Через тьму и пламя

Солнечный свет отражался от стеклянных дверей Hôtel de Paris, ложился на мрамор, делая всё вокруг слишком светлым и безупречным. Люди в дорогих костюмах, платьях и солнечных очках — входили и выходили без спешки. Харли вписалась в это идеально. Девушка шла спокойно, не торопясь. Именно это делало её похожей на тех, кто здесь «свой». На ней было длинное, лёгкое пальто, с идеальным кроем. Огромная шляпа закрывала половину лица, солнцезащитные очки — остальное. Она сняла перчатку зубами, не замедляя шаг, и прошла через вращающиеся двери отеля так, будто уже останавливалась здесь десятки раз. Никто её не остановил, ведь никто не увидел причины. Внутри отеля было прохладнее. Люстры отражались в полированной поверхности, разговоры звучали тише, а смех стал приглушённее. Пространство вокруг казалось слишком идеальным, словно здесь не существовало ни спешки, ни усталости, ни людей, которые когда-либо задумывались о стоимости ночи в этом месте. Воздух пах дорогим парфюмом, свежими белыми лилиями и чем-то древесным, едва уловимым, будто сам отель пытался внушить каждому вошедшему ощущение богатства ещё до того, как тот успевал взглянуть на цены в меню ресторана. Харли свернула к стойке регистрации. Там сидели люди в идеально выглаженной форме, с той особой вежливостью, которая появляется только в местах, где за одну ночь платят столько, сколько некоторые зарабатывают за несколько месяцев. Даже чемоданы гостей выглядели так, будто их перевозили не самолётами, а частными джетами — идеально чистые, кожаные, с золотыми инициалами на ручках. Всё здесь кричало о роскоши настолько открыто и нагло, что это уже переставало казаться изысканным и превращалось почти в демонстрацию силы. — Добрый день, — голос администратора был идеально вежливым. Взгляд Квинн лениво скользнул по мужчине за стойкой, по золотому бейджику с именем, по идеально уложенным бумагам рядом с компьютером. — Бонжур, — она опёрлась локтями о стойку и кокетливо улыбнулась. — Мне нужен один человек. — Боюсь, я не могу… — администратор на секунду замер, хотя выражение его лица почти не изменилось. Лишь пальцы чуть сильнее сжались на компьютерной мышке. Он уже успел отметить и её акцент, и взгляд человека, который явно привык получать желаемое без долгих объяснений. Блондинка чуть наклонилась вперёд, её рука медленно скользнула по пуговицам пальто — почти рассеянным движением, будто она просто собиралась поправить ткань. На долю секунды из-под подкладки блеснул металл пистолета. — Можешь, — улыбнулась она. — Просто не хочешь. У администратора перехватило дыхание. Он не дёрнулся, не закричал — лишь резко побледнел, а его взгляд невольно метнулся вниз, к оружию, прежде чем снова подняться к её лицу. Весь лоск пятизвёздочного спокойствия начал трещать по швам прямо у него на глазах. Мужчина сглотнул. — Я… Не имею права… — Администратор произнёс это уже далеко не так уверенно, как несколько секунд назад. Голос предательски дрогнул на последнем слове, а взгляд на мгновение метнулся в сторону камер под потолком, словно он отчаянно пытался вспомнить инструкции, правила, хоть что-нибудь, что могло бы сейчас его защитить. Но инструкции не работали, когда напротив тебя стояла женщина с улыбкой кинозвезды и пистолетом под пальто. — Ты сейчас имеешь выбор, — мягко перебила Квинн. В её голосе не было ни раздражения, ни угрозы — от этого становилось только хуже. Она говорила почти ласково, будто объясняла ребёнку что-то очевидное. — И он у тебя один, — Харли чуть склонила голову, внимательно изучая его реакцию, словно ей было интересно, в какой именно момент он окончательно сломается. — Мне нужен VIP-гость, скорее всего он заселился вчера. Несколько секунд мужчина молчал. Харли видела, как напряглась его челюсть, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул. В дорогом холле по-прежнему играла тихая музыка, кто-то смеялся, звенели бокалы — и от этого вся сцена казалась ещё более абсурдной. Будто мир вокруг продолжал жить своей роскошной жизнью, совершенно не замечая, что в нескольких метрах от него на человека сейчас фактически направлен пистолет. — …секунду, — произнёс он уже тише и отвернулся к компьютеру. Экран вспыхнул холодным голубоватым светом, отражаясь в его лице. Пальцы быстро задвигались по клавиатуре — слишком быстро для человека, который всего минуту назад утверждал, что «не имеет права» разглашать информацию. Харли заметила это сразу. Как и то, что руки у него слегка дрожали. — Вчера заселились трое VIP-гостей, — произнёс он, не отрывая глаз от компьютера. — Месье Дюваль… номер 318. Мистер Хартман… 305... И… — он на долю секунды замялся, — синьор Риккардо Беллини. 312. Пальцы мужчины внезапно замерли на клавиатуре. На секунду в холле снова стало слышно музыку и тихий звон посуды из ресторана за углом. Потом он нажал ещё одну клавишу — почти незаметно, осторожным движением человека, который надеется, что его маленькая попытка что-то изменить останется нераскрытой. Харли заметила это, но не отреагировала.  — Кто из них заселился один? Мужчина медлил всего секунду, но этого хватило, чтобы выдать страх окончательно. — 312, — тихо сказал он. Харли улыбнулась — на этот раз шире, почти довольно. Будто услышала именно то, что и ожидала. — Вот и всё, — она выпрямилась, поправляя воротник пальто. — Видишь? Мы прекрасно понимаем друг друга. Квинн легко развернулась, словно разговор действительно был закончен и между ними только что произошёл обычный обмен любезностями. — И ты меня не видел, — бросила она на ходу. — …да, — мгновенно ответил он. Лифт остановился мягко на третьем этаже. Двери плавно разъехались в стороны, выпуская Харли в длинный коридор третьего этажа, утопающий в тёплом приглушённом свете. Она вышла не торопясь, с той расслабленной уверенностью человека, который либо действительно здесь жил, либо слишком хорошо умел делать вид. Под каблуками мягко пружинил густой тёмно-синий ковёр с золотыми узорами, настолько плотный и дорогой на вид, что в нём почти тонули шаги. Белые стены с тонкой золотой отделкой отражали мягкий свет, превращая коридор почти в декорацию к старому голливудскому фильму о богатых наследниках, частных самолётах и людях, которые никогда не спрашивают цену. Между дверями висели массивные картины в тяжёлых рамах — не дешёвые копии ради атмосферы, а настоящие полотна, подобранные скорее для статуса, чем для красоты. В углах стояли высокие вазы с живыми белыми и алыми розами, идеально свежими, словно персонал менял их каждые несколько часов только для того, чтобы ни один лепесток не успел потерять форму. Тишина здесь ощущалась иначе. Не как отсутствие звуков — скорее как роскошь, за которую платили отдельно. Ни голосов, ни шагов, ни хлопающих дверей. Только далёкий гул кондиционеров и редкое тихое позвякивание льда где-то за закрытыми дверями люксов. Харли медленно прошла вдоль коридора, скользя взглядом по номерам. Со стороны она выглядела почти расслабленной — будто просто возвращалась в свой номер после очередного дорогого коктейля в баре внизу. Но в её походке всё равно оставалось что-то хищное, напряжённое, слишком внимательное к деталям. Наконец она остановилась у двери и провела пальцами по номеру. — Беллини… — протянула она, усмехнувшись. — Звучит как фамилия алкоголика. Харли несколько раз постучала в дверь и замерла, прислушиваясь. Коридор вокруг всё ещё оставался пугающе тихим, но изнутри не донеслось ни шагов, ни голоса, ни даже обычного раздражённого «кто там?». Только глухая тишина дорогого номера, скрывающего за тяжёлой дверью что-то явно более интересное, чем сон очередного богатого гостя. Блондинка медленно наклонила голову набок, будто действительно давала человеку внутри шанс сделать всё спокойно. Затем постучала снова — уже громче, настойчивее. На этот раз реакция последовала почти сразу. За дверью послышалось резкое движение, приглушённый шум, будто кто-то в спешке задел мебель, а затем — тихие стоны и сбившееся дыхание, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Харли приподняла бровь. На губах медленно появилась улыбка — довольная, почти развеселённая. — Мм… — протянула она с явным удовольствием. — Уже интересно. За дверью снова что-то зашуршало. Послышался короткий приглушённый шёпот, но замок так и не щёлкнул. — Окей, значит по-плохому. Она сделала медленный шаг назад, словно заранее примеряясь. А затем резко ударила ногой по двери со всей силы. Глухой треск эхом разнёсся по коридору. Замок не выдержал сразу — дверь с силой распахнулась внутрь, ударившись о стену так громко, что где-то в глубине номера звякнуло стекло. Комната была в беспорядке. Простыни на огромной кровати были смяты и сброшены почти на пол. На столике лежала открытая бутылка шампанского, рядом валялся опрокинутый бокал, из которого тонкой струйкой стекали остатки алкоголя. По полу была разбросана одежда — дорогая, брендовая, сорванная слишком быстро и небрежно. На кровати — девушка, отчаянно пытающаяся натянуть на себя сбившееся одеяло, и мужчина, нависший над ней в настолько неудачный момент, что сама ситуация на секунду показалась почти абсурдной. Воздух в комнате будто застыл. Мужчина замер так резко, словно его поймали не просто врасплох, а застали на месте преступления. Девушка раздражённо прищурилась, с силой вцепившись пальцами в край одеяла, будто именно оно ещё удерживало остатки её достоинства в этой нелепой сцене. — Ты не говорил что будет кто-то ещё, — первой подала свой голос девушка, раздражённо. — За это вообще-то нужно доплачивать. Харли медленно оглядела их сверху вниз, с любопытством рассматривая открывшуюся перед ней картину. Её губы дрогнули в лёгкой усмешке, а в глазах мелькнуло откровенное веселье. — О… — выдохнула Квинн. — Я, кажется, пришла не вовремя. — Кто вы?! — мужчина резко дёрнулся, едва не запутавшись в простынях в попытке подняться. Всё его лицо за одно мгновение исказилось смесью паники, злости и унижения. Он судорожно пытался понять, кто перед ним, как она сюда попала и сколько именно успела увидеть. — Спокойно, Беллини, — перебила Харли, шагнув внутрь и захлопнув дверь ногой. — Мне нужно лишь приглашение на аукцион. Девушка на кровати приподнялась, явно собираясь возмутиться ещё сильнее, но слова так и застряли где-то между раздражением