Желание дойти до конца

      Можешь хвататься за острые ощущения, Но я надеюсь, что ты найдешь в себе желание идти до конца (То, что мы создали, я сейчас прекращаю).* Наблюдение за тем, как Лидия опускается на сомнительной чистоты бетонный пол, прижимая к себе Джексона так, будто кровь и грязь ничего не значат, словно нет ничего дороже возможности разделить последние несколько вздохов с ним – производит неизгладимое впечатление на Стайлза. Такое ощущение, что ребра становятся хрупкими и острыми, сжимаются сильнее, и, подворачиваясь внутрь, пробивают насквозь легкие и сердце. Позже ему будет стыдно за подобный эгоизм, ибо Уиттмор и мисс Мартин в этот миг переживают собственную версию ужасной истории Сатин и Кристиана*, а отвратительное тело Джерарда Арджента, почти отдавшего Богу душу, исчезло без следа, в то время как Питер Хейл буквально восстал из мертвых, а у Дерека выражение лица человека, до коего наконец доходит, что он потерял остатки самоконтроля. А вот Стилински сейчас думает лишь о том, что если раньше и был какой-то дохленький шанс завоевать внимание Лидии, то в данный момент он ушел, как с белых яблонь дым (с). Ослиное упрямство, являющееся интегральной частью его естества, пытается это отрицать, но Джексон точно не помер и сейчас взирает на рыжеволосую нимфу так, словно она лично повесила луну на небе и разбросала вокруг нее созвездия, а сын шерифа понимает, как чувствовал себя капитан «Титаника», осознав, что его великий и непотопляемый корабль окончательно и бесповоротно пошел ко дну. Его уход получается менее драматичным по сравнению с появлением. У Айзека глаза бегают, Скотт намеренно игнорирует Дерека, который выглядит, словно его предали. Пальцы МакКолла и Эллисон крепко переплетены, а зомби-дядя обрел здоровое полноценно функционирующее тело, и все это лишь подтверждает догадку Стайлза, что он слишком многое упустил, тараня стену (как минимум три важных сюжетных поворота), но ему глубоко безразлично. Паренек прокладывает себе путь сквозь пеструю кучу тел, ныряет мимо Криса Арджента (серьезно – как?), затем хлопает дверцей практически не пострадавшего верного джипа и уезжает. Даже если бы кто попытался остановить – ну, извините – у Стилински нет оборотничьего суперслуха, тем более, что он намеренно врубил стереосистему на максимум.

***

Нет лучше ощущения в мире, чем мягкость собственной кровати, а обжигающе горячего, только что вынутого из микроволновки куриного супа с лапшой «Campbell's» (приготовленного до того, как отец отправится на вечернюю смену в субботу), вполне достаточно, чтобы не покидать теплые и уютные пенаты, укутавшись в любимое потрепанное одеяло, как минимум пару часов. Предупреждение о низком заряде батареи на телефоне перестало пищать несколькими часами ранее, но тупая пульсирующая боль в висках и металлический привкус во рту от рассеченной губы (которую он забывшись покусывает, бередя рану еще сильнее, лишь бы сошло за отмазку прогулянных уроков) – этого вполне хватает, чтобы укрыться с головой, игнорируя яркое послеобеденное солнце и восемь пропущенных звонков от лучшего друга.

