2.
30 августа 2017 г., 00:13
Все было готово к приему гостей. Сиэль размышлял о том, все ли демоны, если бы могли слышать призыв родной души, проигнорировали его. Как это сделал бы Себастьян.
К вечеру тучи рассеялись, и можно было любоваться первыми появляющимися звездами в октябрьском небе. С минуты на минуту должны подойти лорд и леди Кейфорд, но скрипачи так и не пришли. Они сильно запаздывают, и это отнюдь не успокаивает.
Только эта мысль посетила голову графа, как появился Себастьян с довольно неприятным известием:
— Музыканты сегодня не смогут придти, их срочно вызвали в оценочное жюри. Они просили вам передать свои извинения, — ни один мускул на лице демона не дрогнул. С таким же успехом можно было передать, что сегодня будет солнечно.
— И сообщение дошло только сейчас?! — взбесился Фантомхайв и начал нервно ходить из стороны в сторону. Это не входило в его планы, причем никаким из боков. Это просто… это же просто до смеха нелепое невезение. До смеха невозможное.
В этот момент, словно они находились в одной из комедий Мольера, к ним подбежала взволнованная Мэйлин, что есть сил выкрикивая: «Они идут, идут!».
«Надо срочно что-то предпринять. Отсутствие музыкантов может быть расценено как пренебрежение…» — сжал кулаки Фантомхайв. И ведь именно на нём решили рискнуть своей репутацией эти музыканты.
Мысль, которая должна была стать первой, прошептала свое спасение только сейчас. И Сиэль тут же ее озвучил:
— Себастьян, играть будешь ты.
— Милорд?..
— Другого выхода нет.
Безупречная маска демона дала трещины. Нервно дернувшаяся рука и перебегающие по предметам глаза не скрылись от взгляда Сиэля.
«Что это за реакция?..» — не оставил без внимания поведение слуги граф. Столь человеческая нервозность, что сейчас показала себя, была совершенно не применима к Себастьяну.
— Господин, это необязательная часть приема… Важнее, чтобы присутствовал дворецкий, а не музыкант.
После этих слов Фантомхайв понял, что его дворецкий намеренно избегает браться за инструмент. Себастьян Михаэлис, почему ты тоже забоялся музыки?
Сотни догадок начали появляться в голове графа, подобно рою ночных мотыльков. Какие-то из них он боялся за абсурдность, и решил успокоить себя мыслью, что демоны просто не любят исполнять музыку, считая это своеобразным проявлением эмоций. Это звучало, по крайней мере, разумно. Как и слова Себастьяна насчёт дворецкого.
В любом случае, он не посмеет ослушаться приказа. Времени уже совершенно нет на споры, вечер просто обязан принести хорошие плоды, а музыка — основной элемент для этого.
— Ты будешь сегодня играть. Это приказ, — тихо произнес Фантомхайв и направился ко входу встречать гостей, оставив своего дворецкого с полностью потерянным видом.
***
Все сели за стол, лорд Кейфорд неоднократно отмечал изыск интерьера в поместье. Это был слегка лысоватый и полноватый мужчина в возрасте сорока лет, и всё в нём говорило о его материальном достатке. Мэйлин разливала вино, пока Себастьян настраивал инструмент. Хоть бы у неё не дрогнула рука, а то это будет весьма досадно. Задрожала… но, кажется, она уже разлила всем по бокалам — смогла сконцентрироваться. Молодец. Сиэль не спускал глаз с демона. Его поведение интриговало графа и, в некоторой степени, беспокоило. Ведь оно же не могло быть беспочвенным?.. Жена лорда, леди Люсиль, отметила, что музыкант один, чему немного удивилась. В основном зовут от трех человек, чтобы создать приятный фоновый шум. — Вы позвали одного музыканта? Что ж, должно быть, он действительно хорош в игре. «Настроил. Сейчас начнет игру». — прикусил губу Фантомхайв. Только он собирался ответить, как Себастьян устремил на Сиэля взгляд, который граф, кажется, никогда доселе не видел. Стоило спросить у самого себя: а Себастьян ли это? Столь человечный, полный острой боли и… извинения?.. Что же с ним происходит, дьявол его побери?! Музыка полилась по залу. Быстрая и знакомая. — Граф, я подготовил тут список необходимого ассортимента товаров, который потребуется от компании «Фантом». Рассмотрите? — лорд деловито пододвинул ему бумагу, но Сиэль резко вскочил из-за стола. Руки графа опираясь о стол ужасно задрожали. Весь воздух в миг потяжелел и камнем давил в легких, Сиэлю показалось, что он вот-вот упадёт без чувств: до того потемнело в глазах и заледенели руки. В начале игры это точно был какой-то из каприсов Паганини. Они возвращались домой, после того как узнали, что виконт Друитт торгует людьми. В тот момент они считали, что он может быть потрошителем: зная исход, жаль, что это не так. Тётя могла бы быть жива. Когда они