Эмилия Мария Старк

Эмилия никогда не использовала своё второе имя в повседневной жизни. Она не понимала, в чем такая трепетность к этому имени, пока не выросла. Когда выросла, она задала отцу один-единственный вопрос: «зачем ты дал мне это имя? Какой был в этом смысл, если я всегда была для тебя никто? Почему ты, как сам выражаешься, пожертвовал этим именем ради меня, если я всего лишь козырь в рукаве?» После рождения дочери, когда малышке было буквально две недели, Тони с трудом заставил себя появиться в доме матери. Эстер была растерянной, вдоволь потрёпанной от бессонных ночей. Будь она в таком виде на той самой вечеринке, он бы никогда на девушку не взглянул. Однако сейчас, когда Эстер родила ему ребёнка, Тони рассматривал ее с другого ракурса и с иными чувствами. Нет, он ее точно не любил и даже не испытывал симпатии, просто это было очень странные чувства как облегчение и благодарность. Джонсон не стала сопротивляться его появлению: она слишком устала за эти дни. В небольшой комнате, на скорую руку сделанной детской, в детской кроватке посапывала маленькая Эми. Старк не думал, что сможет испытывать такую палитру эмоций, причём светлых, к одному-единственному человеку. Все выглядело слишком неестественно, неправдоподобно, но реальность была такова: он стал отцом. Эстер хоть и имела скверный характер как в жизни, так и в принципах морали, невольно продолжила традицию с именами на букву «Э», словно это было сокровище: Энтони, Эстер, Эмилия. Маленькая неофициальная семья навсегда. Когда Эстер сказала, что оставили для Тони выбор за вторым именем для девочки, он моментально выпалил: «Мария». В его сознании не существовало других имён, он никогда не думал, что если у него когда-нибудь в жизни появится дочь, ее будут звать исключительно именем матери. Тони даже не задумывался об этом, но Эмилии так подходило это имя, хоть и как второе… — Эмилия Мария, — прошептал Старк, держа в руках маленький комочек. Ему было так непривычно осознавать, что нечто столь хрупкое и невинное могло существовать в этом грязном мире. — Старк, посиди сегодня с ней, измотано произнесла Эстер, складывая на тумбочке все детские смеси и несколько влажных салфеток. Она не собиралась возиться с ребёнком, девушка открыто говорила правду Тони ещё до рождения Эмилии, но порой материнский инстинкт брал своё. — Я хочу немного отдохнуть. — Я? — недоумевающе спросил Тони, замерев на месте. Он то младенца впервые держал в руках, а она намекала, что он должен остаться с ней наедине? Насколько долго? Полчаса? Час? Старк больше не выдержал бы в одной комнате с двухнедельным ребёнком. Пусть даже это был его ребёнок. — Ты видишь здесь другого отца Эм? — взорвалась она швырнув на пеленальник какую-то бутылочку. Хоть голос и взгляд девушки были угрожающими, она даже в такой ситуации не могла позволить себе кричать. Одно неловкое движение и, шёлк, малышка проснётся. И все начнётся заново. Старк никогда в своей жизни не забудет тот день. Это был первый раз жизни, когда Тони остался наедине с маленьким ребёнком, это был первый раз, когда он кормил ребёнка на руках с помощью бутылочки, когда ему пришлось успокаивать плачущий комочек, пока ночная няня не пришла на помощь Старку. Тони не спал всю ночи, наблюдая за своей мини-версией в юбке. У него было такое странное ощущение, будто что-то изменилось в душе. Может быть сломалось, может надломилось, или же наоборот, излечилось, — Старк не понимал. Но кое-что все же Тони смог для себя решить в тот вечер: как раньше уже никогда не будет. К сожалению. Машина плавно ехала по Куинсу, периодически сворачивая в маленькие переулки. За рулем сидел Хэппи. Мужчина был сосредоточен на дороге, лишь изредка поглядывая на заднее сидения, где расположилась чета Старков. Отец с дочерью уткнулись в свои гаджеты. Эмилия лишь изредка посматривала на Тони, но не решалась заговорить с ним, точно также как и Хэппи не пытался заговорить с кем-то из Старков. Тони вообще как воды в рот набрал после возвращения Старков из Бухареста. После того, как Стив решил разругаться с ним, мужчина открыл миру свой новый план действий: вести четырнадцатилетнего парня на войну. Когда Эмилия узнала об этом, у неё буквально челюсть достала пола. Девушка не могла поверить, что ее отец был способен на такое нечестное, опасное дело. — Папа, он подросток, — заговорила Эмилия, взывая к благоразумию отца. Она обхватила лицо руками, когда Старк