***

Воскресенье проходит по аналогичному сценарию, а в понедельник он тоже отлынивает от занятий, хоть пару раз ворча поднимается с постели ради похода в туалет. Синяк на лице превратился в уродливое сиреневое пятно, ближе к краю нижней челюсти все еще сочится кровь, пропитывая мягкие ткани щеки. Стайлзу нелегко переносить участливые взгляды отца каждый раз, когда тот видит это. Парню не особенно хочется выдумывать варианты лживых объяснений своего внешнего вида в школе, когда он вернется туда. Кроме того, его победоносное участие и сопутствующую поступку славу затмит факт смерти Джексона (или воскрешения), но в любом случае доведется врать, а он от этого смертельно устал. Однако, к вечеру понедельника у отца вокруг рта пролегают напряженные морщины, которые появляются либо в случае если нужно что-то обсудить, либо двигаться дальше, а сын, предчувствуя это, сознательно не хочет идти на откровенность. Поэтому, с наступлением следующего утра, он послушно садится в джип и направляется в школу. Вселенная – то еще дерьмишко, потому что первым знакомым лицом оказывается Айзек в кожаном прикиде, а с ним всего лишь две трети от их обычной компании. Он бросает на Стилински долгий оценивающий взгляд, от которого становится невероятно неуютно, затем кивает и уходит, не проронив ни слова. Гм. Ну, ладно. Проехали. Ну и поскольку происходящее с ним перестало обретать хоть какой-то смысл еще раньше, чем ему на это стало наплевать, на спецкурсе по мировой истории на свободное место рядом с потрепанным Стайлзом, мельком оценив его синяк, присаживается сам Дэнни Махилани. - Прежде чем уехать, Джексон велел мне подойти к тебе. Сказал – ты сможешь объяснить, что здесь творится. - Э-э,- бормочет сын шерифа, а одноклассник одаривает его раздраженным взглядом из категории «чем я так провинился в прошлой жизни, чтобы заслужить все это?», словно сам не понимает важности сказанного секунду назад. Наверное, и вправду не догадывается. - Джексон… уехал? – начинает с очевидного Стилински. Не все же, в самом деле, провели последних четыре дня, словно в пузыре, в гордом одиночестве, прячась от окружающего мира в самодельной крепости из одеял и подушек, послав при этом Вселенную куда подальше. - А ты, как я посмотрю, не в курсе свежайших сплетен, да?- хмурится гаваец.- Джекс исчез от слова «насовсем». Его парамедики, вроде, ошибочно признали мертвым, а мистер Уиттмор хотел избежать скандала. Все благородное семейство собралось «навестить родню» на Восточном побережье. Парень изображает в воздухе кавычки, словно и так не понятно, что он ни на йоту не верит общепринятой версии. - Ты о чем вообще? Разве они не в состоянии заплатить, чтобы замять эту историю?- ворчит сын шерифа. Ответом служит страдальческий взгляд, подтверждающий, что с кем поведешься, от того и наберешься (годы дружбы с засранцем Уиттмором не прошли зря и Дэнни успел впитать его фирменную сволочность). - Ладно,- смягчается Стайлз.- Уиттмор свалил из города, а тебе сказал…? - Что ты сможешь все растолковать,- повторяется Махилани.- При этом, он настаивал строгой секретности по любому поводу, словно я слепой и не замечаю той лапши, которую нам в последние годы щедро вешают на уши. - Ладушки, хорошо,- задумчиво кивает Стилински, играясь спиралью на своем блокноте.- И Джекс возложил на меня сию почетную миссию потому что… Дэнни пожимает плечами: - Типа из всего этого цирка ты самый вменяемый клоун. Кроме того, пообещал: в случае, если посвятишь меня в мельчайшие подробности, он уговорит отца сказать шерифу, что похищение было частью розыгрыша, инициатором которого являлся сам Джексон, а тот охранный ордер аннулируют. Стайлз делает глубокий плавный выдох – он и не заметил, как задержал дыхание. Если так, то… это не улучшит его репутацию или отношения с отцом, не уладит проблемы на работе (шериф сам со всем разобрался), но тем не менее. Мелочь, но приятно. Не понятно, что это – пальмовая ветвь или козырь в рукаве, а может то и другое одновременно, но на этот раз парень кивает гораздо охотнее. - Ладно,- соглашается он. Дэнни взирает на него выжидающе, словно рассчитывает услышать все сию секунду, на что сын блюстителя порядка закатывает глаза и шипит: - Ну не здесь же! Иисусе, ты хочешь, чтобы я объяснил как минимум десяток подозрительных смертей плюс два реальных воскрешения – не сходя с места, посреди урока истории? На лице гавайца несколько противоречивых выражений сменяют друг друга – от недоверчивого и заинтригованного до задумчивого, словно он сомневается в ранее принятом решении подходить к Стилински ближе чем на пять метров. Парень останавливается на чем-то отдаленно напоминающем легкий интерес, но с приличной долей здорового скепсиса. А Стайлзу параллельно – верит ему одноклассник или нет, никакой роли это не играет. - После школы,- говорит он Дэнни.- У меня. Махилани кривится, словно дом шерифа – последнее место в мире, куда ему охота идти, но Стилински не намерен вести беседу на подобные темы прилюдно. Все еще живы в памяти ощущение сильных рук, бросающих Стайлза во тьму и разговор Скотта с дедулей Арджентом, а также – светлый образ Питера Хейла, спокойно стоящего за спиной племянника так, будто не он был разлагающимся трупом, наспех зарытым под гнилым деревом в развалинах их родового гнезда. Либо они обсуждают все на условиях сына шерифа, либо никак. Стайлз натягивает капюшон на голову, ведь по-другому трудно обозначить конец разговора, если вы сидите за миг до звонка на соседних стульях. Это движение о чем-то напоминает Дэнни, чей взгляд тут же цепляется за красноречивые следы недавних приключений, расплывающиеся по левой стороне лица Стилински. Раздраженное выражение смягчается до примирительного. - Ладно. Договорились,- соглашается гаваец.- После школы.

