Эмилия Мария Старк

«Первое имя я получила благодаря великой латыни, там оно означает «соперница». Тони Старку соперничество всегда было по душе, не думаете? Уверена, что я тоже последствие одного из споров. Вот только второе имя в документах важно для моего отца, словно целая Вселенная» Вы когда-нибудь оглядывались по сторонам в толпе и неожиданно понимали, что у каждого человека есть история, воспоминания, семья, проблемы, достижения, первый поцелуй, расставания, но Вы уже не узнаете ничего из этого? У всего этого даже есть свое специальное слово: сондер. Эмилия совершенно неожиданно узнала это в самолёте, когда пожилая итальянка не хотела отставать от бедной девушки в течение всего полёта. Женщина что-то твердила о том, что человек может переживать такую бурю в сердце, а близкий человек даже никогда об этом не узнает. «Да, бури бывают разные» — мысленно соглашалась девушка, но какой смысл в бурях, если этот самый друг никогда не узнает, что ты, молодая девушка, дочь самого Тони Старка? Это был небольшой всемирный парадокс: никто не интересовался именами ее родителей, никто не спрашивал, где она проводила большую часть свободного времени, тем самым не создавая проблем. Отец был слишком занят спасением мира, мама открывала новый ресторан где-то в Сицилии. Осознание того, что каждый прохожий имеет уникальную жизнь со своими амбициями, друзьями и тараканами в голове, далось шатенке не легко. История, проходящая незаметно вокруг нее, похожая на муравейник, который уводил в глубину с его сложными тоннелями к тысячам других жизней, оборвалась в тот момент, когда она увидела слегка отекшее лицо своего отца на экране планшета. Эмилия помнила детство, проведенное с отцом. Она могла вспомнить какие-то отрывки, довольно забавные истории, но в основном ее воспитанием «занималась» мать. Женщина предпочитала отдавать свою дочь в руки нянечек, только так она могла наслаждаться временем вне дома. Девушка не очень хотела представлять, куда именно отправлялась ее мамочка, которую она так любила, но пока не поняла, что ей не нужна. Когда Тони все-таки осознал всю суть проблемы с помощью настойчивости Пеппер, он забрал девочку к себе. Она понимала, что ее категорически не желали видеть в стране, но ей не составляло труда покинуть теплую Италию и вернуться в сумасшедший Нью-Йорк. Признаться, ее посещала мысль отправиться в путешествие еще несколько месяцев назад, когда она узнала о том, что происходило в жизни отца. Однако мистер Старк посчитал, что такой визит мог очернить репутацию его дочери. Репутацию идеальной девушки, которая должна была стать главой крупнейшей компании в подходящий момент. Его устраивало, что пресса знала минимальную информацию о наследнице эксцентричного гения, миллиардера, плейбоя и филантропа. Старк думал, что имел огромный козырь в большой игре. Эмилия устала напоминать отцу о своей собственной жизни: ей никогда не нравилась жизнь, на которую ее обрекли родители своими бизнесами, пытаясь подарить дочери «лучшее» будущее. Старк старался воспитать в девушке те качества, которые сам не мог привить его отец. Среди всего сумасшествия Тони Старка и маленького ребёнка пыталась балансировать Пеппер Поттс. Она видела в девушке идеальный повод для изменения поведения своего босса. Но она забыла один-единственный факт, проверенный жизнью, — яблоко от яблони недалеко падает. Эмилия также любила окружать себя веселой компанией приятелей, как и ее отец. Промахи в учебе, личной жизни и работе никогда не выбивали её из колеи, а если даже такое происходило, она никогда этого не показывала, потому что всегда любила быть на высоте. Однажды мама закатила скандал на этой почве, пытаясь перевоспитать дочь под своей лад, однако все уже понимали, что Эмилия уже давно выбрала свою сторону. Эмилия печально улыбалась своим мыслям, осознавая, как же часто она занималась самоедством. Тони всегда считал свою дочь довольно резкой и высокомерной девушкой с очень тяжелым и непослушным характером. Пеппер оставалось лишь соглашаться с брюнетом, ожидая, когда же Эмилия сотворит новый фокус. Её амбициозная натура, сформировавшаяся ещё со времён Стэнфордский университета, выказывала желание быть первой во всем. Девушка откинулась на спинку широкого кресла, поджимая под себя ноги. Ей было интересно, чтобы выбрал бы её отец в данной ситуации: пообещал бы не приезжать к своему отцу, а потом бы нарушил это общение, или же продолжил бы сидеть на месте. Очередной порыв ветра задел ее длинные локоны и буквально «швырнул» их на оголенные плечи. Перед Эмилией открывался вид на манящий ночной город. Воспоминания накрывали с головой, пробуждая желание снова повторить «молодость», где нет приоритетов и ограничений. Она хотела этой свободы куда больше, чем статуса в компании отца, чем любого