Через тьму и пламя

Кэтрин шла быстро. Её шаги глухо отдавались по длинным коридорам, растворяясь в пространстве. Бесконечные коридоры тянулись вперёд, разветвляясь, словно лабиринт. Музыка оставалась позади, сменяясь тишиной и приглушёнными голосами. — Кэтрин! — Харли спешила следом, едва поспевая за её быстрым шагом, — ты мне сейчас объяснишь, что это было? Но никакого ответа не последовало. Вампирша продолжала идти по коридорам не оглядываясь назад. Мысли пульсировали в её голове болезненно и настойчиво. Как кошмар, который внезапно оказался не сном. — Окей… — Харли прищурилась, ускоряясь. — Значит, это серьёзно. Кэтрин резко свернула за угол. Так быстро, будто хотела буквально оторваться от собственных мыслей. — Это он, да? — догнала её Харли. — Типа… прям он? Пирс впервые остановилась, как будто что-то внутри дало сбой. Будто тело просто отказалось делать следующий шаг. На секунду весь воздух в коридоре стал тяжёлым. Перед глазами снова мелькнула улыбка в маске. В голове прозвучал его голос с той самой лениво-опасной интонацией, от которой раньше всегда хотелось либо сбежать, либо ударить первой. И самое неприятное — насколько легко он вошёл обратно в её пространство. Словно между прошлым и настоящим вообще не было расстояния. — Да, — тихо произнесла она и, не давая себе лишней секунды остановиться на этом, Кэтрин снова пошла вперёд. — …ладно, — выдохнула Харли. Её обычная лёгкость на секунду исчезла. Даже в голосе мелькнуло что-то серьёзное. —Тогда у меня второй вопрос. Насколько нам сейчас будет крышка? Кэтрин не ответила сразу. Её взгляд скользнул по коридорам, по дверям, по людям. И чем дольше она молчала, тем сильнее внутри поднимался ледяной ком тревоги. Потому что ответ ей совсем не нравился. — Если он узнал меня… — она не договорила. Слова словно застряли, в горле, потому что продолжение было очевидным… Потому что произнести это вслух значило сделать опасность настоящей. — То что? — Харли не отставала. Впервые за вечер она действительно напряглась. Кэтрин резко остановилась и так же резко развернулась к ней. Настолько внезапно, что Харли едва не врезалась в неё. И впервые за весь вечер посмотрела прямо, без привычной красивой отстранённости. — То у нас очень мало времени, — её глаза были острыми и пугающе ясными. Как лезвие, поймавшее свет. Между ними повисла пауза и в этот момент Харли поняла сразу две вещи. Что Кэтрин действительно боится. И что тот, кого они только что встретили, — именно тот человек, которого она никогда не хотела видеть снова. — Поняла, — Харли чуть улыбнулась, но уже без привычного озорства. Улыбка вышла короткой, почти машинальной, и исчезла так же быстро, словно её стёрли. Её плечи невольно напряглись. — Нам нужно найти Беллатрису, — продолжила Кэтрин. — Срочно. Они ускорили шаг почти одновременно, словно одно и то же чувство тревоги толкнуло их вперёд. Где-то впереди коридор уходил в полумрак, а там… Оперевшись на стену, уже стоял Клаус, чуть склонив голову. Он выглядел так, будто не пришёл туда только что, а находился там всё это время — спокойно и терпеливо. — Я подумал… — спокойно произнёс он, — что мы закончили разговор слишком рано. — …да вы издеваетесь, — тихо выдохнула Харли. Кэтрин не двинулась с места. Она застыла так резко, словно её тело превратилось в камень. Только пальцы дрогнули возле бедра, выдавая напряжение. Глаза встретились с его взглядом — и мир вокруг будто стал тише. Коридор исчез, Харли исчезла, шум гостей растворился где-то очень далеко. Остался только этот взгляд — тяжёлый и пронизывающий. — Ты всегда убегаешь, — тихо сказал он, глядя на Кэтрин. — Или только когда действительно боишься? — Его голос был почти ласковым. Даже интимным. Кэтрин почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Как раньше. Как когда-то давно, когда одного взгляда Клауса было достаточно, чтобы сердце начинало биться слишком быстро, а каждая мысль рассыпалась в панике. — Окей..— Харли сделала шаг вперёд. — Это у вас флирт такой? — Она попыталась произнести это легко, с привычной насмешкой, чуть приподняв подбородок и даже изобразив лёгкую улыбку. Но напряжение висело в воздухе слишком плотным слоем, словно перед бурей. — А тебе, как для человека, который не понимает, где оказался, — Клаус перевёл на неё взгляд. — Стоит быть осторожнее, — Он посмотрел на неё без раздражения, почти равнодушно — и это оказалось куда неприятнее открытой угрозы. Харли уже открыла рот, собираясь бросить что-то в ответ — какую-нибудь дерзость про то, что она вообще-то всегда на волоске от смерти и это её любимое состояние. Но потом она увидела лицо Кэтрин и замолчала. Взгляд вампирши был таким напряжённым и по-настоящему испуганным, что у Харли внутри всё неприятно похолодело. Не тот страх, который можно переждать. Не паника. А древний, глубоко знакомый ужас, который въедается под кожу и живёт там годами. Клаус медленно оттолкнулся от стены. Один плавный шаг вперёд, затем другой.. И вдруг на его лице появилась тонкая улыбка. — Я дам тебе фору, Катерина, — произнёс он самоуверенно. — Беги.  