоссу! — Вот! А я говорил, что он вернется! — Привет, Реборн. Какими судьбами? Будешь мороженое? Кстати, клевые обновки — А я бы посоветовал покупать на вырост. Хотя ладно, и так можно. — Ага. Кстати, думаю, размахивать на улице оружием — не самая хорошая идея. Спрячь игрушки. — Да вы издеваетесь. — Это внезапно? — Идите за мной оба. Надо поговорить. *** — И зачем ты появился? — А разве ты по мне не скучала, Тсуна? — Нет. — Предательница. — Еще какая. Так в чем причина твоего появления? — Конечно, я пришел наниматься в репетиторы. — В какие еще репетиторы? Я не хочу быть боссом Вонголы. — Я тебе и не предлагаю. — О… Внезапно. Тогда я тебя не понимаю. — А вот если бы ты помолчала, ты бы меня поняла. — Окей, молчу. — Я посоветовался с Девятым и твоим отцом… — Который опять исчез непонятно в каком направлении. — Тсунаеши, я тебя пристрелю. — Злой репетитор. Ладно, все, я честно молчу. Продолжай. *** — Алиса, перестань! — Я… Я не могу… Честное слово, Тсунаеши… я не могу. — Это не смешно! — Ко… кхм, конечно, это совсем не смешно! — Алиса! — Я вас слушаю, босс. — Ррр, как они вообще это придумали?! Они же знают, что я иномирянин! — И что? Как там Реборн говорил? Ты был боссом, ты — Савада Тсунаеши. Кольцо тебя принимает, Джотто тоже. Ты идеально подходишь, милый братик. — Думаешь, советником быть легче, чем боссом? — Не знаю. Но судя по папе — легче. — Ну-ну. — А по-моему, прикольно. Никогда не думала, что, дожив до двадцати лет, сменю национальность и стану Внешним Советником мафиозной семьи. — А для меня ничего нового… — Но ты же справишься? — А у меня, то есть, есть выбор? Вот я так и знал, что от Реборна даже после смерти не скроешься. — Зато прикинь, как все удивятся! — Да уж…