одобрения матери. Она мечтала снова ощутить вкус беззаботности и веселья. Но стоило ей только открыть глаза, как перед глазами вырисовывалась сцена после последней вылазки в доме отца. Тони сразу пресёк ее стабильные исчезновения и отправил учиться в другой штат под присмотром своих людей, но она благополучно сбежала в Италию. Вдох холодного воздуха помог Эмилии очнуться от ненужных мыслей, вернулось понимания, что она на террасе башни Старка. В правой руке Эмилия держала бокал с вином. Бутылку девушка успела прихватить прямо неподалёку от самой постройки, что крайне порадовало. Шатенка сильнее съехала по креслу, стараясь не обращать внимания на настойчивый механический голос дамочки, которая твердила: «мисс Старк, Ваш отец не хотел, чтобы Вы приезжали, когда в мире такой бардак.» Девушка посмотрела куда-то вглубь помещения, проклиная новый интеллект отца. ДЖАРВИС был куда сговорчивее и приятнее. П.Я.Т.Н.И.Ц.А. оказалась совсем сырым изобретением отца: будто девушка без неё не знала, что он будет недоволен. Возможно, он даже лично приедет в башню, которую так отчаянно пытался продать. Это вызвало ощущение закономерности: Тони снова пытался избавиться от всего, что создал сам. Эмилии оставалось морально приготовиться к этой встречи, делая глоток дешевого вина. Приспособиться к его характеру девушке крайне трудно. В плане общения Тони и Эмилия были как огонь и лёд: девушка в отличии от Тони была расчётливой, судьба других людей её мало интересовала, поэтому в девушке было сложно вызвать чувство жалости и сострадания. Или все же это общая черта? — Разве в Стэнфорде тебя не рассказывали, чем может грозить несанкционированное пребывание на частной территории? — послышался грозный голос из-за спины, но девушка смогла выдавить из себя лишь слабую улыбку. Эмилия не могла его видеть с такой позиции, но особо остро ощущала его взгляд. Сам Тони Старк стоял прямо за ней, облокотившись на раму двери. — Тебе ли не знать, чему меня там учили, — тяжелый вздох, — здравствуй, моя любимая единственная доченька, я очень рад тебя видеть после того, как мои собственные машины восстали против меня, — парировала она, поставив бокал на небольшой стеклянный столик. Звук соприкасающихся стёкол был приглушен машинным гулом. Эмилия ждала какого-то язвительного замечания в свою сторону, но её Папа молчал. Легкое напряжение в воздухе появилось словно ком в горле. Девушка невольно опустила взгляд на свои руки, как-то стыдливо прикрыв глаза. Она даже не могла предположить, что он так изменился. — Зачем ты приехала? — тяжело вздохнул мужчина, делая несколько шагов вперед, смотря куда-то вдаль. Он просто не мог посмотреть своей дочери в глаза после того, что сотворил с миром. Эмилия тоже предпочитала не смотреть на него, наслаждаясь последними секундами внутреннего спокойствия. В голосе мужчины было столько боли и какой-то глубины, отчего по телу побежали мурашки. Больше не было прежней небрежности и неосторожности в словах. Ей даже показалось, что он действительно не был рад ее видеть после трёх лет разлуки. — Я здесь ради компании, больше не могла смотреть на происходящее со стороны. Компания, которую строил твой отец, мой дед, рушится у нас на глазах. Если это не прекратить, то о каком наследии может быть речь? Я приехала, чтобы уже в конце концов тебе помочь справиться со всем. Какой нормальный ребенок может сидеть в стороне, когда его отца обвиняют в смерти стольких людей в Заковии, — выпалила девушка, буквально вскакивая с места. Она не любила разговоры по душам, но позволяла себе такую роскошь только рядом с отцом. Девушка решилась взглянуть на папу. Ее губы дрогнули: он постарел за эти несколько лет. Шатенка могла видеть его только через мониторы, но всегда уверяла себя, что морщины были всего лишь игрой теней. — Эмилия, я предупредил тебя еще несколько недель назад, чтобы ты не появлялась на территории этой страны, — шатенка уже хотела возразить, но ее моментально перебили, — даже под предлогом моей смерти. Его слова сильно ударили по ней. Она стояла напротив самого дорогого человека в своей жизни (даже мама не могла приблизиться так близко) и осознавала, что он мог умереть. Честно говоря, Она не задумывалась, сколько людей погибло при крушении города. Ее также не интересовало, пострадал ли кто-то из Мстителей на той миссии. Перед глазами была пелена безразличия, лишь небольшой луч волнения попадал на Старка-старшего. Мужчина будто почувствовал, что мысли девушки гуляют рядом с его личностью, поэтому прошел ближе к дочери, стараясь казаться жестким и принципиальным. Он правда хотел видеть свою дочь возле себя, почувствовать себя полноценным человеком, но впутывать в местную «истерию» свою дочь он просто боялся. Эмилия наблюдала за тем, как он надевать на себя очередную маску. Она