Этого оказалось достаточно. Словно что-то внутри Кэтрин оборвалось. Она сорвалась с места так резко, что движение показалось почти нереальным — как вспышка молнии в грозовом небе, яркая и мгновенная. Одно мгновение она стояла перед ними, а в следующее от неё остался лишь шлейф движения и быстро удаляющийся звук шагов. Словно её здесь никогда и не было. Харли моргнула, ошарашенно уставившись вперёд. — …ну нет, — пробормотала она почти себе под нос. И, резко очнувшись, бросилась следом за Кэтрин, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее, а воздух за спиной будто сам превращается в ледяной, опасный вихрь. Клаус остался стоять неподвижно. Прошла секунда, затем две и так до пяти. И только тогда он медленно двинулся с места, будто у него впереди была целая вечность. Мужчина не спешил, ведь и так знал, что в любом случае он её догонит. Катерина всегда выбирала одно и то же. Бегство. Снова и снова. Как будто расстояние могло что-то изменить. «Она не изменилась», — губы Клауса тронула лёгкая усмешка, ведь эта мысль принесла странное удовольствие. Именно поэтому он никогда и не уставал от этой игры. Он помнил и наслаждался её страхом, помнил его лучше, чем её лицо или голос. Страх Катерины был для него чем-то особенным — живым, почти осязаемым. Он помнил, как этот взгляд появлялся у неё в разные века, в разных странах, при свете свечей и среди холодных каменных замков, под шум дождя и под звон бокалов на балах. Сколько раз она думала, что сможет уйти? Сколько раз верила, что именно теперь всё будет иначе? Что на этот раз она окажется быстрее, хитрее, удачливее? И каждый раз она ошибалась. Он мог бы поймать её прямо сейчас. Сломать ей шею или вырвать сердце. Закончить всё за секунду. Но это было бы слишком легко. В этом бы не было азарта. Смерть — это финал, а его всегда интересовал путь к нему, сам процесс. Тот самый момент, когда жертва ещё продолжает надеяться. Когда ей кажется, что выход существует. Когда она делает очередной отчаянный поворот, убеждая себя, что почти спаслась. А потом надежда медленно ломается. И превращается в осознание. Катерина была безусловно лучшей в этом. Никто не умел убегать так красиво, так отчаянно и так долго, как она. Он остановился на секунду и прислушался. Она ушла уже далеко. И это делало игру всё только интереснее для него. В ней не было погони, только неизбежность. Древняя, спокойная и безжалостная. Такая, от которой невозможно убежать. И Кэтрин явно уже начала понимать это. ***  Харли резко свернула в другой коридор — скорее наугад, чем осознанно, повинуясь чистому инстинкту и той бешеной спешке, что гнала её вперёд. И именно поэтому нашла Беллатрису первой. Лестрейндж сидела в пустой библиотеке, на полу и спиной к выходу, между стеллажами из книг. Чёрное платье тяжело рассыпалось по полу вокруг неё, словно густое пятно ночи, а длинные тёмные волосы спадали по плечам и спине. В её руках было знакомое блондинке Око Тьмы. Артефакт мерцал слабо, едва заметно, но живо — как сердце, бьющееся где-то под стеклом. Его свечение пульсировало в темноте ровными глубокими вспышками, будто оно дышало в унисон с чем-то древним и недоступным обычному миру. Харли буквально влетела внутрь, едва успев затормозить. Лёгкие горели после бега, сердце колотилось в груди, а виски пульсировали. — Ну конечно, — хватая воздух произнесла она. — Ты просто решила исчезнуть, да? — Её голос прозвучал чуть громче, чем она собиралась, и эхом разлетелся по библиотеке, отскакивая от книжных полок и растворяясь под высоким потолком. Беллатриса не ответила сразу и даже не обернулась. Тонкие пальцы чуть крепче сжали артефакт. Тёмный отблеск света скользнул по её коже. — Мы опоздали, — слова прозвучали ровно. Так спокойно, что у Харли внутри всё неприятно похолодело. — Что? — Замерла Харли. На короткое мгновение мир будто остановился. Беллатриса медленно повернула голову. Её лицо было непривычно неподвижным. На нём не было ни раздражения, ни привычной злой усмешки. Только пугающая сосредоточенность. Её тёмный взгляд казался острым, как нож, и в глубине этих глаз было нечто тяжёлое, будто она увидела через артефакт то, что уже невозможно изменить. — Артефакт в Министерстве магии, — сказала она.  — …супер, — выдохнула Харли. — Отлично. Просто идеально. Потому что у нас сейчас проблема чуть крупнее, — Квинн быстро шагнула ближе. — Кэт в заднице. — Конкретнее, — Беллатриса не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул. Она всё ещё сидела на полу между высокими книжными стеллажами, окружённая тяжёлыми тенями. Даже в таком положении в ней было что-то пугающе величественное — словно она не сидела на холодном полу, а находилась на собственном троне. Харли шумно вдохнула. Лёгкие всё ещё жгло после бега, сердце стучало, а слова приходилось буквально вытаскивать наружу. — Клаус, — коротко бросила Квинн. Имя повисло в воздухе. И взгляд Беллатрисы стал другим. Она не боялась, нет. Страх ей никогда не подходил. Но холодная сосредоточенность в её глазах вдруг стала глубже, темнее — и где-то в этой неподвижной тьме вспыхнул хищный интерес. Будто Харли