Сыграй мое имя еще раз

      Кажется, я заснул прямо на руках Себастьяна, не добравшись до кровати. Почему же берёт такой стыд…       Кто-то приложил руку к моему лбу и тяжело вздохнул. Кто же это будет еще, кроме многострадального демона-дворецкого семьи Фантомхайв. Моего же дворецкого?.. Мо-е-го…       — Все дела, господин, вам придется отложить. У вас опять поднялся жар. Прошу меня простить, что не доглядел за вами, я принесу вам горячее молоко, — произнес демон с непривычно искренней заботой в голосе.       Кажется, было утро?       Через порыв кашля, пока он еще не успел уйти, я позвал его:       — Себастьян… вчера мы принимали лорда и леди Кейфорд? — у меня были подозрения, что вчерашний день мне приснился. Себастьян слишком спокойный и… обычный, будто бы вчера ничего не произошло. Он всё так же дворецкий, говорит по делу, и… а хотя, что он вообще должен делать в такой ситуации?       Кажется, он понял, о чем именно я спрашиваю.       — Да. Вчерашний день был, — Себастьян уже поклонился, чтобы удалиться, но я опять окликнул его:       — Так значит, у демонов есть душа?       Он улыбнулся. Я не мог не отметить, что его взгляд преисполнен… лукавства?.. К чему бы это?       — Конечно есть, милорд, — ответив, дворецкий поспешно вышел из комнаты.       И что же мы теперь будем делать?..

***

      Последний раз я пил молоко с медом, когда болел прошлый раз. Этот атрибут — самая приятная часть выздоровления.       Себастьян стоял рядом, задумчиво наблюдая за плывущими облаками по ту сторону окна. Никто из нас еще не отважился начать разговор, который был неизбежен. Понимая, что больше так не могу, я взял эту ответственность на себя:       — Я не намерен прекращать контракт, да и ты, думаю, тоже. После того, как меня не будет, у тебя в мире появится новая… та самая душа? — слова дались мне тяжело. Я в открытую врал насчет того, что не хочу завершать этот контракт. Но даже несмотря на то, что Себастьян тоже, как он дал понять, испытывает те же… чувства, я не должен давать слабину. Возможно, не в его силах теперь что-то изменить.       И почему я сейчас начал с того, что узнаю, не будет ли у него кого-то еще? Нужно было спросить что-то менее сентиментальное. Вдруг, он теперь думает, что я ревную? Но я же действительно… так, нет…       И тут демон оглушительно засмеялся, что мне на миг стало даже жутко. Его, кажется, одолела настоящая нервная истерика. Я подобное видел первый раз. Да и вообще, если на то пошло, последние два дня я много что видел и испытывал в первый раз.       Он развернулся, и в одно мгновение вытащил меня из кровати, поднеся к зеркалу. Его глаза были искренними, всё в нём было настолько естественно, что мне хотелось просто любоваться таким изменениям.       Но всё же, такой своевольной выходке я не мог не возмутиться:       — Ч-что ты твор… — но слова превратились в свист, как я взглянул на себя в зеркале. Печать контракта. Её не было.       — Себастьян?.. — мой голос показался мне чужим. Кажется, меня надо будет отправлять в дом душевнобольных людей, это всё уже предельно не похоже на реальность.       — Похоже, Сиэль, ты теперь бездушный человек, — ухмыльнулся демон, но не обыкновенной стальной улыбкой, а новой — теплой. Господи, до чего же это ему идёт.       И он назвал меня «Сиэль».       Стоп. Он сказал, что я…       — Бездушный? Что это значит, черт возьми?! — и после того, как я произнёс это вслух, меня одолела самая настоящая паника, я то и дело закрывал беспечатный глаз, и вновь открывал, не в силах поверить в то, что вижу.       Демона явно веселила моя реакция, и он пару раз за компанию тоже подмигнул своему отражению.       — Наши души воссоединились, смею предположить. Где планируете провести вечность, господин? — Себастьян со всевозможным ему пафосом отыгрывал дворецкого. Но теперь явно он себя таковым не считал.        Было ощущение, что сердце пробилось к горлу и обосновалось там. Я сильно прижался к Себастьяну, и негромко засмеялся, обнимая теперь уже не дворецкого, а самое ценное, пускай и пришедшее из самого Ада, существо. Похоже, теперь между нами нет барьера и былой игры. Я прислонился щекой к его плечу, и внутри все так и рвалось полностью отказаться от того, кем я был, и начать вести себя просто по-дурацки.       — Тем не менее, ты все еще подвержен человеческим недугам, поэтому настоятельно рекомендую никуда не вставать… Сиэль, — Себастьян произнес мое имя с воздушной нежностью. Кажется, слияние его души с человеческой не прошло бесследно, как и для меня.       Было ощущение, что я слышу его в первый раз. Не было привычных «вы» и «господин», и это… приятно.       Оказавшись в кровати, я опять зашелся кашлем.       — Покажи свою руку… — мне стало любопытно увидеть, как и у него пропала печать контракта.       Он снял белую перчатку, и обнажил абсолютно чистую кисть руки. Я с осторожностью её взял, и разглядывал алебастровую кожу демона. Его руки — это целое произведение искусства.       — Попробуй заснуть.       Я опять вздрогнул, когда он ко мне обратился на «ты». Было так необычно после многих лет заключения моих чувств где-то далеко внутри, позволять так к себе обращаться, и отвечать взаимностью. Это казалось чужим.        — Сон для тебя будет сейчас лучшим осмыслением. — Себастьян с нежностью потрепал мои волосы, и удалился из комнаты.       И всё же, теперь я могу сказать, что такая вольность, пожалуй, была мне по душе. И желания прятать свои настоящие чувства теперь совершенно не было.

***

      Я спал до вечера, пока температура вновь не начала подниматься выше. Всё тело ломало, а мысли в голове спутывались в безобразную паутину.       Себастьян был уже здесь, когда я проснулся, и накладывал на лоб охлаждающие повязки, что-то недовольно бормоча про человеческую безответственность.       — Тебе что-нибудь нужно? Может, принести чай?       Да, нужно.       — Себастьян… я бы хотел попросить… — было необычно вот так обращаться к бывшему дворецкому. Я чувствовал себя слабым ребёнком, когда говорил без напускной серьёзности.       — Да?       Только одна вещь могла сделать мне сейчас лучше.       — Сыграй, пожалуйста, моё имя ещё раз.       На его лице медленно появилась улыбка, и он, ничего не ответив, вышел из комнаты, и вернулся уже со своей бордовой итальянской скрипкой.       Я блаженно закрыл глаза, зная, что через мгновение боль пройдет, а я буду окутан чудесным покрывалом мелодии, которая теперь будет синхронно издаваться нами.        Музыка — это иная ткань мира, способная объединять и передавать все то, что мы не в силах сказать или показать.       Музыка — это лучшее, что могло со мной произойти.