будут дома, то ужасный корсет будет снят и можно будет спокойно дышать. — Знаете, милорд, я сегодня получил истинное наслаждение… Не удается сделать полный вдох. Сиэль был готов прямо сейчас снять корсет, попросив остановиться на одной из меняющихся крыш: стоит благодарить этот свет, что он родился не девочкой, и не надевает его постоянно. — Надеюсь, не из-за того, что я был выряжен, как одна из множеств подруг Элизабет? Демон улыбнулся предположению графа. — И из-за этого тоже. Но я совершенно не об этом. Когда вы с виконтом Друиттом удалились, заиграл двадцать четвертый каприс Паганини. Самый известный, смею вас осведомить, — дворецкий словно и не замечал, что пролетает над домами, — но если мне когда-нибудь выпадет возможность где-то сыграть, то я отдам предпочтение пятому… Пятый каприс Паганини. В начале был он. Но спустя полминуты, как начал набирать обороты бешеный темп, в такт мелодии довольно звучно стало пропеваться имя. Его, черт возьми, имя. Неужели никто этого не слышит?! — Граф Фантомхайв? — с беспокойством спросила леди Кейфорд. Но граф слушал не её, он слушал переменчивое, словно поющееся разноголосым большим хором, собственное имя в каприсе. Всё перед глазами невероятно кружилось, но, тем не менее, эта безумная волна эмоций вводила в некоторую эйфорию. Весь этот момент, каждая секунда сейчас была одной огромной эйфорией. Себастьян столкнулся со взглядом графа, который еле держался на ногах от переживаемого потрясения. «Как это могло произойти?.. Как? Как?!» — задним шумом проносились мысли у Сиэля, что чувствовал внутри огромный диссонанс из-за происходящего. Фантомхайв понимал, что он не может сейчас прервать встречу, и нужно срочно брать себя в руки, пока никто не отправил слуг за помощью. Эта музыка вытащила насильно из него те чувства и эмоции, что он так старательно прятал, и они готовы были разорвать его на части. Стоило больших усилий не давать им сделать это до конца. Сиэля пробил безудержный нелепый смех, его родственная душа — это душа демона. Демона, с которым у него контракт. Он так боялся встречи с человеком, определенного ему чем-то высшим, как раз из-за контракта с Себастьяном. Но это оказался именно он, Себастьян, тот, кто по всем возможным жанрам должен его презирать и желать скорейшего завершения контракта. Вот такая вот ирония. Лорд уже встал из-за стола, обеспокоенно переглядываясь с супругой, но Фантомхайв, насколько смог, успокоил себя, чтобы не довести ситуацию с гостями до критической отметки. Только сейчас можно было действительно увидеть, насколько Себастьян был изящен и контрастен. Нелепая мысль в нелепую ситуацию — это жизненный закон. Дворецкий начал следующее произведение: протяжное и, насколько уже можно судить, печальное. Минор, так называют подобную тональность? В нем отдавалось имя Сиэля нежным эхом, почти беззвучно. Но это, несомненно, было самое прекрасное, что он слышал за свою жизнь. В его воображении все было по-другому. Никакое произведение из ныне существующих, никакое пение птиц не могло сравниться с звучанием собственного имени. Это было звуком воссоединения инструмента с душой играющего человека, и вместе они сливаются в нечто столь необыкновенное. — Извините, я не очень хорошо себя чувствую, и… — голос подрагивал, — у меня случился припадок, насколько я могу понять, — заглушал в себе ураган эмоций Сиэль и сел за стол, пока еще не повалился на пол в истерике, — мне жаль, что я заставил вас забеспокоиться подобным инцидентом. Лорд все еще смотрел на графа с легким испугом и волнением, но тоже присел. Леди же сочувственно кивнула, поправляя выпавшую из прически прядь. Глаза Сиэля Фантомхайва лихорадочно блестели, а всё лицо покрывал яркий и жгучий румянец, поэтому с натяжкой, но можно было увидеть в нём нездорового человека. — Вы могли бы перенести встречу, если больны, — довольно ласково сказала леди Кейфорд, в которой проснулись материнские чувства к нездоровому на вид мальчишке, — поберегли бы свое здоровье, юный граф. — Спасибо, но дела накатываются лавиной, — нервно улыбнулся Фантомхайв, даже не замечая, что к нему только что проявили жалость, — что ж, сейчас уже всё нормально, так что давайте вернёмся к вопросу с поставкой товаров… Тридцать минут они согласовывали контракт. Лорд, похоже принявший мысль, что с графом случился припадок, всё же успокоился, и более мягким тоном уточнял все непонятные нюансы. Но тем не менее он пускал на него озабоченные и осторожные взгляды, словно в страхе, что может произойти опять нечто подобное. В конце они выпили по бокалу вина за успешное