и нарастающим страхом. Харли даже не удостоила её взглядом. Всё её внимание было приковано только к Беллини. Мужчина буквально подскочил с кровати, словно только сейчас до него окончательно дошло, насколько катастрофично выглядит вся ситуация со стороны. Он заметался по комнате в хаотичной панике, судорожно пытаясь найти разбросанные вещи — рубашку, брюки, часы, хоть что-нибудь, что позволило бы вернуть себе хотя бы остатки достоинства. О том, чтобы прикрыться, он, похоже, забыл. Харли лениво проследила за ним взглядом. Её глаза на секунду опустились ниже… и уголки губ тут же дрогнули. Тихий смешок сорвался сам собой. — Ой… — протянула она, приподняв брови. — Ну теперь понятно, почему ты платишь. Мужчина резко замер, покраснев. Казалось, ещё секунда — и у него либо остановится сердце, либо он просто выбросится в окно от унижения. Его лицо стремительно залилось краской, а пальцы нервно сжались в кулаки. Даже девушка на кровати на мгновение отвлеклась от собственного раздражения, переводя взгляд то на него, то на Харли, явно пытаясь понять, насколько ещё хуже может стать этот день. — Тшш, — Харли спокойно махнула рукой. — Не начинай, — она склонила голову, всё ещё с этой опасной полуулыбкой. — Просто отдай приглашение. Я обещаю… я забуду, что это видела. Последняя фраза прозвучала настолько фальшиво, что даже воздух в комнате будто усмехнулся вместе с ней. Но мужчина не спорил. Он не пытался угрожать, не кричал, не звал охрану. Он лишь нервно оглянулся по сторонам, словно где-то в глубине души всё ещё надеялся, что эта безумная блондинка сейчас растворится сама собой, как дурная галлюцинация после слишком большого количества алкоголя. Но Харли продолжала расслабленно стоять перед ним. Он торопливо подошёл к креслу, едва не запутавшись в собственной рубашке, валяющейся на полу, и начал дрожащими пальцами рыться по карманам. Ткань тихо шуршала в напряжённой тишине номера, нарушаемой лишь его тяжёлым дыханием. Тёмная карточка с едва заметным узором. Он протянул её неловким движением, почти не поднимая глаз. Харли улыбнулась шире, так, будто только что получила Рождественский подарок, и забрала приглашение, даже не сразу посмотрев на него. — Ну вот, — тихо произнесла она. — Мы могли с этого и начинать.  Где-то в коридоре раздались тяжёлые шаги и треск рации. Харли замерла на мгновение, но улыбка с её лица так и не исчезла. Наоборот — стала только шире. — Спасибо, Апероль, — она похлопала Беллини по плечу. Он дёрнулся от прикосновения так, словно его ударило током. —  Ты прям в тему. Люблю всё на игристом. Очень выручил. Правда. Она развернулась так легко, будто совершенно никуда не спешила, и направилась к двери уверенной, почти танцующей походкой. Дверь Харли даже не закрыла. Просто свернула в сторону коридора и исчезла за поворотом. Быстрые шаги позади усиливались. — Третий этаж, — донеслось где-то. — Не сегодня, мальчики, — усмехнулась Харли. Один поворот, затем другой. Перед ней появилась дверь с надписью ПЕРСОНАЛ. Квинн толкнула её без колебаний. Внутри было значительно холоднее. Это была комната хранения — ящики со льдом, тележки, шампуни, ничего лишнего. Дверь за ней закрылась. Харли наконец выдохнула — коротко, но без паники. — Окей… — пробормотала она. — Импровизация. Шляпа первой полетела в мусорный бак, очки — следом. Харли двигалась быстро, резко, без единого лишнего движения, будто проделывала подобное уже сотни раз. Пальто скользнуло с плеч, и она уже на ходу вывернула его наизнанку. Цвет изменился, крой стал проще, почти незаметным. Квинн тут же спрятала его под стопкой чистых полотенец, небрежно закинув сверху ещё пару для вида. Быстрым движением она распустила волосы. Светлые пряди тут же рассыпались по плечам в беспорядке, полностью меняя её силуэт. Харли несколько раз растрепала их руками, специально убирая остатки аккуратной укладки, а затем тыльной стороной ладони стёрла яркую помаду, размазав остатки цвета по коже так, будто провела на ногах часов двенадцать тяжёлой смены. За дверью послышались мужские голоса и металлический шум, от которого атмосфера в комнате изменилась мгновенно, будто кто-то резко перекрыл кислород. Напряжение хищно скользнуло по позвоночнику, но лицо Харли даже не дрогнуло. Она лишь быстро схватила одно из полотенец и закинула его себе на плечо. Второй рукой открыла ближайший контейнер со льдом и зачерпнула металлическим совком ледяную крошку, будто занималась этим всю жизнь. Лёд тихо зашуршал, ударяясь о стенки ведра. Дверь распахнулась. На пороге появились двое мужчин в форме. — Вы не видели…? Харли даже не подняла взгляд. Она продолжила спокойно пересыпать лёд, всем своим видом изображая смертельно уставшую сотрудницу, которой сейчас абсолютно плевать на чужие проблемы. — Вы про шум на этаже? — Бросила она с лёгким раздражением. — Так он уже минут десять. Я думала, вы давно уже пришли. Её голос звучал настолько естественно, что в нём невозможно было уловить ни капли напряжения. Полицейские переглянулись. На секунду в комнате повисло короткое, раздражённое молчание. Один из мужчин тяжело выдохнул сквозь зубы, явно пытаясь быстро сложить