недовольно вздохнул. Она до сих пор не могла поверить, что Тони Старк собрался разговаривать с четырнадцатилетнем парнем на равных, что-то предложить ему от себя любимого. — Я знаю, — Тони не было смысла припираться. Все и так скоро будут думать, что он сошёл с ума. Раз Эмилия стала частью этой жизни, пусть уж знает всю правду. — Он учится в школе, причём его отметки по некоторым предметам просто ужасны, — нервно добавила Эмилия, рассматривая на экране перед собой досье на некого Питера Паркера. — Я читал информацию о нем. — Папа, он ребёнок, — повторно воскликнула она, поворачиваясь лицом к отцу. Машина плавно затормозила возле большого многоэтажного дома. Одного из многих в этом районе. — Ты тоже ребёнок. — Мне двадцать пять! Ему — четырнадцать, — продолжала возмущаться Эмили, не понимая, как Тони Старк докатился до такого. — Папа, зачем ты втягиваешь в эту грязь обычного парня? — Он может быть полезен. Я же показывал тебе те видео, где он прям летает в разные стороны. Правда костюм плоховат, но я успел приготовить новый вариант. — Что ты сделал? — уже завопила Эми, заставив Тони поморщиться. С каждым вопросы тон девушки все повышался и становился настолько удивлённым, что Старк начинал жалеть о сказанных словах. — Это невозможно! — Всего лишь немыслимо, — буркнул Тони, смотря под ноги. Он чувствовал себя парнишкой, которого отчитывала Мама после плохого поведения. Он не сдержался и улыбнулся, осознавая, насколько ситуация была комичной. Эмилия даже не представляла, как реагировать на включившийся в отце максимализм. Она была уверена, что когда-нибудь Тони Старк пожалеет, что связался с маленьким мальчиком. Но переубедить его девушка была не в силах. Если Старк что-то захотел, но это сделает. Глубоко вдохнув и посмотрев в окно, Эмилия увидела несколько припаркованных такси на противоположной стороне дороги. В голове девушки выстраивался план дальнейших действий, когда Тони уже вышел из машины и хотел наведаться к тетушке мистера Паркера. Где-то в области сердце больно защипало. Когда Эмилия увидела её фотографию на мониторе, она громко фыркнула. В ней боролись все стороны медали: съязвить о похождениях отца или же молча покинуть его компанию. В любом случае, она не собиралась подниматься в квартиру Питера Паркера. Ей не хотелось смотреть, как её собственный отец рушит жизнь невинному парню. Когда-то профессор кафедры сказал ей, что если тебя ставят перед выбором, нужно выбирать себя. Только так ты не прогадаешь. — Если ты сделал свой выбор, — громко сказала Эмилия, вылезая из машины, — то я сделала свой. Больше не сказав ни слова, она покинула отца. Тони стоял возле машины и разрывался между тем, чтобы остановить дочь, забыть о проблемном подростке и решить все самому, и тем, чтобы оставить Эмилию саму с собой. Как он предпочитал делать всегда. Так уж завелось в их семье: Эмилия сама вылезала из всех передряг, не считая одного-единственного случая. Девушка намеревалась вернуться в башню Старков и продолжить работать над грядущими «революционными» проектами. Это было куда больше по душе, чем возиться с прихотями отца. Ей совершенно не хотелось быть частью команды Мстителей, она не хотела, чтобы Старк Индастриз имела к ним какое-то отношение, хоть и понимала, что подобное просто невозможно. Уже в такси она осознала, что во всей ситуации ненавидела сразу три вещи: пробки на дорогах, особенно ведущие в центр города, манипуляции со стороны государства и супергероев, на которых у неё возникала настоящая аллергия. Нет, к отцовским наклонностям она довольно быстро привыкла, поскольку некоторое время проживания в особняке, костюм Железного Человека регулярно желал ей доброго утра. Но когда она думала о геройских трико, у неё к горлу подкатывала тошнота. Именно с такими мыслями она вошла в башню, игнорируя любые взгляды и реплики в свою сторону. Все, что Эмилия хотела тот момент, — это забыть обо всем. Забыться, выкинуть из головы реальность, уйти от проблемах как в старые добрые времена в Стэнфорде. По телу пробежал холодок, который всегда пугал девушку, но в тоже время расслаблял, побуждал к тому, что она старалась оставить в прошлом, закрыть на тысячу замков. Двери лифта открылись, и Эмилия оказалась в просторном зале последнего этажа башни, который напоминал пентхаус отца, разрушенный ещё одним супергероем (пусть даже и антигерой). Эмилия погрузилась в царство тишины также быстро, как и потеряла