Желание дойти до конца

Гость воспринимает все на удивление хорошо, учитывая, что а) никаких вещественных доказательств для подтверждения своих слов, у Стилински нет б) пусть это смахивает на смесь третьесортного подросткового романа и отстойной молодежной комедии из восьмидесятых, не стоит забывать, что главное действующее лицо – лучший друг Махилани, нападавший на (и убивший) чертовски большое количество людей, включая самого гавайца. По дороге до дома Дэнни они снова молчат, но это вполне объяснимо. Слишком много невероятных сведений нужно обмозговать. К тому же, за последний час Стайлз говорил больше, чем за всю прошедшую неделю и рад распрощаться с опостылевшей тишиной. - Послушай,- подает он голос, ведь осталось немаловажное правило, убедиться в исполнении которого не мешало бы.- Это из разряда само собой разумеющегося… - Я никому об этом не расскажу,- яростно мотает головой Дэнни.- Не то чтобы кто-то поверил, но я не идиот. Не парься. Стилински пожимает плечами: - Я тебе верю. Это ложь; одноклассник не вызывает в нем ни капли уверенности. Дело даже не в этом парне, просто Стайлз не так давно усвоил весьма болезненный урок, связанный с доверием. Хоть Дэнни не сделал ничего дурного, чтобы лишиться данной привилегии, но и не завоевал ее. Махилани не разводит на откровенность. Тихо прощается и захлопывает дверцу за собой. Сын шерифа дожидается, пока парень заходит в дом – привычка, перенятая от покойной мамы и укрепившаяся благодаря дружбе с МакКоллом, частенько терявшем ключи (именно поэтому Стайлз завел себе дубликат и от его входной двери).

***

Скотти легок на помине – уже дожидается его на ступеньках перед домом, когда сын шерифа подъезжает, подпирает руками голову, упираясь локтями в коленки, словно не может беспрепятственно забраться в комнату друга через окно. Это распаляет что-то глубинное и низкое внутри, скручивающееся змеей в желудке, напоминающее нерешительность и настороженность; МакКолл сто лет как перестал чувствовать себя в гостях в доме Стилински. - Дитон пораньше отпустил,- оправдывается бро, когда Стайлз медленно подходит к крыльцу. - Мог бы и сам дверь отпереть,- кивая в сторону дома, произносит парень.- Что – снова ключ посеял? - Не-а. Пугать тебя не хотел,- отвечает Скотт, а Стилински замечает глуповатое выражение на его лице, взглянув на бро прищурившись.- Я поговорил с твоим отцом. Он сказал, что с пятницы ты немного нервный. Зачем рисковать панической атакой в случае, если ты обнаружишь оборотня в пустом доме? Настороженность внутри постепенно исчезает, вытесненная легкой горечью от того, что он засомневался в лучшем друге, которого искренне заботит психологическое состояние Стайлза, готового слететь с катушек по любому поводу окончательно и бесповоротно из-за не так давно пережитой потенциально опасной для жизни ситуации. - Когда это вы успели повидаться с папой? – сосредоточившись на замке, Стилински рассчитывает, что бро воспримет смену темы как нечто само собой разумеющееся. - Столкнулся с ним в воскресенье, когда шериф был на патрулировании,- объясняет МакКолл, скрипя закрываемой за собой дверью.- Он спрашивал, что с тобой стряслось после игры. Пришлось соврать, что мы не виделись и я не в курсе. - Технически, это не совсем ложь,- оправдывает его Стайлз, зная, что Скотти мучает чувство вины за вынужденное искажение фактов перед их родителями. Он не углубляется в детали, ибо Мелисса уже посвящена в их тайну, так что врать ей нет необходимости. - Не совсем,- соглашается бро, толкая сына шерифа в плечо, пока они входят в хорошо освещенную кухню, затем берет двумя пальцами за подбородок и внимательно изучает рану на его щеке. Стайлз позволяет ему оценить серьезность травмы без возражений. Он догадывается, что это – чисто оборотничьи заморочки. МакКолл (как, впрочем, и Дерек до определенной степени) очевидно, не доверяет его ощущениям, когда дело касается травм и предпочитает убедиться во всем собственными глазами. А, может, дело в стае – ведь тут сын шерифа точно заодно со Скоттом. - Итак, что случилось? – отпуская лицо товарища с удовлетворенным, но совершенно безрадостным выражением лица, интересуется оборотень. - Джерард,- подает голос Стайлз, отворачиваясь, прежде чем видит реакцию своего друга.- Похоже, на старости лет этот хрыч забыл, как пользоваться бумагой и ручкой или телефоном, решив, что лучший способ отправить сообщение стае – набить мне морду. Ну, еще он приковал Эрику с Бойдом к проводам и пустил ток. - Крис их освободил. Насколько мне известно, они назад не вернулись, но Айзеку сказали, что покидают город. Парням предстоит длительный разговор, но больше всего на свете Стилински мечтает забраться в собственную постель и восстановить силы в безопасности, под родным одеялом, притворившись, что оборотни – не более чем надоедливый (но менее отвратительный, нежели вампиры) побочный эффект популярности подростковой саги «Сумерки», вкупе с далекими от идеальных компьютерными спецэффектами современного кинематографа, начиная с «Другого мира» и заканчивая «Гарри Поттером». Парень по собственному опыту знает, судя по специфичному выражению лица Скотти, что этому не бывать (по крайней мере - в ближайшие несколько часов). Как бы он был сейчас НЕ настроен на откровенность, поговорить им все-таки придется. Они обмениваются новостями. МакКолл излагает разработанный на пару с Дитоном план по устранению Джерарда и намерение выйти из стаи Хейла. В свою очередь, Стайлз рассказывает о подвале дедули Арджента, поспешном отъезде Джексона и новых знаниях Дэнни. Они не вспоминают об Эллисон или Лидии, не говорят об Айзеке, который, как успел заметить сын шерифа, провел весь день по правую руку от МакКолла (что, в свою очередь, обозначает заместителя вожака в стае). Не произносят имен Дерека или Питера, о коих никто из них не слышал с пятницы, когда их видели в последний раз на складе. Каждое из неназванных имен тянет на отдельную, хорошо взвешенную и полноценную беседу, но в данный момент парень к этому не готов. У Скотта за плечами – годы практики общения с лучшим другом, ему дважды говорить не нужно. Очистив тарелку от обещанного незамысловатого ужина из всего, что удалось найти в холодильнике, он бросает последний долгий взгляд на испорченную внешность бро и уходит через заднюю дверь.