только что произнесла имя человека, которого Беллатриса давно хотела встретить. Волшебница чуть наклонила голову, её пряди скользнули по плечу. — Первородный? — тихо спросила Беллатриса. Голос прозвучал спокойно, почти задумчиво. Как будто она уже прокручивала в голове всё, что знала о древних вампирах и легендах. — Наверное, — пожала плечами Харли. — Но он очень психованный и очень хочет с ней поиграть, — Харли попыталась сказать это привычно легко, с сарказмом. Но голос всё равно дрогнул. Беллатриса плавно поднялась и выпрямилась, а артефакт исчез в её руке. Чёрное платье скользнуло вниз, расправляясь вокруг неё. Тени вытянулись вслед за её фигурой. — Где она? — безэмоционально спросила Лестрейндж. — Убежала, — Харли усмехнулась нервно. — Прямо… как будто жизнь зависит. На секунду воцарилась тишина. Беллатриса смотрела на неё прямо. И её ответ прозвучал так спокойно, что по спине Харли пробежал холод. — Значит зависит, — спокойно ответила Беллатриса. — Нужно найти её раньше него, — добавила она тише.  Последняя фраза прозвучала почти шёпотом, но от этого стало только тяжелее. Харли нервно сглотнула. И впервые за весь этот безумный вечер почувствовала по-настоящему острый укол тревоги. Потому что если даже Беллатриса Лестрейндж произнесла это таким голосом… Значит времени у них действительно почти не осталось. *** Вампирша бежала не думая и не оглядываясь. Коридоры мелькали, люди — пятнами, а звуки — обрывками. «Где этот чёртов выход?!» Она свернула резко, толкнула первую дверь, но она была заперта. Перед ней оказалась другая дверь, но ручка также не поддалась. «Чёрт», — выдохнула Кэтрин и метнулась к лестнице, ведущей наверх. Дыхание девушки сбилось, а сердце билось слишком быстро даже для неё. Люди продолжали смеяться и разговаривать, никто даже не обращал внимания на Пирс. Как будто ничего и не происходило. Кэтрин заметила панорамные окна, её отражение мелькнуло в стекле. С разбега она врезалась в них, стекло разлетелось и она вылетела со второго этажа на улицу, приземлившись с глухим звуком.  — Ты всегда выбираешь один и тот же путь, — раздался спокойный голос позади. Кэтрин не повернулась сразу, но она знала кто за ней стоял.  — И он самый бесполезный, — добавил Клаус с лёгкой усмешкой. Вампирша резко развернулась. Он стоял в нескольких метрах от неё, будто никуда и не двигался. Спокойный и уверенный. Как хищник, который уже знает исход. Клаус сделал шаг вперёд, а шатенка медленно попятилась назад. Но это не имело значения. В следующую секунду он уже был рядом. Кэтрин без колебаний ударила первой. Резко, быстро, вкладывая в этот удар всё напряжение, что успело накопиться внутри за последние минуты. Но первородный с пугающей лёгкостью перехватил её запястье. Словно предвидел это ещё до того, как её рука двинулась. Его пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья стальной хваткой. — Всё ещё думаешь, что можешь со мной драться? — тихо добавил он, медленно сжимая руку девушки всё сильнее. Он тянул её руку чуть в сторону, неторопливо, будто намеренно проверял предел — насколько далеко она выдержит, в какой именно момент сломается. Послышался сухой хруст. Боль прошила руку Пирс, так резко, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Пальцы дрогнули, но она не закричала, а лишь цепко сжала зубы. — Вот это я помню хорошо, — почти с удовольствием произнёс он. — Твоё упрямство. Кэтрин резко дёрнулась. Боль полоснула руку новой волной, но она всё равно вывернула запястье, почти на инстинкте, и ударила его в грудь со всей силы. Мужчина отступил на полшага, но тут же снова оказался рядом. Удар в живот выбил из неё воздух. Настолько резко, что лёгкие будто схлопнулись. Тело согнулось вперёд само собой, а ребра болезненно свело. Кэтрин закашлялась, пытаясь поймать хоть глоток воздуха и в этот момент получила второй удар в лицо. Мир качнулся. И вместе с этим ударом тонкая маска, скрывавшая верхнюю половину её лица, сорвалась. Треснула о плитку и отлетела. Голова дёрнулась в сторону, бровь неприятно рассекло, а во рту появился металлический вкус. Клаус замер на короткое мгновение. Его взгляд скользнул по её лицу — по растрёпанным тёмным волосам, выбившимся из причёски, по покрасневшей коже, по тонкой струйке крови, стекающей из носа вниз к губам. И губы гибрида медленно тронула знакомая довольная усмешка. — Наконец-то, — тихо произнёс он. — Все маски слетели. Кэтрин попыталась удержаться на ногах. Перед глазами всё двоилось. Одна сторона лица уже горела тупой пульсацией. Кровь стекла по виску тонкой линией, путаясь в волосах. Она попыталась восстановить равновесие — и в этот момент Клаус жёстко схватил её за волосы. Пальцы вплелись в тёмные локоны у затылка, и следующий рывок выдернул её почти с места. Боль пронзила кожу головы и её мир перевернулся. Девушку с силой впечатали в стену виллы. Камень под спиной треснул. По плечу и лопатке прошла оглушающая боль, а затылок болезненно ударился следом. На секунду всё поплыло. Свет растёкся пятнами. Тёмные волосы окончательно растрепались и упали ей на лицо — спутанные, прилипшие