начало сотрудничества, и граф, уже внутренне желая скорее освободиться от них, проводил гостей до повозки, пожелав доброй ночи. Как карета исчезла в темноте, Сиэль, обессилев, сел прямо на увядающую траву. Теперь он мог осмыслить в одиночестве то, что сегодня произошло. Его била дрожь. Он хотел позвать Себастьяна, чтобы узнать, знал ли тот об этом, но имя дворецкого застревало в горле. Было страшно произносить это имя, и было страшно встречаться сейчас с его обладателем. Кажется, Фантомхайв просидел возле дороги не меньше двадцати минут, и его одолел кашель. Ночь во второй половине осени никогда не отличается особой теплотой, и сырой воздух в это время — лучший друг астмы. Неожиданно внешнюю тишину нарушил голос: — Господин, вы можете простыть… идемте в поместье, — на его плечи накинули плед. Все внутри обдало ледяным ветром от этого голоса. — Себастьян… — графа одолела новая волна кашля, — ты знал об этом? — произнёс он вопрос тихим дрожащим голосом. Первый урок Сиэля. Скрипку, благодаря крупицам уроков из детства, он знал как держать. Но со звукоизвлечением были большие проблемы. — Господин, сыграйте гамму ре-мажор. — Это абсолютно ненужная трата времени, — сердился юный граф, — я никогда не воспользуюсь скрипкой. Зачем это вообще надо… — он недовольно посмотрел на струну «ре», будто это она виновата в таком отношении. Наконец, со скрежетом от надавливания смычка на струны, он стал играть треклятую гамму. Кажется, это произошло, когда он играл фа-диез. Глаза демона распахиваются, и он словно бы пошатнулся. Все так плохо? — Милорд… могу сказать, что у вас абсолютно нет слуха и чувства, пожалуй, эти занятия и правда будут для вас в тягу… — Конечно же ты знал, — сам ответил на свой вопрос Фантомхайв. В тех звуках демон тогда смог распознать свое имя. Для него, пожалуй, было менее чудесно это услышать в кривой гамме, чем для Сиэля в каприсе Паганини. Дворецкий с сожалением посмотрел на сгорбившегося Сиэля. — Я не хотел, чтобы вы так быстро узнали об этом. И… — Стой… — прервал его граф, — просто ответь… — его голос задрожал: — Ведь даже несмотря на это, ты не можешь испытывать никаких чувств? Ты же демон, и поэтому я понимаю… Фантомхайв хотел не просто дать себе пощечину, а избить себя за эти слова. Желательно до смерти, чтобы не чувствовать такого стыда. Он только что показал свою слабость перед ним. А все потому, что, как бы это не было унизительно, но он его действительно любит. Теперь он осознает, как зависим от этого демона. И безумно любит, любит, любит, просто до невозможности… — Милорд… — Себастьян присел рядом, и взял ладонями лицо Сиэля, устанавливая зрительный контакт, чтобы как-то вернуть его к реальности. В глазах демона вспыхивали маленькие алые искры, словно бушующий и внутри него вихрь хотел вырваться наружу, — вы изначально значили для меня немного больше, чем просто душа, которая может послужить завтраком. А после того, как я услышал… после этого ваша душа стала бесценна. Я пал слишком низко для демона, и за это я вас ненавижу. — Дворецкий сократил то ничтожное расстояние между лицами и, с ненормальной для демона нежностью и лаской, поцеловал своего графа. Кажется, это было самым необходимым, самым желанным действием за всё последнее время. И пускай, что вся демоническая рациональность испарилась в один миг, уступая сантиментам, которые, наконец, вырвались из самой темноты демонической души. Сейчас в Себастьяне Михаэлисе ни за что нельзя было увидеть демона, за плечами которого не одна сотня лет и поглощённых душ. Сиэль Фантомхайв был парализован этим. Кажется, все ощущения в миг обрушились на него: прохладный ночной воздух, шелест листвы, свет дальнего фонаря, пролетевшая в сантиметре мошка — все это он ощущал, словно проснулся от давнего сна. Происходящее казалось непозволительно хорошим для него. Кто же мог представить, что неизвестный по счету контракт превратится в нахождение друг друга душ демона и человека? Демона, что нежно целует человека без корыстного умысла, не думая о выгоде и без какой-либо цели, а просто потому, что не может по-другому, потому, что это сейчас самое большое его желание. Сиэль сжал крепче прочную ткань пиджака Себастьяна, будто хотел зацепиться за что-то материальное, чтобы совершенно не потеряться в себе. — У вас жар, вы все-таки заболели. Давайте я отнесу вас домой. Прохладный воздух губителен для ваших легких, разве вы забыли?.. С легкостью схватив графа на руки, Себастьян направился ко входу, слушая дивный стрекот сверчков в ночной тишине. А что, если музыканты все-таки пришли бы?..
