Ночь. Огни

- Уебите меня семеро, - с громким вскриком мироновская туша падает на пол и с секунду лежит, медленно осознавая, где и почему находится. Где-то сверху над его головой раздалось томное сонное мычание, и кровать заскрипела, пережидая ворочание того, кто на ней лежит, а, собственно, кто на ней лежит? В голове Мирона проносились обрывки вчерашнего дня - Гнойный на его кухне, точнее, кухне его номера; кафе "Сундук", и снова Гнойный, сидящий напротив; кажется, Мир сморозил какой-то бред, и они пошли домой, то есть, в гостиницу; да, точно, все так и было. Стоп, если все действительно так, то на его кровати сейчас дрыхнет никто иной, как Слава?! Федорову хватило доли секунды, чтобы оказаться на ногах, от резкого движения в глазах все помутнело, но вскоре взгляд его сфокусировался и перед собой он увидел четкое изображение спящего Карелина. Сон сняло как рукой, и прежде чем будить эту "креветку", как вспомнилось Мирону, он подавил глупую улыбку и засеменил в душ. - Плотный бас нас опять заставляет пры-ы-ыгать, нравится твой вы-ы-ыбор, я хоч.. - не жалея голоса, Окси распевал совсем не свойственные ему песни и был нагло перебит знакомым мужским басом: - Завали нахуй, Пугачева нашлась, - конечно же, этот голос принадлежал Вячеславу, ведь сраные песни из душа в 11 утра никак не способствовали хорошему сну, однако, для себя он отметил, что голос Мирона приятен его слуху, предпочитая как можно скорее прогнать эти мысли из головы, Славик перевернулся на другой бок. После его грубоватого возгласа пение утихло, но ненадолго, и вскоре за ним последовали слова: - Вообще-то, это Федук, если ты не знал. - Боже, ну и зануда.. - с горечью протянул КПСС и закатил глаза. - А я все слышал, - внезапное появление Федорова в проеме несколько испугало Славу, и он покосился в его сторону заинтересованным взглядом. Мир стоял, замотанный лишь в одно полотенце и опершись о косяк двери, внимательно изучал лицо Карелина. Простояв так с минуту, Окси перевел глаза на часы и вздохнул, - мне к 3 часам нужно быть в семнашке, Сашок вызывал, поэтому можешь не торопиться - время есть. Чай или кофе? - Что означали твои слова, вчера, в кафе? - вместо ответа, Слава задал вопрос, который мучил его все то время, которое он пребывал в компании с Федоровым. - Какие именно? - искренне удивляясь, хозяин номера поставил две чашки на стол, и, видимо, сделав выбор за гостя, бросил в них по пакетику черного чая и направился к плите, дабы вскипятить чайник. - "Я бы на тебя подрочил" - что это, блять, значило? - нехотя, но все же уверенно Слава поднялся с кровати и потопал к Мирону. Как оказалось, Карелин спал в футболке и старых домашних штанах Мира, которые он откопал в его сумке. - Я просто шутканул, неужели не понял? - постарался улыбнуться Окси, одновременно с этим отступая на шаг назад, в это же время его оппонент приблизился к нему, - ты чего? Прости, если тебя задело, я правда не знаю, зачем сказал это, - на этих словах Слава хмыкнул, но все же отошел в сторону. - У тебя чайник кипит, - кивком головы Гнойный указал на плиту, скользнул взглядом по Мирону, а затем и вовсе развернулся и сел за стол, ожидая свой чай. С минуту простояв в раздумьях, Мир дернулся от неожиданно прилетевшей капли кипятка на его плечо, выключил газ и разлил воду по чашкам. Позавтракали они в полной тишине, которая почему-то прожигала Мирона изнутри, и он винил в этом себя. Оставшееся время до ухода Мирона рэперы провели порознь - Славик копался в своем смартфоне, а Федоров прибирал номер в связи со скорым отъездом из города, вся его голова была забита размышлениями о поведении Славы - чем его зацепили эти слова? Ведь это всего лишь шутка, к чему такая реакция? Задумавшись, он случайно выронил стопку с различными листами, что были исписаны новым материалом, и они разлетелись по всей комнате. Вздохнув, Мир наклонился и стал собирать свое творчество, ковыляя из угла в угол, оторвавшись от телефона, Гнойный долгое время наблюдал за этой сценой, пока ему в конец не надоело, и он, отложив гаджет, стал молча помогать оппоненту. Казалось, что Мирон даже не заметил этого, так как его мысли были вновь заняты раздумьями, приметив напротив еще один листок, он потянулся за ним, но как только он коснулся листа, то его руку тотчас же накрыла ладонь Славы. Он замер, впервые Мир мог настолько близко видеть тонкие длинные пальцы, слегка сжимающие его запястье; Слава почему-то не спешил убирать руку и точно так же смотрел на нее, словно видел впервые. Медленно, но верно, до обоих парней начала доходить вся неловкость положения, и они резко подняли головы, уставившись теперь друг на друга. Карелин глядел в глаза Мирону своим странным и пронзительным взглядом, его голубые глаза теперь не казались такими холодными, как раньше, казалось, в них можно было найти все, стоит только зарыться поглубже. И, черт возьми, он хотел этого, хотел забыться в этом небесном цвете, навсегда. Неизвестно, сколько бы еще времени они пребывали в таком положении, но Окси явно не хотелось, чтобы эта теплая ладонь вдруг убралась с его руки, а Славе явно не хотелось ее убирать.