к коже из-за крови и выступившего пота. Кэтрин резко дёрнулась, разворачивая корпус, и отчаянно ударила его в висок. Вложив в это движение всё, что ещё оставалось. Клаус отпустил её и девушка рухнула на колени, не в силах держаться на ногах. Дыхание рвалось короткими болезненными вдохами, а перед глазами всё ещё плыло. — Достаточно, — позади послышался голос Беллатрисы. Клаус не обернулся сразу. Его пальцы схватили Кэтрин за плечо, удерживая её на месте, как сломанную куклу. Он лишь слегка повернул голову, будто оценивая — заслуживает ли новый голос его внимания. — Ты ещё кто? — спокойно спросил он. Кэтрин с трудом подняла взгляд. Перед глазами всё ещё плыло. Беллатриса стояла в нескольких метрах. Прямая, неподвижная. В её глазах — вспыхнул интерес. Как будто она внимательно изучала редкий и смертельно интересный экземпляр. Рядом с ней стояла Харли. Напряжённая, но готовая сорваться в любой момент. — Отпусти её, — мягко произнесла Беллатриса, почти лениво. — Или я сделаю это за тебя, — слова прозвучали почти буднично. Будто речь шла о чём-то незначительном. На губах Клауса появилась едва заметная, насмешливая усмешка. — Правда? — он чуть сильнее сжал плечо Кэтрин. Та резко дернулась от боли и тихий вдох сорвался с её губ. — И как же? Беллатриса наклонила голову, будто её искренне развлекал этот вопрос и улыбнулась. Движение палочки было почти незаметным. Невидимая сила ударила Клауса с такой мощью, будто сам воздух обрёл вес и форму. Его отбросило в сторону резко, мгновенно. Он впечатался в забор с оглушительным треском, оставив в нём трещину. Звук удара эхом прокатился по всему двору. Харли тут же рванула к Кэтрин, опускаясь рядом. — Эй, эй, ты жива? — быстро прошептала она, придерживая её. Одна рука легла Пирс на спину, помогая удержаться. Другая осторожно коснулась плеча. Кэтрин не ответила сразу. Только тяжело дышала. Каждый вдох давался болезненно. Кровь всё ещё стекала с рассечённой брови тонкой дорожкой, а разбитая губа саднила. Под пальцами Харли ощущалось, как её тело медленно приходит в себя. Как внутри болезненно срастаются кости. Как кожа начинает стягиваться обратно, слой за слоем. Клаус уже спокойно поднимался. Словно произошедшее было для него не более чем короткой заминкой и случайной помехой, достойной лишь мимолётного раздражения. Он провёл рукой по щеке, словно проверяя повреждения, и перевёл взгляд на Беллатрису. Теперь — без тени насмешки, в нём была лишь настороженность хищника, впервые заметившего перед собой противника, который действительно способен оставить след. — Это уже интереснее, — тихо сказал он. — Я предупреждала, — Беллатриса сделала шаг вперёд. Клаус наклонил голову чуть вбок, разглядывая её внимательнее, чем раньше. И в этот раз он не стал ждать. Гибрид просто исчез. Но Беллатриса даже не вздрогнула. Рука едва заметно дёрнулась и невидимая сила рванула вперёд. Мужчина материализовался уже в движении, но его отбросило в сторону, словно он врезался в стену воздуха. Под подошвами с оглушительным треском лопнула плитка, осколки разлетелись по полу, когда его тело резко проскользило назад. Он холодно усмехнулся. И снова исчез. На этот раз он оказался гораздо ближе, так близко, что воздух между ними будто вспыхнул напряжением. Беллатриса не успела полностью развернуться — его рука резко сомкнулась на её запястье. Пальцы вцепились крепко, почти болезненно. Палочка Лестрейндж дёрнулась в сторону, едва не выскользнув. Клаус оказался прямо перед ней, его лицо было в нескольких сантиметрах. — А ты — хрупкая, — прошептал он. И прежде чем Беллатриса успела вырваться, он жёстко швырнул её вперёд. Тело ударилось о землю с глухим звуком. Удар прошёл по позвоночнику тяжёлой волной, воздух мгновенно выбило из груди, будто кто-то с силой сжал рёбра изнутри. Но уже в следующую секунду вокруг Клауса вспыхнуло напряжение. Он замер на долю секунды. Невидимая сила сдавила его, будто пространство само пыталось удержать его на месте. Беллатриса уже стояла на ногах. — Это была ошибка, — холодно произнесла она. Слова сорвались с её губ ровно и чётко, как приговор, уже вынесенный и не подлежащий обсуждению. Резкий жест и Клауса с силой вбило в одно из деревьев. Ствол треснул, пыль поднялась в воздух, а листва частично осыпалась. Но Клаус не остался там. В следующую секунду он уже ровно стоял на ногах, выпрямившись с пугающей лёгкостью, словно всё произошедшее было не ударом чудовищной силы, а лёгким толчком плечом в толпе. Ни сбившегося дыхания. Ни малейшего признака боли. Беллатриса прищурилась. Первородный атаковал снова, на этот раз без пауз. Его скорость была нечеловеческой. Удары — тяжёлые и точные. Волшебница успевала блокировать его атаку заклинаниями, уводить корпус, но это не был равный бой. Это было давление. Один удар внезапно пришёлся Беллатрисе прямо в бок. Раздался глухой треск. На одно короткое мгновение весь мир словно сжался в одну ослепительно белую точку боли. Беллатриса на секунду застыла — воздух выбило из лёгких, тело предательски согнулось, плечи дёрнулись вперёд. Несколько её ребер сломалось. Боль