Рандеву с призраком

Алый закат окрасил парижские улицы в кровавый оттенок. Пробрался по крышам выше, достиг колоколен собора Нотр-Дам и растворился в небесном мареве. Парижане засуетились. Приближалась ночь, и каждый спешил закончить свои дела и добраться до дома до того, как последние огни солнце исчезнут в темноте. Нерасторопный лысый фонарщик в великих ему одеждах плелся по кварталу. Раньше у него было куда больше забот. Поздними вечерами и даже ночью на улицах кипела жизнь. Цыгане, горожане и стражники – все шлялись где и сколько захотят. Все изменилось около трех месяцев назад. В день, когда Париж горел, когда на площади стало душно от дыма, когда люди шли против власти… В день, когда человек, терроризирующий и Париж, и цыганский народ – последних в особенности – умер, упав с собора Нотр-Дам. Судья Клод Фролло исчез из жизни людей вместе со своими ежовыми рукавицами, в которых держал местную преступность. У негодяев открылось второе дыхание… Немолодая пара с малолетним ребенком спешили по улице к своему дому. Мужчина то и дело оглядывался, выискивал что-то среди темных углов, а женщина, прижимая к себе сына, ни на шаг не отставала от супруга, вцепившись свободной рукой в его плечо. Где-то за углом послышался ропот стражников, но даже присутствие поблизости представителей порядка, коими после гибели судьи заведовал капитан Феб де Шатопер, не успокоило горожан. Подобно скрывающимся воришкам люди ускорили шаг. Хлопнула дверь, сдвинулся засов. В очередном доме погас свет. Стражники устроились на старых ящиках. Обход они закончили, а ближайшая смена караула еще нескоро. Рослые, но худощавые солдаты, опершись о холодную стену, обсуждали последний приказ капитана и ругали того всем, на чем свет стоит. Не видимая глазу тень молча проскользнула мимо стражников. Один из них поежился, но принял внезапный порыв ветра за очередную выходку вечерней погоды и продолжил спорить с соратником. Тень направилась дальше, свернула за угол и продолжила путь по кварталу на площадь, туда, где кроме дворовых собак уже не встретишь живого человека. Одинокие ступени собора встретили судью Клода Фролло мертвым молчанием… Бесшумно усевшись на крыльцо, судья обратил свой взор на площадь и вздохнул. От нее старой уже мало что осталось: новые крепкие дома, новые лавки, в которых давно погашен свет. Новый камень. Фролло невольно подметил, что в некоторых местах материал, которым замостили площадь много лет назад, из грязно-серого стал совсем черным. Копоть… Черное клеймо крепко пропитало камень, оставив мрачное напоминание о судье Парижа и его деяниях. Фролло прикрыл глаза. В голове вспыхнул пожар. Париж воспылал подобно зажженной лучине. Все в огне. Пламя охватывает город, дым застилает небо, от жара становится трудно дышать. А у судьи одно в мыслях: тонкий обнаженный стан цыганки, объятый пламенем его правосудия. - Пошли прочь, голодранцы! – из мыслей Фролло вывел чей-то грубый голос. Клод скосил взгляд на сторожа, размахивающего длинной палкой-шестом перед носами облезлых и грязных собак. Те рычали, скалились и лаяли, вперившись черными, как та же бездна, глазами в видимого лишь им призрака. Фролло не обратил внимания на вой. За все месяцы своих скитаний в этом бестелесном обличии, он привык, что животные его видят и даже пытаются укусить или поцарапать, но ничего, кроме неприятного ощущения, когда материальные тела зверей пролетают насквозь, судья не чувствовал. Сторож разразился очередной гневной тирадой, и собаки, получив несколько раз по холкам шестом, припустили прочь. Сторож еще какое-то время бранился на дворняг, после чего скрылся в соборе. Клод проводил его скучающим взглядом. Можно было бы пойти следом, в который раз посмотреть на убранства Нотр-Дама, последить за старым архидьяконом или за бывшим подопечным – Квазимодо… Да