***

Стайлз пускает остаток недели на самотек, по сценарию вторника, потому что лучшей альтернативы у него нет, а контроль происходящего – за гранью его возможностей. В школе методично избегает людей (кто бы мог подумать, что это настолько сложно, учитывая наличие всего одного друга еще полгода назад). Эрика с Бойдом так и не объявились, Джексона и след простыл, Лидия занятий пока не посещала, зато Айзек стал вездесущим, как и Скотт. Дэнни возникает рядом тогда, когда Стилински наименее ожидает этого. Одноклассник ведет себя так, словно не уверен в их изменившихся отношениях, но открыт для диалога, если Стайлз созреет для этого. Даже Эллисон неизменно держится где-то на периферии его зрения – молчаливая, замкнутая и мертвенно бледная, с таким выражением лица, словно готова быть где угодно, но не здесь. (По последнему пункту сын шерифа с ней полностью согласен). На этот раз, мисс Арджент и МакКолл расстались окончательно (на подобный вывод у Стайлза уходит половина учебного дня в среду). И хоть он сочувствует товарищу, молча переживающему их разрыв в одиночку, он не может заставить себя страдать по этому поводу. Не совсем случайно, а при помощи маленькой провокации, сыну шерифа все же удалось выведать у Джерарда, что именно его внучка была человеком, безжалостно стрелявшим и пленившим, не моргнув глазом, Эрику и Бойда (если не самого Стайлза), посему прекрасно отдавала себе отчет в том, что с ними происходит в подвале ее дома. Тем не менее, до пятницы он не поднимает данную тему, пока в убежище собственной комнаты, натянув на лицо капюшон просторной худи с эмблемой команды по лакроссу, Стилински решает выжать все соки из РПГ.