маску безразличия. После накатившей ответственности, которую она на самом деле хотела, у неё начинали сдавать нервы ровно в той же пропорции, в которой росли проблемы компании. И единственным способом расслабиться, выключить мозг было то, что Тони Старк очень старательно закрыл от прессы в период первых лет совершеннолетия дочери. Малюсенькая проблемка в огромном стоге других грехов Эмилии Старк. Девушка прошлась по первому этаж пентхауса, нервно поглядывая на все входы и выходы. Она знала, что одна на этажах, но сердце не переставало быстро колотиться. Готова ли она снова вернуться к этой жизни, когда мозг работает исключительно во время дозы? Как долго она сможет скрывать от отца, что снова начала употреблять наркотики? Первый раз наркотик в списке девушки была травка. Обычная безобидная травка, которая активно ходила по жилым этажам кампуса в Стэнфорде. Эмилия не хотела добровольно пробовать эту гадость, но все ее знакомые описали это как обычную шалость, которая никак не повлияет на жизнь. Она тоже так думала. Вера в то, что она скоро забудет о ситуации, рассыпалась через несколько дней, когда перед ней на очередной вечеринке появилась белая дорожка порошка. Тогда ей уже было все равно, что она вдыхала через нос. Эмилия знала, что перед лежало, но ей даже прийти в голову не могло, что может последовать за употреблением одной несчастной дозы. Учеба, стрессы, несколько бессмысленных половых связей, постоянные ссоры с матерью, геройство отца, — все довело её до последнего шага в пропасть. Все стало чересчур. Эмилия никому не рассказала, как сильно ее ломало на следующий день. Ей никто не сказал, что кокаин — сильнейший стимулятор к жизни. И ей хотелось ещё. И она получала это «ещё» практически каждый день. Это сладкое оцепенение, из которого ничто не способно вывести, будь то смерть матери или поезд, отрезающий обе ноги. Мозг пребывал в блаженном сне, который существует параллельно реальному миру. Она быстро становилась безответственной и импульсивной, но в этом были свои плюсы: дела с учебой, на удивление, полетели вверх. Но она стала слишком самоуверенной, излишне активной и болтливой, — это сразу бросалось в глаза знакомым. Эмилии тяжело давались определенные предметы, а теперь она была лучшей: девушка испытывала свои физические силы и интеллектуальные возможности. Но никто не обращал должного внимания. Эмилия перестала перед кем-то отчитываться через несколько недель и забросила все занятия. Девушка не воспринимала себя в то время максимально раздражительной, она не помнила продолжительную депрессию и апатию. Однако это продолжалось даже после того, как само вещество уже «отпустило». Стэнфорд предпочёл закрывать глаза на грехи младшей Старк, ввиду того, сколько университет получал от Старка-старшего. Тони не знал, что происходило с его дочерью, пока веселился со своими костюмами, постоянно ругался с Пеппер, спасал мир и вообще жил прекрасной жизнью. Пока он уделял время миру, он не уделял время своей дочери. Он никогда не задавал ей вопрос типа «как дела?». Он знал на них заранее: чтобы не произошло в её жизни, она ответит «все хорошо», «все нормально». Даже если все у Эмилии Старк плохо — все в порядке. И Тони знал, что это у девушки от него. Эта была из общая фраза на все вопросы об их состоянии.

«Эмилия, ты в порядке?» «Да, за меня не волнуйся, я в порядке» Только не приезжай, не смотри мне в глаза.

И все было шло своим чередом, девушка даже была рада, что у неё появился смысл жизни, пусть даже в наркотиках. Все было так, пока в один день на территорию Стэнфорда не влетела скорая помощь, вызванная одним из студентов. Пока Эмилию Старк не положили на носилки, параллельно откачивая. Старк тяжело вздохнула и открыла глаза. Перед ней все ещё был тот же зал, несколько диванов и маленький пакетик с белоснежными хрусталиками. Она до сих пор помнила, как врачи относились к ней, словно к потерянному человеку, как её мама вернулась в страну с такой скоростью, что девушка не поверила в реальность происходящего. Она не ожидала увидеть её. Но Тони поразил больше всего: он спокойно находился рядом с ней, разговаривал с врачами, постоянно разговаривал по телефону и ни слова не сказал Эмилии после ее выходки. Он только однажды спросил: «что тебе не хватает в этой жизни?». Тогда она промолчала в силу обстоятельств, но теперь, спустя пять лет, она громко произнесла в пустоту: — Семьи. Мне не хватает семьи.