только в чем смысл? Фролло не знал, почему он остался на земле духом, почему не горит в геенне огненной за все свои грехи и ошибки, но за все месяцы, что он бродил по Парижу, судья успел побывать везде, даже во Дворе Чудес. Клод по десятку раз исходил вдоль и поперек все улицы, потаенные места, собор и даже опушку леса. Дальше он не совался. Чем глубже в лес – тем больше зверья, пытающегося его атаковать. Да и уютно ему было только здесь. На ступенях собора, погрузившись в воспоминания о дне, когда перед глазами все горело алым пламенем. Париж сам стал огненной геенной. Пламя огромным демоном с громким ревом поглощало здания одно за другим, с нескрываемой радостью пожирая все на своем пути. В ушах стоял гул от криков и мольбы о помощи, но разве можно укротить пламя? Скверна… Невыносимый жар, боль, страдания во имя очищения. Словно наваждение снова перед глазами она…легкая, изящная, напоминающая своей стремительностью ласточку, что являет миру свой замысловатый танец… Полы огненной юбки мечутся в воздухе с каждым порывом ветра. Цыганка танцует в паре с огнем, оно вырывается из сердца, а в темных локонах и до боли знакомых колдовских очах цвета изумрудов – адские искры. - Танцуй, танцуй, - безумно шепчет про себя вновь и вновь судья. – Танцуй, как не танцевала никогда! Танцуй среди пламени Ада. Я поддамся страсти и снова сожгу Париж, лишь бы увидеть, как ты несешься в своих быстрых плясках, а ноги твои горят вечным огнем… Воспоминания раз за разом поглощают Фролло, и ему уже трудно отличить, что реальность, а что прошлое. Судья видит Эсмеральду перед глазами, но почти сразу осознает, что это лишь марево, галлюцинация его воспоминаний, в танце проскользнувших мимо. Клод вздрагивает всем телом, хотя и не чувствует подступившего вечернего холода. Он помнит ее лицо… Помнит изумрудные глаза и звонкий голос, но сегодня, вчера и месяцами ранее…с того дня, как его дух оказался заперт между жизнью и смертью, Фролло не видел цыганскую девчонку. Ее соратники и даже этот шут Клопен то и дело мельтешили у собора, развлекали людей своими выходками, а после исчезали во Дворе Чудес. Довольно часто колокольню покидал Квазимодо. То с архидьяконом, то в компании простых горожан он помогал отстраивать город, ходил по поручениям и просто веселился с друзьями. Народ более не боялся звонаря из Нотр-Дама. Капитан Де Шатопер разъезжал по площади… Но Эсмеральда словно исчезла в одночасье. Фролло, гонимый неизвестностью и странным невыносимым существованием в образе призрака, даже искал цыганку. Бродил по всем местам и закоулкам, где могла притаиться девчонка, но каждый раз натыкался на пустоту. Ее не было, и Клод начинал думать, что Эсмеральды не было и при его жизни. А образ темноволосой ведьмы был лишь галлюцинацией его избитого жизнью мозга. Над головой зазвенели колокола, и Фролло поднял взгляд. Балкон, откуда судья свалился в пропасть, манил Клода своим молчанием. Судья поднялся со ступеней и прошел сквозь стену. Не обращая внимания на архидьякона, Фролло прошелся старым путем на лестницу. Оттуда – на балкон. Вышел к перилам, вцепился длинными тонкими пальцами в камень, – в образе призрака у него редко получалось взаимодействовать с предметами материального мира, - и уставился на последние алые полосы заката. На его мертвой памяти это был самый кровавый заход солнца. Кровь грешников окропила небеса. Теперь и они грязны, подобны все воспламеняющей бездне. Алые отсветы полыхают ярко и горяч, словно настоящее пламя, и лишь ночная мгла, которую несет на своих крыльях ветер, развеет этот адский огонь. Ночь вступает в силу постепенно, она сжирает последнее пламя небес, и из алого оттенка те превращаются в подобие затухшего вулкана. Над цепенеющим сонным Парижем простирается звездный ковер, но красота, что обычно влечет взор невольных