картину происходящего у себя в голове. — …чёрт, — пробормотал один. Полицейские развернулись и вышли. Дверь снова закрылась. Харли замерла на секунду. Просто стояла, опустив взгляд на медленно тающий лёд в ведре, пока за дверью постепенно затихали голоса и шаги. А потом тихо усмехнулась. — Работает каждый раз. *** Музыка лилась негромко, почти растворяясь в шуме прибоя. Что-то лёгкое, дорогое, идеально подходящее для места, где люди приезжали не столько отдыхать, сколько быть увиденными. Солнце уже начинало опускаться ниже, ложась на воду длинными ровными бликами. Свет дробился на поверхности моря и отражался золотом в бокалах, на стеклянных столиках, на украшениях гостей. Белые кабаны тянулись вдоль пляжа ровной линией, будто декорации к рекламной съёмке роскошной жизни. Тонкие полупрозрачные шторы лениво колыхались от ветра, скрывая отдыхающих от чужих взглядов. Здесь не отдыхали — здесь демонстрировали, что могут себе это позволить. В одной из кабан уже устроилась Харли. Полулёжа на мягких подушках, с бокалом в руке, она выглядела так, будто провела здесь весь день и вообще никогда не знала другой жизни. Рядом стоял официант — неподвижно, почти незаметно, готовый подойти по первому жесту. — Вот это я понимаю, — протянула она лениво, не глядя ни на кого конкретно. — Рабочая атмосфера. Она заметила напарниц ещё до того, как они подошли, но не подала виду. Пусть посмотрят. Пусть хоть секунду поверят, что она и правда успела обустроиться здесь как дома. Беллатриса остановилась в нескольких шагах. Чёрная фигура на фоне белого полотна пляжа выглядела почти неестественно резко — как тень, которая не должна существовать под таким ярким солнцем. Её взгляд медленно скользнул по кабане, по официанту, по столику, по бокалу в руке Харли. Ни одна эмоция не дрогнула на лице. Лишь немой вопрос, как именно Квинн снова умудрилась превратить задание в миниатюрное представление. — Быстро ты адаптировалась, — чуть усмехнулась Кэтрин. — О, Кэт, — протянула Харли с лёгкой улыбкой. — Присоединяйся, места на всех хватит. Квинн сделала глоток, холодный напиток приятно коснулся губ. Она чуть прикрыла глаза от удовольствия — то ли нарочно, то ли правда растягивая момент — и лишь затем протянула руку к стеклянному столику. Тёмная карточка скользнула по стеклянной поверхности. — Вот. Беллатриса забрала приглашение, даже не взглянув на Харли, её пальцы скользнули по узору. — Даже не привлекла к себе внимания? — Холодно спросила она. — Почти, — призналась Харли. — Но не переживай, ваша Мрачность, в новостях меня не покажут. — Вставай, — Беллатриса подняла на неё взгляд. — Нам нужно переодеться. Харли медленно приподнялась и выгнула спину. А затем долго и театрально потянулась, как человек, которого самым бесчеловечным образом вырвали из идеального отдыха. — А можно я останусь здесь? — лениво протянула она. — Мне начинает нравиться эта версия жизни. — Нет, — коротко ответила Беллатриса. Харли шумно выдохнула сквозь нос. Конечно нет. Слишком просто было бы. — Пойдём, — Кэтрин уже отдёрнула светлую штору кабаны, пропуская внутрь больше солнца и солёного морского ветра. Харли посмотрела на свой бокал, затем на море и на белые подушки. Потом драматично вздохнула так, словно её заставляли лично отказаться от всех радостей жизни. — Ладно… — сказала она. — Надеюсь на этом аукционе будет что выпить, — Харли закатила глаза и шагнула вслед за напарницами, бросая свой последний взгляд на пляж. *** Чёрная машина остановилась. Дверь открылась, впуская золотые лучи заката. Свет скользнул по маскам, закрывающим их лица, по ткани нарядов. Вилла впереди словно вырастала из разноцветных облаков — светлые стены, тёмные окна, мягкие огни, уже зажжённые внутри. Беллатриса вышла из машины последней. Подол её платья на мгновение задержался у двери, но лёгкое движение — и ткань подчинилась. Дверь машины закрылась за их спинами. Закат ложился на них тёплым светом, вытягивая силуэты, делая их почти нереальными. — Елена Волкова. Вдова из Восточной Европы. Деньги старые. — взгляд Беллатрисы упал на Кэтрин. Кэтрин чуть улыбнулась. Внутри даже мелькнуло знакомое удовольствие. Вдова из Восточной Европы. Холодная, дорогая, недоступная. Почти смешно, насколько близко это звучало к тому, кем она умела быть лучше всего. Её подбородок едва заметно приподнялся. И улыбка приобрела ту мягкую опасность, которую она носила годами. — Ну всё, теперь у нас ещё и актёрский мастер-класс, — усмехнулась Харли. Её голос легко разрезал повисшую серьёзность. Беллатриса перевела на неё свой взгляд. — Виктория Блэйк. Избалованная наследница. Деньги новые, — Беллатриса приостановилась, но затем продолжила: — Вы не разговариваете без необходимости. Не привлекаете внимания. Не задаёте лишних вопросов. И не импровизируете. Последняя фраза прозвучала особенно отчётливо. Как будто сказана сразу всем. Но направлена в совершенно конкретную сторону. — Это сейчас было про меня? — Харли медленно повернула голову. Наклонилась чуть набок, изображая невинное удивление. — А ты у нас кто? — хмыкнула Кэтрин. — Графиня де Монтрей, — коротко ответила волшебница. — Коллекционер, — Беллатриса