***

Первый звонок остается незамеченным, второй он игнорирует намеренно, а третьей попыткой оказывается сообщение, которое, наконец, привлекает его внимание настолько, чтобы поставить игру на паузу и взять в руки телефон. «Эллисон уезжает на целое лето, не вернется до сентября!!!(» Он – хороший друг (читай: совесть проснулась, чувствует себя виноватым за то, что избегал друга всю неделю, как последняя скотина), поэтому набирает Скотти и позволяет ему излить душу по поводу недавнего расставания с Эллисон, обещаний дождаться ее возращения и скомканного повествования о том, как она нашла его после уроков и предупредила, что уедет с отцом «в путешествие». Лишь гораздо позже, когда телефон заряжается на прикроватной тумбочке, а сам Стайлз наблюдает невероятной красоты закат, попутно разглядывая фотообои со сноубордистом над кроватью, до него доходит: Джексон уехал, Эллисон тоже, а Лидия страдает в одиночестве, переживая последствия адских двух недель, но рядом нет ни лучшей подруги, ни любимого парня, которым можно поплакаться в жилетку. И в этот миг расчетливость Стилински пробуждается, помимо его воли. Ведь, положа руку на сердце, стояние в сторонке и ничегонеделание совершенно не помогло ему добиться расположения Лидии (за последние черт знает сколько лет). Их отношения сдвинулись с мертвой точки лишь недавно, как только он прекратил вести себя словно дерганный влюбленный подросток и стал ее другом. Возможно, это еще не дружба, но потенциал у их отношений есть. Единственный талант Стайлза – быть преданным товарищем. Скотти мог бы поручиться за него (и брать у бро частные уроки не мешало бы). Сын шерифа из тех, с кем лучше быть заодно, когда жизнь выливает на голову ушат дерьма – он отточил навыки преодоления отвратительных ситуаций на практике до предела, ибо попадал в них бесчисленное количество раз. И в состоянии поддержать Лидию. Пожалуй, Стилински - оптимальный вариант для выполнения подобной задачи, ведь далеко не так много на свете простых смертных, с коими можно без опаски, совершенно откровенно обсудить беспокоящие мисс Мартин темы. Он идеально подходит, словно все было придумано для него. К тому же, так рыжеволосая нимфа может получше узнать Стайлза и если это произойдет, то… Ладно. Не повредит, короче говоря. Едва проснувшись, он пишет МакКоллу – без остановки, с интервалом в минуту одно и то же «Вставай! вставай! вставай!», на четырнадцатое из которых приходит ответ заглавными буквами: «КАКОГО ЧЕРТА? НЕ СПЛЮ!?!!!?!?!?!?!?!?!?». Чтобы мариновать его немного, Стилински оставляет текстовое сообщение без ответа, неспешно принимая душ. «Готовимся к экз. по химии», пишет он двадцать минут спустя, затем натягивает кеды, хватает рюкзак со стула, придвинутого к его столу, добавляя: «Сдашь, даже если я сдохну от этого», на что мгновением позже получает единственную букву «К»*. Скотти знает, что его товарищ приходит в бешенство от самой мысли о том, чтобы потратить СМС на один символ, но при этом берет, что дают. Оставив короткую записку отцу (на всякий случай), он захлопывает входную дверь и садится в джип. По пути делает короткую остановку в кофейне – примерно на полдороги до дома Лидии и совершенно не стесняется того факта, что знает наизусть ее обычный заказ. Стоя на пороге, он придерживает одной рукой два стакана кофе, а кулаком свободной стучит в дверь. Стайлз удивляется, когда девушка сама открывает, облачившись в большие спортивные штаны с эмблемой команды по лакроссу и такой же застиранной футболке, разодранной у воротника (наверняка, принадлежавших ранее Джексону). Мисс Мартин встречает его совершенно невозмутимым выражением лица, словно ожидала его появления и плевать хотела на собственный выбор одежды. Отступив в сторону, она приглашает гостя войти, неопределенно махнув рукой. - Не обязательно. Я мимо проезжал,- качает головой парень и эта реплика поражает одноклассницу гораздо сильнее чем неожиданный визит. Лидия одаривает его нетерпеливым взглядом, а Стилински протягивает кофе в свою защиту. - Я принес в дар амброзию,- произносит он, сдвигая свой стакан вправо и предлагая нетронутый, предназначенный для подруги.