вспыхнула под кожей и разлилась по телу яркой волной, будто под рёбра вонзили раскалённое железо. Клаус, конечно же, это почувствовал. Он уловил этот треск так же легко, как слышат шёпот в полной тишине. На его губах появилась лёгкая, довольная усмешка. — Вот теперь честно, — тихо произнёс он и шагнул ближе. Беллатриса подняла голову. Дыхание давалось тяжелее. Боль пульсировала под каждым движением, жгла под рёбрами, заставляла тело отдохнуть. Но в её взгляде не было ни следа этой боли. Только ледяная ярость, как зимнее небо перед бурей. Палочка едва заметно поднялась. — Круцио, — тихо произнесла она. Пространство будто содрогнулось. Воздух между ними дёрнулся, как ткань, которую резко потянули невидимой рукой. Тело Клауса резко и неестественно выгнуло. Его мышцы напряглись до предела, по плечам и шее прокатилась судорога, а пальцы сжались в кулаки. Гибрид не закричал, но его лицо на секунду исказилось. Беллатриса грациозно сделала шаг вперёд, несмотря на боль, разрывающую грудную клетку изнутри. Её палочка оставалась направленной прямо на него. На губах Лестрейндж появилась лёгкая улыбка. — Нравится? — прошептала она почти ласково. Её голос прозвучал ядовито. Клаус медленно поднял на неё взгляд и улыбнулся через боль. Как зверь, которому наконец стало по-настоящему интересно. — Уже лучше, — выдохнул он. И рванулся вперёд, так быстро, что движение почти невозможно было отследить взглядом. Заклятие Лестрейндж сорвалось. Он оказался рядом быстрее, чем она успела среагировать. Рука Клауса сомкнулась на её горле. Его хватка была как железный капкан — холодная, неумолимая, не оставляющая пространства даже для вдоха. Волшебница дернулась — на этот раз по-настоящему. Палочка чуть опустилась, а Клаус наклонился ближе. Так близко, что она чувствовала холод его дыхания на своей коже. — Ты начинаешь мне нравиться, — тихо сказал он. На этот раз… преимущество было за ним. И Беллатриса мгновенно это поняла — как чувствуют надвигающуюся грозу ещё до первого раската. — Мне кажется нам пора валить… — раздался голос Харли где-то позади. Но Беллатриса даже не повернула головы. В её взгляде вспыхнуло что-то почти бездонное, безжалостное. Палочка резко поднялась. — Авада Кедавра, — без эмоций прошипела Лестрейндж. Зелёная вспышка разрезала пространство между ними. И на долю секунды всё замерло. Клаус не успел среагировать. Заклинание ударило прямо в него. Его тело резко застыло. Пальцы на её горле ослабли почти сразу, а глаза, только что полные огня и опасной усмешки, потухли. Гибрид рухнул на землю. Его кожа прямо на глазах побледнела до почти мертвенной белизны, словно из неё разом ушло всё тепло. Под тонкой кожей проступили тёмные, почти чёрные вены — резкими узорами расползаясь по шее, вискам, под глазами, как трещины по льду. — …Окей. Он мёртв? — спросила Харли. Её голос прозвучал неожиданно тихо. Будто сама она не до конца решалась нарушить эту тишину. Зелёное свечение от смертельного заклятия уже исчезло, растворилось в ночном воздухе без следа, но ощущение его присутствия всё ещё висело вокруг. — Нет, — резко ответила Кэтрин. Её взгляд был прикован к телу первородного вампира. — Клауса не убить заклинанием, — последние слова прозвучали почти сквозь зубы. В её голосе не было сомнений. Только холодная, выученная опытом уверенность. Как будто она произносила истину, которую ненавидела всей душой, но давно перестала пытаться оспаривать. Беллатриса всё ещё стояла рядом с неподвижным телом соперника. Её дыхание стало тяжелее. Под тканью одежды грудная клетка отзывалась жгучей болью, и казалось, будто внутри неё под кожей застряли осколки стекла. Но на лице не дрогнул ни один мускул. — Тогда у нас мало времени, — сказала волшебница, слегка придерживая свой корпус, чтобы не согнуться от переломанных костей. Она схватила Кэтрин за руку, второй — Харли и крепко их сжала. Пространство вокруг них дрогнуло, очертания деревьев размылись, вытянулись в тени. Земля под ногами словно ушла вниз. Воздух закрутился вокруг них плотной тёмной воронкой. И в следующую секунду их тела растворились. Будто сама ночь проглотила их. На земле остался только он… Раскинутый среди травы. Лицо Клауса оставалось безжизненно спокойным, как у мраморной статуи. На долю секунды он оставался неподвижный. А затем пальцы мужчины едва заметно дёрнулись… *** Они появились резко. Холодный воздух ударил в лицо и принёс запах соли. Где-то вдали слышался шум воды и глухие звуки порта. Кэтрин выпрямилась быстрее, чем сама ожидала. Ещё несколько секунд назад боль стягивала её тело железной хваткой, но теперь кости стремительно срастались, плоть восстанавливалась почти на глазах, оставляя после себя только тупое внутреннее давление — неприятное, вязкое, словно её тело ещё не успело забыть, через что прошло. — …Мы всё ещё во Франции? — Харли резко вдохнула, обхватив себя руками от ветра, и огляделась по сторонам. Беллатриса ответила не сразу. Она остановилась у каменной стены причала, ладонью коротко коснулась влажной поверхности и на мгновение прикрыла глаза. Боль в боку возвращалась волнами — тупая и тяжёлая, будто сломанные рёбра напоминали о себе с каждым вдохом. Волшебница медленно выдохнула сквозь зубы, крепче сжимая палочку в пальцах. — Да, — кивнула Лестрейндж. Её взгляд был устремлён вперёд — туда, где за тёмной полосой горизонта и клубами тумана скрывалась другая сторона Ла-Манша. — В Кале, — добавила она спокойно. — Это ближайшая точка. Туман клубился над водой, густой, почти живой. Он стелился по причалу, цеплялся за их каблуки, поднимался выше, скрывая очертания пришвартованных лодок и растворяя вдали редкие огни. — Ближайшая к чему? — прищурилась Харли.  — К Британии, — Беллатриса медленно повернулась к ним. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах под вспышками портовых фонарей мелькнуло что-то напряжённое, почти мрачное. — И зачем нам туда? — нахмурилась Кэтрин. — На аукционе… Я не просто ушла, — Беллатриса на секунду замолчала, но затем продолжила. — Я использовала Око Тьмы, — слова прозвучали тише. — И? — Кэтрин подняла бровь. Ветер усилился, волосы девушек взметнулись, спутались, выбиваясь из привычной формы, пряди били по лицу, цеплялись за губы и ресницы. Беллатриса перевела взгляд на туман над водой. Белёсая дымка медленно двигалась над чёрной поверхностью Ла-Манша, будто скрывала под собой что-то живое и древнее. Где-то далеко проревел корабельный гудок — низкий, протяжный звук прошёл по воде. — Он наконец сработал. Следующий артефакт… находится в Министерстве магии, — Беллатриса резко взмахнула палочкой и полосы магии стянулись вокруг её корпуса, словно невидимые бинты, фиксируя повреждения. Она едва заметно вздрогнула, но сразу выпрямилась, подавляя реакцию. — Окей. Это звучит как худшая идея за последние… — Харли коротко взглянула на Беллатрису, и на её губах мелькнула нервная полуулыбка. — …ну ладно, за последние пару часов точно. Беллатриса даже не посмотрела на неё. Её лицо оставалось пугающе спокойным — тем самым холодным спокойствием, за которым всегда следовало что-то опасное. — Именно поэтому мы не можем появиться там просто так, — волшебница достала из сумки небольшой флакон. Мутно-золотистая жидкость внутри едва заметно колыхнулась. Даже в полумраке она ловила слабый свет фонарей и вспыхивала странными тёплыми отблесками. — Поэтому мы поплывём на лодке? — склонила голову Харли. Беллатриса молча кивнула, делая глоток из флакона. На секунду её лицо исказилось, будто по телу прошёл разряд тока. Пальцы сжались сильнее, а дыхание сбилось. Боль пронзила её тело сильнее, чем прежде, однако кости постепенно начали срастаться. Волшебница на мгновение прикрыла глаза. На виске выступила тонкая линия влаги. Но уже через несколько секунд дыхание постепенно выровнялось. Напряжение отпустило её плечи. Туман вокруг них медленно закружился от нового порыва ветра. Где-то впереди вода ударилась о деревянный корпус лодки. Кэтрин усмехнулась — коротко, почти недоверчиво. — То есть ты хочешь сказать… — она чуть приподняла бровь, сложив руки на груди, — мы собираемся проникнуть в самое охраняемое место магического мира и украсть оттуда артефакт? Её голос звучал почти насмешливо. Но взгляд оставался внимательным и серьёзным. Беллатриса повернула голову и едва заметная улыбка тронула её губы — тонкая и опасная. Та самая улыбка, после которой обычно становилось ясно: она уже всё решила. — Да, — спокойно ответила Лестрейндж, и в её голосе не дрогнула ни единая нота. Она подняла палочку почти лениво, одним коротким, отточенным движением кисти. Кончик вспыхнул тусклым серебристым светом, мягким и приглушённым, словно отблеск луны, скрытой за плотными дождевыми облаками. Свет коснулся Харли первой. Маска на её лице треснула тонкой серебряной линией, рассыпаясь прямо у неё в пальцах. Следом ткань вечерних платьев словно ожила. Наряды стянулись, стали плотнее, потеряли блеск и форму. Вечерние платья вытянулись вниз и стали тяжёлыми тёмными плащами. Каблуки сменились высокими сапогами. Кэтрин машинально провела ладонью по ткани у талии. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности, и она невольно задержала руку, оценивая магию, ощущая, как ткань приятно давит на плечи своей тяжестью. Её губы едва заметно дрогнули — то ли в одобрении, то ли в привычной внутренней насмешке. Харли опустила взгляд на свои сапоги, повела ногой вперёд, проверяя шаг, и её губы тут же расплылись в довольной усмешке. — Идеально. А то бежать от авроров на шпильках было бы даже для меня слишком, — в её голосе мелькнула привычная лёгкость, почти игривость. Её пальцы крепко держали плащ у груди. Она бросила короткий взгляд в сторону причала и тут же прищурилась. Туман у пристани становился плотнее с каждой минутой. Он ложился на воду тяжёлым молочно-белым полотном, скрывая очертания причала и редкие силуэты людей. Где-то впереди лениво покачивался ночной паром — тёмный, массивный, с горящими огнями вдоль борта. Кэтрин направилась первой. Шаг её оставался уверенным и бесшумным. Её взгляд уже нашёл нужного человека — пожилого сотрудника у трапа, кутающегося в тёмную куртку. Он поднял голову и не секунду их взгляды