не понимала, почему он просто не мог быть искренен с ней. Они наконец-то смогли посмотреть друг другу в глаза. — Мне жаль, — тихо произнесла девушка дежурное слово и отвернулась в сторону ночного города. Горожане совершенно неожиданно смолкли, все погрузилось в пучину сна. — Заковия полностью разрушена? Но Тони не ответил. Всем и так было понятно, что от этого места остались лишь воспоминания. Никто не хотел признавать, что Мстители, в особенности великий Старк, просто облажались. Старк подошёл к стеклянной перегородке и схватился за перила руками, словно они единственная преграда перед падением. Эмилия видела, как тяжела для него эта тема. — Я слышала о том, что ООН разработал «Заковианский договор». Что это такое? — Тони настолько устал удивляться происходящему, поэтому даже не стал интересоваться, откуда этот ребёнок мог все знать. Он лишь улыбнулся. Она собиралась скинуть с него все маски. — Это документ, подразумевающий регистрацию сверхлюдей и контроль над их деятельностью. — Кэпу это не понравится, — моментально сказала Эмилия, вставая напротив отца. Ночь полностью вошла в свои владения. — Уже не понравилось, — буквально прошептал Тони. Девушка не знала, стоило ли обнимать его, ведь он это так не любил, однако Старк сам сделал шаг и притянул к себе дочь. Она сразу оказалась в родных руках, вокруг неё кружил привычный запах папы, запах дома. Мама никогда не могла дать ей подобные ассоциации. — Я скучал, родная. — Я тоже, — отозвалась девушка, сильнее сжимая пиджак Тони. Старк никогда не использовал в своём обиходе слово «родной/родная». Ему всегда казалось, что его нельзя произносить, будто оно могло повлечь за собой череду ужасных последствий. Однако его дочь невольно побуждала вспоминать незамысловатое слово. Этого не могла сделать даже Пеппер. — Что будет дальше, папа? — прошептала брюнетка, сделав шаг назад. Тони лишь немного прищурился и отвёл взгляд на город. Он сам не хотел думать, что будет потом. — А что произошло с Пеппер? Она просто ушла со своей поста и ничего не сказала? Как такое вообще может быть? — Пеппер ушла, — эти слова слишком тяжело дались Тони, но Эмилия даже не обратила внимания на это. — Я поняла, что она ушла. Но почему? Женщина больше двадцати лет занимается компанией и тут просто ушла. Ты же мог с ней поговорить, Поттс тебя всегда слушала. — Нет, Эмилия, она ушла, — гаркнула мужчина, заставляя ее поморщиться, — она ушла…от меня. Неприятные, холодные, даже больше отвратительные мурашки пробежали по спине. Девушка буквально вздрогнула. Что он сказал? — Ты ее отпустил? Пап, ты что натворил? — девушка не верила его словам. Как он мог прошляпить ту, которая буквально жила ради него? — Она сама так решила. Сказала, что у неё сложный период жизни и все такое, она перестала нуждаться в моей поддержки, у неё появились другие интересы, — «мягко» намекнул мужчина, чувствуя как стыд, так и неловкость. Рассказывать подобное дочери, хоть и взрослой, было все равно странно. — Какие другие?! — рассмеялась она, отчего Тони стало не по себе. Он сам отодвинул от себя любимых людей. Сам бросил их отношения с Пеппер в огонь. А теперь делал тоже самое со своей дочерью. — Эми, я не знаю. Какой-то художник… — Эмилия, — огрызнулась она, — меня зовут Эмилия. Старк грустно улыбнулся. Девушка ненавидела сокращения своего имени, но всегда позволяла отцу называть себя просто «Эми», за ним привычка перешла к Пеппер в стиле «Эмили». Только они имели эту «привилегию». Девушка тем самым показывала, что этот человек, — член ее семьи. Но теперь… Эмилия невольно повернула голову на бок, стараясь разглядеть в этом мужчине своего отца. Того, кто воспитал в ней хитрость и изворотливость. А Тони смотрел на свою очаровательную дочь и не мог вспомнить, когда она стала другой. Родные люди не могли узнать друг друга. — Нам стоит вернуться домой и все спокойно обсудить. Твоё назначение на должность главы Старк Индастриз, например. Ты же ради этого приехала? Хочешь соберём пресс-конференцию? — хмыкнул мужчина, выставив вперёд руку. — Пресса будет гудеть от новостей о тебе. Все переполнится заголовками «Дочь Мстителя вернулась на родину после уничтожения целого города» или лучше «Кто такая мисс Старк?» — Да, что-то не меняется, — небрежно сказала Эмилия, отворачиваясь от отца. Она взяла с собой бокал и направилась прямо в здание. — Когда-то у меня был сложный период в жизни. Я нуждалась в тебе больше всех, и ты был первым, кто оставил меня. Ты отправил меня в другой штат, помнишь? — А ты помнишь, как сбежала? Эмилия вышла с территории балкона, думая о том, что следует делать дальше. Внизу их определённо ждал Хэппи. Тони стоял на месте, думая о том, как уберечь свою дочь от раскола Мстителей. Брюнет тяжело вздохнул, чувствуя, как осенний ветер проникает под одежду.