- И примерно тысячу извинений. - За что же? – гораздо спокойнее интересуется девушка, взяв бумажную салфетку и одобрительно промычав что-то после первого глотка. Ждет ответа, изучая пристальным взглядом своих карих глаз*, но одноклассник пожимает плечами и молчит. - Я не должен был кричать на тебя,- морщится наконец сын шерифа, вспоминая, как сорвался на ней. Девушка качает головой, открывая рот, чтобы возразить, но одноклассник поспешно добавляет, не предоставив ей такой возможности: - Нет, серьезно. Некрасиво так огрызаться, учитывая сложившиеся обстоятельства. Я сожалею об этом. Прости. - Бывает,- отмахивается Лидия, неуверенно улыбаясь и все еще держа стаканчик кофе у лица. На миг отпускает дверную ручку, чтобы сделать неопределенный жест, указывая на его синяки.- Как ты сказал, многое произошло и просто… Короче, Я была тоже на взводе. - Справедливо,- смиренно кивает Стайлз.- Как бы там ни было, я хотел сказать лишь, что слышал об отъезде Уиттморов. А теперь и Эллисон собралась, сразу после экзаменов. И если окончательно не отбил у тебя желание разговаривать со мной в последнюю встречу, то знай, что я рядом. Если возникнут какие-то вопросы, например, или необходимость пообщаться с тем, кому не нужно врать. Он несколько сдержанно улыбается, а Лидия отвечает так же неуверенно. Стилински сознательно не навязывает свою компанию; его цель – подать девушке идею, но при этом не докучать своим присутствием. - Знаешь… я, пожалуй, поймаю тебя на слове,- заявляет Лидия. Стайлз собирает всю волю в кулак, чтобы удержаться от победного танца на ее крыльце.- Можешь войти, если хочешь. Я зубрила спряжения на экзамен по французскому, но меня можно уговорить заняться чем-то другим. Парнишка грезил этим моментом бесчисленное количество раз, но когда мисс Мартин бедром толкает дверь и снова приглашает его жестом внутрь, вынужден отказаться, ибо таков краеугольный камень его плана. Нет, он не набивает себе цену; просто готовность бежать в объятия рыжеволосой красотки по первому зову и стелиться ей под ноги ковриком не дала ничего в плане развития их отношения в прошлом, посему пришло время для испытания новой тактики. - Я вообще-то к Скотту ехал,- отвечает Стилински с неловкой полуулыбкой.- Намерен вытащить его за уши, даже если для этого понадобится выучить азбуку Морзе и выстукивать правильные ответы на экзамене по химии. Что угодно, лишь бы он сдал. Лидия хихикает, а Стайлз прикусывает губу, ликуя, что сумел рассмешить ее. - Ладно,- сдается одноклассница. – На это явно весь день уйдет. Не стану отвлекать. Однако, в ее голосе присутствуют нотки горечи, легкая печаль и, возможно, одиночество. Стилински все равно, если его используют как отдушину после добровольной семидневной социальной изоляции. Крючок заброшен. Он намерен проглотить предложенную наживку. - Зато завтра я собирался в библиотеку,- как бы между прочим роняет он.- Просмотреть книги, которые мы проходили по литературе в этом году. Может, набросаю план возможных изложений, заданных нам миссис Донован. - Я бы не отказалась от конспекта по «Отдельному миру*»,- сознается Лидия.- Пропустила, пока была в больнице. - У меня имеется целая тетрадь записей по нему, на самом деле,- искренне говорит Стайлз. (Они несколько раз обсуждали роман на уроках, то и дело возвращаясь к явному гомоэротическому подтексту, который автор так и не развил в произведении. Стилински исписал целый блокнот на спирали собственными мыслями по поводу отношений Финни и Джина). – Если ты сможешь расшифровать мой отвратительный почерк, разумеется. - Похоже, ты бросаешь мне вызов,- хмыкает Лидия и, судя по тону, она готова его принять.- Библиотека по воскресеньям открывается в полдень. Принести кофе? - Черный,- качнув пустым стаканчиком, произносит парень.- И запрети им насыпать туда кофе – даже одну ложечку, если не хочешь часами слушать, как я постоянно щелкаю ручкой. - Заметано,- кивает рыжая.- Тогда – до завтра. И спасибо за кофе. Стайлз ждет до следующей остановки на красный свет, чтобы крикнуть победное «ура» как похвалу самому себе за действительно хорошо выполненное задание.