уже смотрела вперёд. — Идём. Кэтрин бросила на неё быстрый взгляд. И снова чуть улыбнулась. Ну конечно, кому ещё достанется титул графини, если не Беллатрисе? Под ногами девушек был светлый камень, выложенный геометрией. Тонкие линии тёмного мрамора пересекали его, создавая рисунок, уходящий вперёд — к самой вилле. Растительность была такой же продуманной: высокие кипарисы, аккуратно подстриженные кусты, белые цветы, едва уловимый аромат которых смешивался с тёплым вечерним воздухом. Всё выглядело дорого и детально продумано… Чем ближе они подходили, тем громче становилось вокруг. По бокам входа стояло двое высоких мужчин без формы, без каких-либо опознавательных знаков. Но их присутствие ощущалось сразу. А перед самой дверью — женщина. На ней был приталенный костюм кобальтового цвета, безупречного кроя. Волосы собраны, взгляд внимательный, но сдержанно дружелюбный. Она улыбалась — ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо. — Добрый вечер, — произнесла она спокойно. — Ваши приглашения. Беллатриса уверенно протянула карточку первой. Женщина взяла её, скользнула взглядом по поверхности, затем подняла глаза. — Это ваша сопровождающая? — сказала она оглядев Кэтрин. Вампирша плавно шагнула чуть поближе. Её пальцы легли на локоть Беллатрисы — уверенно, почти интимно. — Давняя подруга графини, — произнесла она спокойно. — Мы предпочитаем не разделяться. Женщина задержала на ней взгляд, а затем едва заметно кивнула. — Хорошего вечера, — она отступила в сторону, жестом приглашая пройти. Кэтрин не двинулась сразу, её взгляд скользнул к порогу — не видимому, но ощутимому для неё. Ничего, ни сопротивления, ни барьера. Губы едва заметно тронула улыбка. — Никто здесь не живёт, — тихо бросила она, не глядя на Беллатрису. — Временная площадка, — и без препятствий шагнула внутрь за волшебницей. Харли стояла чуть позади. Она сделала шаг вперёд, когда её напарницы прошли сквозь охрану, и без какого-либо приветствия протянула второе приглашение. Женщина оглядела её с ног до головы, а затем перевела взгляд на приглашение.  — Добро пожаловать, — повторила она и опять отступила в сторону. Охранники открыли перед Харли дверь. Теплый свет разлился девушкам навстречу — мягкий, золотистый, отражающийся в хрустале, стекле, в полированных поверхностях. Пространство внутри было выверено до мелочей: высокие потолки, массивные люстры, зеркала, в которых отражались силуэты гостей. В глубине зала играл небольшой оркестр. Классическая музыка растворялась в воздухе, переплетаясь с тихим звоном бокалов. Но в тот момент, когда девушки вошли — что-то изменилось. Взгляды начали скользить в их сторону. Беллатриса не спешила, её шаг был медленным, выверенным — не демонстративным, но заставляющим пространство подстраиваться под неё. Чёрное платье двигалось тяжело, сдержанно, словно не следовало за движением, а сопровождало его. Лёгкий блеск возникал лишь на мгновение и тут же исчезал, будто свету не позволяли задерживаться на ней. Полупрозрачные рукава, тонкое кружево, жёсткая линия корсета — всё подчёркивало не изящество, а контроль. Маска не скрывала её, она возвышала. Сложная, почти коронообразная, с тёмными перьями, кружевом и блестящими серебряными элементами, она превращала лицо в символ — не гостя, а фигуры, с которой считаются. Кэтрин появилась почти бесшумно, без попытки привлечь внимание. На ней было платье глубокого винного оттенка, которое мягко скользило по полу, подхватывая свет — иногда почти чёрное, иногда насыщенно-красное. Ткань платья не двигалась хаотично — она ложилась точно, подчёркивая фигуру, следуя за каждым шагом, будто знала, где должна остановиться. Разрез на ноге выглядел дорого, а не откровенно и открывался при каждом её шаге. Движения девушки были текучими, плавными, как вода. Как будто она не входила — а уже была частью этого пространства. Её тёмно-красная маска была более сдержанная. Тонкие линии чёрного кружева, тёмные кристаллы, лёгкие перья, закрывали верхнюю часть её лица, оставляя скулы и губы открытыми. А рубины на её теле… Они не сияли. Они тлели. И именно поэтому взгляд людей задерживался на ней. И наконец в зал вошла Харли. Сначала раздался звук каблуков. Чёткий, уверенный, чуть громче, чем позволял этот зал. Все взгляды переключились на неё. Короткое алое платье будто состояло из лепестков, наслаивающихся друг на друга — каждый слой двигался при шаге, создавая ощущение пламени. Асимметрия делала образ ещё опаснее — одно плечо оставалось открытым, второе скрывалось под объёмом, будто сама ткань пыталась захватить пространство вокруг неё. Маска — тонкая, изящная, словно вырезанная вручную — закрывала половину лица. Одна сторона — светлая, почти воздушная, с узорами, напоминающими крылья. Вторая — глубже, темнее, с алыми камнями, которые ловили свет и отбрасывали его обратно, будто отвечая. Украшения не дополняли — они спорили между собой. Рубины, золото, блеск — всё было на грани «слишком», но каким-то образом не переходило эту грань. Как и она сама. Харли огляделась, позволяя вниманию людей догнать её. Кто-то перестал говорить, кто-то обернулся, кто-то сделал вид, что не смотрит — но всё равно смотрел. Блондинка довольно улыбнулась. Она медленно провела пальцами по краю бокала, который взяла с ближайшего подноса официанта, даже не спрашивая. Сделала глоток — не от жажды, а как жест. А затем чуть повернулась к Кэтрин и Беллатрисе, не скрывая довольства. — Вы хорошо поработали, — добавила она, скользнув взглядом по ним обеим. — Платье — прямо в точку. — Я знала, что тебе понравится, — усмехнулась Кэтрин.  