встретились. Кэтрин мягко улыбнулась. Её голос прозвучал тихо и ровно: — Мы уже проходили. Ты просто нас не заметил. Мужчина моргнул, лоб на секунду нахмурился, взгляд стал мутным, растерянным, словно его сознание внезапно провалилось сквозь тонкий лёд. Он задержал дыхание. На лице мелькнуло замешательство — короткое и тревожное. А затем всё исчезло. Черты расслабились. Напряжение растворилось без остатка. Он медленно кивнул, будто именно так всё и должно было быть, будто трое женщин действительно уже прошли здесь несколько минут назад и он сам лично это видел. Мужчина молча отступил в сторону. Харли, проходя мимо, задержала на нём взгляд ещё на секунду. В её глазах мелькнуло знакомое восхищение — резкое, почти детское. Она наклонилась чуть ближе к Кэтрин и шёпотом, с кривой усмешкой, пробормотала: — Люблю, когда ты делаешь эту жуткую штуку. Кэтрин даже не посмотрела на неё. Продолжая идти вперёд по влажным доскам пристани, она лишь слегка выпрямила плечи. Её лицо оставалось привычно спокойным, почти равнодушным, но уголок губ едва заметно дрогнул — настолько быстро, что это можно было бы принять за игру света. — Не привыкай, — сухо бросила Кэтрин. Харли тихо усмехнулась себе под нос и качнула головой. Они поднялись по трапу. Доски под ногами отозвались глухим скрипом. Влажное дерево слегка прогибалось под весом шагов. Лодка качнулась на тёмной воде — медленно, лениво, словно огромный зверь, потревоженный во сне. Солёный ветер ударил сильнее. Беллатриса остановилась у борта последней. На секунду её пальцы сжались на холодных перилах. Рёбра снова болезненно напомнили о себе. В груди неприятно сжалось, она чуть прикрыла глаза. Беллатриса медленно выдохнула через нос, коротко и бесшумно, будто просто почувствовала холод, а затем поднялась наверх, сохранив ту же ровную осанку и тяжёлое спокойствие, словно боли вовсе не существовало. Порт Кале медленно начал растворяться позади — редкие огни тонули в тумане один за другим, словно берег исчезал прямо у них на глазах. Где-то далеко слышались приглушённые голоса, металлический звон цепей, плеск воды у соседних причалов. А затем и эти звуки остались позади. Перед ними был только Ла-Манш. Вода была чёрной и почти неподвижной. Лишь белая пена иногда разбивалась о корпус. Харли уселась ближе к стене, подтянула ноги к себе, обняла колени и уткнулась плечом в деревянную перегородку. Её обычно беспокойная энергия не исчезла — просто притихла, затаилась под кожей. Пальцы продолжали барабанить по сапогу быстрым нервным ритмом. Кэтрин устроилась рядом, скрестив руки на груди, она прислонилась плечом к стене и бросила короткий взгляд на воду за стеклом. Туман отражался в её тёмных глазах белыми пятнами. Она выглядела неподвижной и спокойной, но внутри всё ещё оставалась настороженной. А Беллатриса села напротив, у окна. Стекло рядом с ней покрылось лёгкой влагой от холодного воздуха. Она смотрела вперёд, на темноту. На Британию. На место, где скрывался следующий артефакт. Но усталость подкралась неожиданно. Сначала — лёгкая тяжесть в веках. Потом холод будто стал глубже. Мир вокруг начал звучать глуше. Шум воды ушёл куда-то далеко. И Беллатриса закрыла глаза. Она стояла посреди абсолютно чёрного пространства, где не было ни земли, ни неба. Тени двигались где-то на границе зрения, словно были живыми. А впереди неё — высокий силуэт. Нечеловечески неподвижный, тёмный настолько, что будто сам был соткан из этой пустоты. До того болезненно знакомый, что её сердце сжалось прежде, чем разум успел осознать. — Милорд… — Её дыхание сорвалось. Слово прозвучало тихо, почти шёпотом. И сразу же растворилось в чёрном пространстве. Красные, холодные глаза вспыхнули во тьме. Яркие настолько, что казались страшнее любого огня — как два раскалённых угля, в которых не было ни жизни, ни тепла, только древняя, ледяная воля. В его присутствии воздух вокруг стал ледяным. Будто сама тьма покрылась инеем. — Беллатриса, — его голос разнёсся по темноте сразу со всех сторон. От которого кровь внутри застыла. Она машинально шагнула ближе. Как когда-то сотни раз. Как будто тело всё ещё помнило этот путь лучше неё самой. — Я близко, милорд. Следующий артефакт в Министерстве, — слова сорвались быстро, почти жадно. На губах появилась улыбка — тонкая, болезненная, с оттенком того напряжённого восторга, который всегда возникал рядом с ним. Словно одного его присутствия было достаточно, чтобы вытянуть из неё и преданность, и страх, и ту почти фанатичную готовность идти дальше любой ценой. Он смотрел прямо на неё, не моргая. И от этого взгляда внутри всё сжималось сильнее любой боли. Гораздо сильнее сломанных рёбер. Будто он видел не лицо и не слова. Будто смотрел прямо сквозь кожу, сквозь мысли, сквозь всё, что она пыталась удержать внутри. Оценивая. Затем он сделал шаг вперёд. — Когда люди идут рядом слишком долго, они начинают мечтать, — Волдеморт плавно склонил голову, почти задумчиво. Словно он действительно видел её насквозь. — О чём вы? — Беллатриса нахмурилась. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. В груди неприятно стянулось, а сердце пропустило удар. — О власти, — его голос стал ниже и мягче. — О свободе. О собственных мертвецах, — каждое слово падало в темноту тяжело, как камень в чёрную воду. Беллатриса резко подняла взгляд. На секунду ей показалось, будто в темноте рядом мелькнула чужая фигура. Женский силуэт. Незнакомый — и одновременно пугающе понятный. И чьи-то руки, сжимающие древний артефакт. Но видение исчезло так же быстро. Волдеморт приблизился ещё на шаг. Настолько близко, что ледяной воздух буквально обжёг кожу. Его лицо было перед ней — бледное, почти призрачное в этой черноте. Красные глаза не отпускали. Беллатриса замерла. Каждый мускул в теле напрягся, но отступить она не могла и не хотела. — Не всё, что служит тебе сейчас, принадлежит тебе, — голос прозвучал почти шёпотом. — И не всякая кровь стремится воскресить одного и того же хозяина. Беллатриса почувствовала, как по спине пробежал пронизывающий холод. Он был сильнее ледяного ветра, гулявшего в этой пустоте. Сильнее боли в рёбрах, что всё ещё жила внутри тупым тяжёлым пульсом. Этот холод проникал глубже — под кожу, в грудную клетку, прямо в сердце, заставляя его сжаться на один короткий удар. На мгновение ей показалось, будто сама темнота вокруг стала плотнее. Словно пространство приблизилось. И в этой бесконечной черноте осталось только одно имя. — Кэтрин? — Беллатриса резко подняла взгляд. Имя сорвалось почти против воли. Как будто разум уже понял раньше неё самой, а губы лишь догнали эту мысль. Волдеморт не отвёл взгляда. Красные глаза оставались неподвижными — холодными, бездонными, яркими, как два огня среди мёртвого пепла. — Да, — спокойно ответил он, без единой лишней эмоции. Перед глазами на долю секунды вспыхнул образ Кэтрин. Её спокойный взгляд, лёгкая усмешка. То, как она говорила слишком уверенно даже тогда, когда должна была молчать. Как слишком внимательно наблюдала. Слишком часто просчитывала наперёд. Беллатриса медленно вдохнула. В груди неприятно сдавило, а пальцы чуть сильнее сжались. — Убрать её? — тихо спросила Лестрейндж. Но в этих двух словах было всё. Ни колебания, ни сомнения. Только готовность. Та самая безоговорочная преданность, которая никогда не требовала объяснений. Красные глаза вспыхнули ярче. И Волдеморт остановился совсем близко. Его присутствие давило. Беллатриса не шелохнулась. Он поднял руку медленно — плавно, почти лениво — и холодные длинные пальцы коснулись её подбородка. Кожа под этим прикосновением мгновенно похолодела. Он слегка приподнял её лицо выше, заставляя смотреть прямо на него. Беллатриса замерла. Сердце в груди ударило так резко, что на секунду стало больно дышать. — Пока нет, — слова прозвучали твёрже любого приговора. Его пальцы не отпускали её ещё секунду. Красный взгляд прожигал насквозь. — Не ломай то, что всё ещё приносит пользу. Тьма вокруг дрогнула. Перед глазами вспыхнуло Министерство. Каменные коридоры, высокие стены, теряющиеся в полумраке. Чёрные двери, гладкие, как отполированный обсидиан. Магический зелёный свет отражался на мраморе длинными ломаными линиями, и всё пространство казалось безжизненным, древним, будто сами стены помнили слишком многое. — Пока путь не открыт — каждый инструмент должен остаться целым, — он чуть наклонил голову. И его голос стал ниже. Словно каждое слово оседало внутри неё отдельным приказом. — Но не отворачивайся от руки, которая может потянуться не туда. — Я поняла, милорд, — Беллатриса медленно вдохнула. Волшебница почувствовала, как по позвоночнику снова прошёл холод. Резкий и тонкий, как сталь по коже. В темноте вспыхнул яркий зелёный свет. Коридоры Министерства загорелись ярче. И голос Волдеморта прозвучал уже отовсюду сразу, будто сама тьма заговорила его голосом: — Следи за ней. И если момент придёт раньше неё — не дай ей сделать первый ход. Беллатриса резко открыла глаза. Паром качнулся. В окно ударила морская волна и шум воды вернулся. Волшебница тяжело вдохнула. Пальцы сжимали палочку так сильно, что костяшки побелели. На ладони чувствовалась тонкая боль и только сейчас она заметила, насколько сильно напряглась. Кэтрин расслабленно сидела напротив и смотрела куда-то в сторону, словно ничего не произошло. А затем, словно почувствовав взгляд, повернула голову, и встретилась с ней взглядами. На лице Кэтрин появилась лёгкая, мягкая улыбка. Почти невинная. — Всё в порядке? — спокойно спросила Пирс. Голос прозвучал ровно. Без единой тревожной ноты. Беллатриса выдержала её взгляд абсолютно спокойно. И едва заметно улыбнулась в ответ. Так, что со стороны в этом не было ни капли угрозы. — Более чем, — на удивление мягко ответила волшебница. Кэтрин смотрела на неё ещё секунду, а затем слегка кивнула и отвернулась. Беллатриса медленно перевела взгляд обратно к окну. На чёрную воду, на длинные полосы белой пены за стеклом. На густой туман впереди. Но теперь уже внимательно слушая каждое движение рядом. И где-то глубоко внутри, под ровным выражением лица и привычным ледяным спокойствием, приказ Волдеморта всё ещё звучал ясно, как будто был произнесён только что. Следи за ней.