***

МакКолл замечает радостную походку друга секунд через двадцать после того, как сын шерифа вприпрыжку и перекатываясь с пятки на носок пересекает дорожку к его дому. Лицо у оборотня помятое, словно он улегся спать ровно в тот миг, когда бро перестал строчить ему СМС-ки. Переступив порог, Стилински сует в руки голодному товарищу пакет с выпечкой, который захватил в кофейне. - Ты под кайфом, что ли? – первый вопрос, слетающий с губ будущего ветеринара, заставляет его друга закатить глаза. Захлопнув дверь и прокладывая себе путь на кухню, парень минует Скотта, рассматривающего гостинцы*. - Мой папа все еще шериф, уж он унюхал бы на мне «траву» секунд за тридцать, а то и еще скорее,- напоминает Стайлз.- Как и ты, впрочем. Врать не стану: мне порой любопытно: а сможешь ли ты накуриться? Может, испытаем данную теорию? - Давай не будем,- не прожевав черничный маффин, бурчит Скотт.- Так почему ты лыбишься, будто Лидия только что… Не может быть! - Не может,- соглашается сын шерифа.- Но завтра мы с ней тусуемся. - Тусуетесь, значит,- попугайничает МакКолл, а Стилински чувствует, как тот прожигает взглядом дыру в его затылке. - Прекрати меня осуждать! – сердито машет пальцем у него перед носом товарищ.- Да, тусуемся! Мы будем дружить. Ей сейчас не помешает завести парочку новых друзей. - Джексон вовремя уехал на Кейп-Код*, но тут случится чудо: Лидия заметит, какой ты замечательный и преданный друг, влюбится по уши… - напоминает Скотт, который явно знает Стайлза достаточно давно. - Это была ее идея,- пожимает плечами парень.- Кстати, я слышал, речь шла о Манхэттене. - Надеюсь на Антарктику, - плюхнувшись на стул рядом со Стилински, Скотт вытирает жирные пальцы о баскетбольные шорты, а потом тянется через стол за учебником по химии. Они проводят за учебой часа два, пока МакКолл поднимает тему Эллисон, но Стайлзу за рекордный срок в десять минут удается вернуть его к более насущным вопросам. Когда вопрос отъезда Арджентов всплывает раз в пятый, четыре с половиной часа с момента начала занятия, как только сын шерифа начинает блиц – опрос по периодической таблице, он прочищает горло, отводит взгляд и смотрит куда-то поверх правого плеча товарища, предлагая: - Думаю, стоит сообщить Дереку,- глаза Скотта горят золотом, а из груди вырывается тихое рычание, но Стилински продолжает настаивать.- Я имею в виду, что он должен быть в курсе. Разве ты бы не хотел, чтобы он сказал нам, если случится нечто важное? - Хейл не особенно откровенничал, даже когда мы с ним сотрудничали, так с чего нам это делать?- упрямится оборотень. - Потому что каждый раз, скрывая что-то друг от друга, мы оказываемся между молотом и наковальней,- смиренно объясняет парень, хоть это и выше его сил (ибо весь сегодняшний день – одно бесконечное испытание для его терпения, если говорить откровенно). – А еще люди гибнут. - У меня нет ни малейшего желания с ним видеться,- заявляет МакКолл, почти срываясь на скулеж. - Интуиция подсказывает, что он в данный момент настроен общаться с тобой еще меньше,- парирует сын блюстителя порядка.- Или ты запамятовал, как провозгласил, что «не в его стае», бессовестным образом воспользовавшись им как оружием массового поражения, следуя плану, в который даже не посвятил? Скотту хватает совести слегка поморщиться в ответ, но он по-прежнему уверен в собственной правоте, как его бро и предполагал. МакКолл и на смертном одре будет настаивать, что правильно поступил с Джерардом, но Стилински костями ляжет лишь бы не спорить с другом по поводу того, насколько тот умаляет этим заявлением участие всех остальных, включая его самого. - Ладно. Тогда сам ему и скажи,- милостиво позволяет Скотт на правах самопровозглашенного победителя, убежденный, что и Стайлз скорее позволит Арджентам смыться за тысячу километров и оставить вместо себя отряд незнакомых охотников, чем расскажет Дереку. Но не тут-то было: сыну шерифа с каждой секундой данная мысль нравится все больше. Бро высказался ясно: он – сам себе стая, омега как минимум, псевдо альфа для Стилински и/или Эллисон, а Дерек (и кто там при нем еще остался) – «ты мне больше не дружок(с)». Стайлз еще пока не решил, что он думает о перманентном разрыве друга с Хейлом и новом статусе вожака собственной стаи, но с каждой секундой верит сильнее в необходимость перемирия между вервольфами Бикон Хиллс. Возможно, это - его посильный человеческий вклад. - Хорошо. Как скажешь,- кивает сын шерифа.- Я поговорю с ним. Товарищ открывает рот, чтобы возразить, но в этот миг Стилински спрашивает, сколько электронов у калия*.