Музыка сменилась почти незаметно. Оркестр не остановился — просто стал тише. Ровно настолько, чтобы разговоры начали затихать сами собой. Свет слегка приглушили. И в глубине зала, там, где до этого была лишь тень и отражения, появился человек. На нём был чёрный костюм, без лишних деталей. Лицо скрыто маской — гладкой, почти безликой, лишённой украшений. Ни эмоций, ни намёка на личность. — Дамы и господа, — его голос прозвучал спокойно, но разнёсся по залу без усилия. — Благодарю, что нашли время для нашего мероприятия. Никто не перебил, всё внимание уже принадлежало ему. — Сегодняшний вечер… — он сделал паузу, — надолго останется в вашей памяти, — лёгкое движение рукой и пространство изменилось. Стены, которые казались просто частью интерьера, начали растворяться. Панели тихо разошлись в стороны, открывая скрытую часть зала. Там полукругом были расставлены столы. На каждом из них — табличка с номером. А между столами стояли фигуры. Сначала казалось — скульптуры. Золотые, с тёмными узорами, вписанные в интерьер. Но затем одна из них медленно моргнула. И стало ясно — это люди. Кожа покрыта боди-артом, повторяющим текстуры вокруг: прожилки мрамора, трещины камня. Некоторые стояли неподвижно, будто застывшие, другие были зафиксированы в позах. Никто из гостей не обращал на это внимания. Как будто так и должно быть. — О… — выдохнула Харли, разглядывая одну из фигур. — Это даже… красиво, — в её голосе не было отвращения, только интерес. — У тебя очень специфический вкус, Виктория — Кэтрин медленно перевела на неё свой взгляд.  Мужчина в маске не продолжил сразу, он ждал пока все гости займут свои места. Пока шелест ткани, тихие шаги и звон бокалов сойдёт на нет. Только когда последняя фигура опустилась за свой стол, он слегка кивнул и из глубины зала вынесли первый лот.  Небольшой металический артефакт. Форма была неправильной — словно его не создавали, а вырвали из чего-то. Тёмная поверхность с едва заметными трещинами, внутри которых мерцал слабый свет. Его поставили на стол.  — Артефакт извлечения, — произнёс ведущий. — При контакте магическая энергия владельца навсегда переходит в артефакт. Кэтрин перевела коварный взгляд на Беллатрису. — Это уже интереснее, — тихо произнесла она. Беллатриса промолчала и продолжила холодно смотреть на артефакт.  — Начальная ставка — сорок тысяч, — поднял руку ведущий. Номера сразу вспыхнули. Как будто в этом зале не было ни одного человека, который не понял ценность. Ставки поднимались быстро. Пятьдесят, семьдесят, сто. Как будто цена не имела значения.  — Сто двадцать, — прозвучало где-то слева. — Сто пятьдесят, — почти сразу перебили. — Двести, — кто-то тихо усмехнулся.  Никто не перебил. Ведущий даже не поднял голос. — Двести тысяч… раз…. Двести тысяч… два… Продано. Артефакт забрали почти сразу. Так же бесшумно, как и принесли. — Следующий лот, — не стал тянуть ведущий. На этот раз вынесли не предмет. В центр вывели человека в капюшоне. Её руки были связаны. И только когда свет упал на лицо, стало ясно, это была ведьма. На её коже — остатки символов, выжженных или вырезанных, уже заживших, но всё ещё заметных. Её губы были сжаты, а взгляд холодный, без мольбы. — Полностью подчиняема, — спокойно произнёс ведущий.  В зале никто не возмутился, никто не отвёл взгляд. Беллатриса прищурилась, что-то в её лице изменилось. Она не испытывала отвращения или жалости, нет. Лишь раздражение и холодное отторжение. — Продавать силу… как предмет, — тихо произнесла она. — Унижать магию, — шёпотом добавила она и чуть сильнее сжала пальцы на краю стола. — Начальная ставка — сто тысяч, ведущий опять поднял руку.  И на этот раз ставки начались быстрее и жёстче. — Сто пятьдесят. — Двести. — Двести пятьдесят. Голоса звучали ровно, без эмоций. Как будто речь шла не о человеке. Беллатриса перевела взгляд на ведьму. И в этот момент ведьма посмотрела на неё в ответ. — Триста, — прозвучало где-то справа. Ставки продолжались. Ведьма продолжала стоять ровно, не отводя свой взгляд от публики. Как будто уже давно приняла всё происходящее. — Пятьсот тысяч… раз…. Пятьсот тысяч… два… Продано! Ведущий даже не посмотрел в сторону покупателя, ему это было не нужно. Двое подошли почти мгновенно, развернули ведьму и повели обратно. Взгляд Беллатрисы всё ещё был направлен туда, где только что стояла ведьма. Она, сцепив зубы, взяла бокал с подноса проходящего официанта и сделала несколько быстрых глотков, полностью опорожняя его. — Оу… — замерла Харли, приподняв бровь. Беллатриса спокойно поставила пустой бокал обратно на стол, как будто ничего не произошло. — Не отвлекайся, — холодно произнесла она. Лоты сменялись один за другим. Что-то забирали мгновенно. Достаточно было назвать стартовую цену — и несколько рук уже поднимались одновременно. Короткий обмен взглядами, лёгкий кивок, новое число — и вещь находила владельца. За некоторые лоты начиналась настоящая борьба. Без споров. Только холодные голоса, идеально контролируемые лица и цифры, которые росли всё выше. Улыбки становились чуть тоньше. Кто-то сжимал бокал крепче. Кто-то откидывался назад, словно полностью расслаблен, а затем неожиданно поднимал цену в последний момент. Напряжение в таких паузах ощущалось почти физически.. Словно натянутая струна. Беллатриса не смотрела на всё подряд, она фильтровала увиденное.  — Благодарю вас за участие, — голос ведущего прозвучал так же спокойно, как и в начале, когда последний лот был продан. — Основная часть завершена. Свет стал ярче, а оркестр опять заиграл громче. Струнные подхватили знакомую мелодию, медные инструменты добавили глубины, и пространство снова наполнилось звуком — красивым, богатым, будто вечер только начинался. — Вы можете остаться на ужин, — продолжил он. — Или… обсудить интересующие вас вопросы в более приватной обстановке. Люди начали подниматься, обсуждая аукцион, жизнь опять вернулась в зал. После часов напряжённой сосредоточенности пространство снова наполнилось движением. — Ну… — Харли первой нарушила тишину, выдыхая. — Я не скажу, что разочарована. — Нужного нам артефакта здесь не было, — произнесла Лестрейндж тихо. И уже в следующую секунду развернулась и ушла без объяснений. — …это сейчас что было? — Моргнула Харли. Кэтрин не ответила сразу, взвешивая решение. Затем схватила Харли за запястье. — Идём. Они вышли в главный зал, но Беллатрисы уже не было. Коридоры расходились в разные стороны. — Ну конечно. Она просто испарилась, — усмехнулась Квинн. Кэтрин медленно отпустила её руку и только чуть повернула голову, ведь почувствовала чей-то взгляд. — Потеряли кого-то? — голос прозвучал совсем рядом. Кэтрин не дёрнулась. Лишь на секунду задержала взгляд в пустоте перед собой — как будто решая, как именно сыграть. Только после этого она обернулась. Мужчина стоял слишком близко. Так, будто подошёл давно и просто ждал. На нём был тёмный костюм, безупречного кроя, но не классический. Чёрная ткань поглощала свет, а золотая вышивка, тянущаяся по лацкану и груди, будто жила своей жизнью — сложные узоры, переплетения, тонкие цепи, которые едва заметно двигались при каждом его шаге. Это был не просто наряд. Это было заявление. Маска закрывала верхнюю часть лица — чёрная с золотом, резная, почти барочная. Она делала его взгляд ещё более сосредоточенным, тяжёлым. Он не выглядел как гость. Он выглядел как человек, которому принадлежит всё, что происходит вокруг. Взгляд Харли скользнул по мужчине легко и быстро, с привычным любопытством, а на губах тут же появилась улыбка — мягкая, игривая, будто происходящее её только развлекало. — Зависит от того, кто спрашивает, — легко ответила она, делая шаг чуть вперёд. Но для Кэтрин в этот момент зал словно резко стал тише. Она не отвела взгляда ни на секунду. Даже не моргнула. Что-то внутри неё сжалось мгновенно. Настолько быстро и резко, что это ощущалось почти физически. Она знала этот голос. Сердце на секунду сбилось с ритма, а затем ударило сильнее. Но лицо осталось совершенно спокойным, таким же холодным и красивым, как и секунду назад. — Мы просто осматриваемся, — произнесла она спокойно. — Первый раз здесь, — слова прозвучали ровно. Настолько ровно, что со стороны никто бы ничего не заметил. Но внутри неё уже поднималось то самое старое, неприятное напряжение. Она смотрела прямо на него: на осанку, на угол плеч. На ленивую уверенность человека, который привык входить в любое помещение так, будто всё в нём уже принадлежит ему. И с каждой секундой ощущение становилось только сильнее. Мужчина едва заметно улыбнулся. — В таком случае… — он чуть склонил голову, — вы выбрали интересное место для знакомства с подобными мероприятиями. Харли продолжала улыбаться, явно воспринимая происходящее как очередной приятный светский разговор. Но Кэтрин почти не слышала музыку вокруг. Оркестр всё ещё играл, люди проходили мимо, кто-то смеялся неподалёку. Но внутри неё прошлое вдруг ожило слишком резко. Вампирша заставила себя не отступить и не выдать ничего. Лишь чуть приподняла подбородок. Как будто ей действительно было просто любопытно. — Меня сложно удивить, — пожала плечами Кэтрин, сделав паузу.  — А вас? И только она произнесла это, как сразу поняла, что слишком внимательно ждёт ответ. Слишком внимательно наблюдает за лицом перед собой. За тем, как взгляд чуть задерживается именно на ней. Мужчина изучающе посмотрел на неё, наклонил голову чуть набок. И этого движения оказалось достаточно. Слишком знакомо. Кэтрин ощутила, как внутри всё неприятно холодеет. Словно её тело уже узнало его окончательно раньше неё самой. — Меня? — мягко переспросил он. — Уже нет, — улыбка на его губах стала чуть заметнее. И Кэтрин пришлось вложить все силы в одно простое действие: остаться неподвижной. Не отвести взгляд, не показать даже намёка на то, как резко всё внутри напряглось. — Ну, не знаю… — Харли скользнула взглядом по залу. Её глаза лениво прошлись по высоким потолкам, по золотому свету люстр, по людям в масках, которые двигались между столиками так плавно, будто всё происходящее было заранее отрепетировано. Музыка снова стала громче. Скрипки мягко разливались под потолком, смешиваясь со звоном бокалов и тихими голосами. Харли чуть склонила голову, оценивающе разглядывая происходящее. — Мне пока нравится. Немного мрачно, но с потенциалом, — тихо хмыкнула Харли. Кэтрин не улыбнулась. Но уголок её губ едва заметно дрогнул. Скорее от привычки — Харли всегда умудрялась сказать что-то неуместное именно в тот момент, когда напряжение уже начинало сдавливать грудную клетку. И, возможно, именно это сейчас помогало не сорваться. Не показать лишнего. Не позволить тому холоду внутри подняться выше. — Виктория, — спокойно сказала она, не глядя на Харли. Как напоминание. — Да-да, — Харли закатила глаза, с демонстративной обречённостью. — Виктория всё ещё в восторге. Рядом повисла короткая пауза. И мужчина медленно перевёл взгляд с одной на другую. Спокойно и без спешки. Приподняв бровь чуть заметно, будто складывал детали в одну картину и никуда не торопился с выводами. — И с кем имею удовольствие? — спросил он. Кэтрин тихо выдохнула и выдержала короткую паузу. Внутри за эту секунду пронеслось слишком многое. — Елена, — ответила она. — Я прибыла из Молдовы, — слова прозвучали ровно и уверенно, будто это было правдой. Мужчина кивнул, как будто пробуя это имя на вкус. Будто в одном коротком слове пытался услышать что-то ещё. — Елена… — повторил он почти неслышно. — Интересный выбор вечера, Елена. — Взаимно, — Кэтрин чуть склонила голову. Напряжение уже висело в воздухе. Оно ощущалось даже сквозь музыку и разговоры вокруг. Харли перевела взгляд с одного на другого, улавливая это давление. — Окей… — тихо протянула она. — Вы что, знакомы? — вопрос прозвучал почти легко, но Харли чувствовала, что что-то здесь было не так. — Нет, — мужчина посмотрел на неё и весьма дружелюбно улыбнулся, а затем перевёл взгляд обратно на Кэтрин. — Но мне кажется… — чуть тише добавил он, — мы могли встречаться. У Харли приподнялись брови. Но Кэтрин осталась неподвижной, пусть внутри неё всё уже натянулось до предела. Потому что теперь она знала наверняка. Он узнал её. И он тоже понял, что она узнала его. — Вряд ли, — ответ сорвался слишком быстро. Даже быстрее, чем Кэтрин успела это проконтролировать, её пальцы едва заметно сжались. Официант прошёл мимо с подносом шампанского. Но всё это словно отодвинулось куда-то далеко. — Ммм… — он чуть склонил голову. Так, как всегда делал, когда замечал слабое место и уже точно знал, куда нажать дальше. И шагнул ближе. Кэтрин сразу почувствовала его присутствие сильнее, как и запах его дорогого парфюма, тепло его голоса. И это привычное ощущение опасности, которое раньше всегда приходило за секунду до катастрофы. Его голос стал тише. Так, что слова слышала только она. — Вы всегда так уверенно лжёте, Елена? На долю секунды её взгляд дрогнул и это было хуже всего. Кэтрин отвела глаза всего на мгновение. Буквально на вдох. В сторону проходящих мимо гостей, на свет люстр. На кого угодно, только бы выиграть эту секунду. Уголок её губ едва заметно дрогнул. Почти как раздражение. Хотя внутри всё уже стягивалось в тугой холодный узел. Слишком много воспоминаний поднялось сразу. Слишком легко он вошёл обратно в её пространство, словно никуда и не исчезал. — Вы, кажется, меня с кем-то путаете, — Голос всё ещё звучал ровно и красиво. Но уже не так ледяно, как раньше. Под этой спокойной поверхностью появилась тонкая трещина. И он её увидел. Конечно увидел. Мужчина улыбнулся шире. С тем самым почти мягким выражением лица, которое всегда выглядело опаснее открытой угрозы. А потом неожиданно выпрямился. Будто ничего вообще не произошло. Будто этот разговор был обычной вежливой беседой на светском вечере. — Тогда… — Клаус улыбнулся шире и выпрямился, как будто ничего не произошло, — надеюсь, вам понравится остаток вечера, — он отступил на шаг. — Уверен, мы ещё поговорим, — и, не дожидаясь ответа, он развернулся. Так легко, словно был абсолютно уверен, что оставляет за собой именно тот эффект, который хотел. Толпа сразу сомкнулась за его спиной. Кэтрин осталась стоять, не двигаясь. Она смотрела туда, где он исчез. Как будто, если не моргнуть, он появится снова. Сердце билось слишком быстро. Ладони стали холодными. И впервые за долгое время ей пришлось сознательно заставлять себя дышать ровно. — Окей… — выдохнула Харли и посмотрела на Кэтрин. В её глазах впервые за вечер мелькнуло не привычное веселье, а настороженность. — Это было… странно. Кто это? Кэтрин не сразу ответила. Её лицо всё ещё оставалось спокойным и собранным. Маска скрывала половину выражения, и со стороны она всё ещё выглядела идеально невозмутимой. Но внутри уже поднималась старая, давно знакомая смесь — злость, страх и то неприятное ощущение, когда прошлое внезапно стоит прямо перед тобой и улыбается так, будто ему всегда было известно, что ты от него не уйдёшь. Она сглотнула. И только потом тихо произнесла: — Мой ночной кошмар.