романтиков, кажется никого не волнует – людей на улице нет, а в отдалении лают сторожевые и дворовые псы. Где-то жалобно мяукают худые бездомные кошки со спутанной шерстью и жуткими яркими глазами. Эхо песен… Наверное, только судья знает, что доносятся те со Двора Чудес, где собираются всей дружной кучкой цыгане и, разжигая костер, поют и танцуют в отблесках опасного света. Фролло в своем мертвом существовании иногда бывал на таких сборищах, пусть те и вызывали искреннее негодование, как и прежде. Но удерживали его на гуляньях лишь мысли, что Эсмеральда вновь возникнет перед глазами и пуститься в дикую, но завораживающую пляску. Клод приходил раз за разом, ожидая, когда же наконец девчонка выйдет из своего укрытия, когда повеселит народ своим присутствием, но дни шли…тянулись один за одним… Эсмеральда не объявлялась… Где-то рядом послышался глухой стук. Что-то упало на балкон и затихло. Клод вздохнул и медленно повернул голову к источнику, полагая, что какая-то глупая птица в ночи не заметила перил или башенки, врезалась в твердый камень и рухнула наземь без чувств, но то была не птица… То было нежданное, почти забытое видение темноволосой ведьмы с ярким изумрудом испуганных глаз. Смотрит открыто, не отводя взгляда и даже не моргая, а под ногами – трубки свитков. На лице и ужас, и недоумение, и желание сбежать, но ноги не двигаются. Фролло тоже смотрит не моргая. Бегает глазами по знакомым чертам и одеяниям, замечает мелкую дрожь на теле девушки, и не может понять, чего она так испугалась, ведь люди не видят призраков, или же… Громкий испуганный вопль прорезает вечернюю тишь. Эсмеральда срывается с места и в секунду исчезает на лестнице. Фролло нужно мгновение, чтобы осознать произошедшее. Она видела его. Цыганская девчонка его ВИДЕЛА! - Стой-стой-стой-стой-стой! – не ожидая от себя такого эмоционального всплеска, Фролло бросается следом за цыганкой. Без труда нагоняет ее на площадке, возникает словно из неоткуда перед Эсмеральдой, но та не думает останавливаться. Бежит, надеясь сбить с ног преследователя. Раз – и тело проходит насквозь. Фролло столбенеет с раскинутыми в сторону руками, глаза не видят, просто замерли на одной точке. Топот ног позади затих также внезапно, как и появился на балконе. На мгновение…на одно жалкое мгновение, осознав, что цыганка видит его, в мертвой душе Фролло скользнула надежда, что он сможет к ней прикоснуться, что ее руки, ее тело не пройдет сквозь него, как в случае с животными, но… Но все повторилось. Призрачная оболочка сохранила чувство мимолетного прикосновения, а внутри все заклокотало от обиды. Обреченность… Плечи трясутся от подступающей паники. - Ты мертв… - голос Эсмеральды хриплый, испуганный. Фролло не оборачивается. Опускает руки и медленно поднимается по ступеням обратно на балкон. Он слышит, как позади тихо переставляет босые ноги цыганка, слышит, какое громкое у нее дыхание, слышит, как часто бьется ее сердце… Живое и горячее… Судья просачивается через тяжелую дверь, и Эсмеральда, боясь потерять образ из виду, в пару прыжков преодолевает последние ступени, распахивает дверь и глазами ищет призрак. Балкон пуст и молчалив, а видение растворилось в ночи. Цыганка долго вглядывается в темноту, пытаясь понять, привиделось ей это или нет, а после, все еще тяжело дыша, уходит, закрыв за собой дверь. Клод выходит из-за укрытия, коим служила башенка рядом. Смотрит на дверь, за которой скрылась цыганка, после подходит к перилам. Вглядывается в темноту внизу. Через какое-то время в поле зрения попадает фигурка девчонки. Она бежит по ступеням, замирает посреди площади, оглядывается, подняв голову. Она смотрит на него всего секунду, а после припускает к домам. И бежит она быстрее, словно спасается от чего-то жуткого. Фролло озадаченно смотрит вслед и более не сомневается… Она его ВИДЕЛА…