***

Стайлз преднамеренно не ищет девушку взглядом, посему лишь на предпоследнем занятии понимает, что Джексон - не единственный, чье отсутствие останется загадкой. Лидия, насколько ему помнится, в жизни не пропускала уроков математики, разве что была на одре болезни, в дурдоме или страдала от посттравматического стресса. Вполне естественно, что парень строит самые невероятные предположения. Лишь слегка успокоившись от драмы, связанной с трансформацией Уиттмора, пропажей маразматика Джерарда и воскрешением Питера, Стайлз приходит к самому страшному варианту: Джексон сделал Лидию своим якорем, став оборотнем (как в свое время было у МакКолла с Эллисон) и увез ее с собой. Эту версию он быстро отметает. Мисс Мартин, безусловно, любит заносчивого засранца, но свой безупречный средний балл обожает еще больше. Если бы она и собиралась смыться следом на Восточное Побережье, то сделала бы это через две недели, сразу после окончания учебного года. Следовательно, девушка все еще здесь, одна одинешенька, после травматичного прощания и выходных, проведенных без Джексона. Интересно. Обдумывая данную теорию, сын шерифа выходит на стоянку к джипу, где его уже подкарауливает Скотт. - Чувак, где тебя черти носили? - сведя брови, агрессивно надувшись, как мышь на крупу и прищурившись, осведомляется он. Стайлз пожимает плечами. Прятался. Игнорировал звонки МакКолла и его назойливые сообщения, лень было зарядку от телефона искать. Избегал всего, существующего вне родных четырех стен. Сознательно держался подальше ото всех, кому вздумается смотреть на него так, как сейчас делает бро. - Серьезно, мне тебе нужно рассказать миллион разных вещей, плюс – подчищать дофига, а мы даже останков Джерарда не нашли… - В любое удобное время, Стилински. Не то чтобы мне было чем сегодня заняться. МакКолл немного дезориентирован внезапным появлением Дэнни рядом с лучшим другом, а сын шерифа делает вид, что согласен с намеченным планом. - Да-да, не выскакивай из штанишек,- закатывает глаза Стайлз и поворачивается, чтобы прервать готовую вырваться из приоткрытого рта тираду.- Ты сегодня работаешь? - До восьми вечера,- кивает тот, явно собираясь возразить.- Но… - Клево. Потом можешь заскочить,- перебивает его Стилински.- Я даже накормлю тебя, если дашь слово, что появившись, не станешь вонять мокрой псиной. Обещания предоставить ужин в комбинации с замешательством от того, что лучший друг уходит вместе с Дэнни (кто бы мог подумать?) оказывается вполне достаточно для временного успокоения МакКолла. По крайней мере, он не преследует их, что абсолютно устраивает Стайлза. Он ждет, пока Махилани заберется в его джип, а потом поднимает брови. - У меня нет машины,- напоминает гаваец.- А мой обычный водитель смылся из города. К тому же, ты выглядел так, словно хотел сбежать. С этим особо не поспоришь, посему сын блюстителя порядка и не заморачивается. Они едут в полной тишине. Если даже Дэнни кажется странным, что самому горластому парню в школе нечего сказать, он не подает виду. Он на удивление терпелив, когда опирается на столешницу, ожидая, пока одноклассник закончит изучать содержимое своего холодильника. У сына шерифа возникает ощущение, что Махилани не ожидал добиться его согласия так легко и не надеялся, что Стилински выдаст все тщательно хранимые от простых смертных секреты по первой просьбе. Доморощенный хакер далеко не дурак и наверняка понял, что Джексон многое умалчивал. Кто знает – если бы Скотт ему не сказал или Дерек добрался на место первым, предотвратив вмешательство Стайлза, знал бы сын шерифа об этом? Может, подобно Дэнни, сидел бы сейчас в растерянности, беспомощно наблюдая, как тьма и опасность затягивают лучшего друга все глубже, не зная, как этому помешать? Может, лучше для него – не быть в курсе происходящего? - Я предупрежу тебя всего один раз,- тихо произносит он, водружая на стол две тарелки сэндвичей и жестом указывая товарищу на свободный стул.- Это такая информация, которую раз услышав, потом уже не забудешь, если ты понимаешь, о чем я говорю. И не развидишь. Не пикник в парке. - Предлагаешь мне синюю таблетку? – уточняет Дэнни с беззаботной ухмылкой. - В лучшие времена я мог бы влюбиться в тебя немножко за эту отсылку,- констатирует факт Стайлз. В каждой шутке, как говорится, есть только «доля шутки».- Но ты прав. Именно. Синяя значит, что ты всю жизнь будешь знать о лжи своего лучшего друга – из побуждений обезопасить тебя, уберечь. Но это все-таки не правда. Красная даст тебе знание, а с ним побочный эффект в виде лжи – постоянного искажения фактов перед членами семьи и товарищами. Иногда доведется обманывать даже самого себя, довольно много раз. - Зато я буду знать правду! – парирует Махилани.- Обо всем. - О том, почему Джексон сбежал, а Лидия в раздрае,- кивает сын шерифа.- И как Скотту с Айзеком удалось буквально за сутки превратиться в звезд лакросса, а количество Арджентов менее чем за месяц сократилось почти вдвое. Дэнни обрабатывает полученную информацию, сосредотачиваясь на нетронутом сэндвиче, а Стайлз не мешает ему, занявшись собственным и вертя куски хлеба, пока не выстраивает их уголки в идеальную линию. - А это имеет какое-либо отношение к тому, что кузен Мигель подозрительно напоминает Дерека Хейла, коего ты скрывал от собственного отца? Стилински даже не пытается сдержать смешок – резкий и горький, ибо юмора тут совершенно нет, как впрочем, во всем, имеющем отношение к гребаному Дереку Хейлу. - Последняя возможность,- предупреждает он, глядя товарищу в глаза. Махилани неустрашимо выдерживает его взгляд и, решительно кивая, произносит: - Красная таблетка. Стайлз вздыхает и неторопливо осведомляется: - Дэнни, что тебе известно об оборотнях?