Рандеву с призраком

После странной и неожиданной встречи на балконах собора, Фролло начал приходить туда каждый день. Круглые сутки он стоял на верхушке и наблюдал за суетой у преддверия Нотр-Дам. Выискивал глазами несносную цыганку, единственную, что смогла его увидеть, но не замечал даже пестрого платка. Снова веселился со своими музыкантами Клопен. Квазимодо бродил по поручениям архидьякона и таскал за собой те самые свитки, что на днях от испуга выронила Эсмеральда. Видимо, именно затем она и приходила в собор, чтобы отдать бумаги горбуну. Фролло молча следил за своим приемным сыном и с иронией подмечал, что теперь в Нотр-Дам заперт он, в то время как добродушный Квазимодо радуется свободе. Фролло тоже от части был свободен, но что это за воля, когда тебя видят только дворовые собаки, изредка дети – обычно судья разгуливал по малолюдным местам, и с несовершеннолетними не пересекался, но стоило хотя бы на одного нарваться, как тот в ужасе с криками убегал прочь и больше не появлялся в том квартале. А Эсмеральда…эта проклятая цыганка, тоже сумевшая увидеть призрака, не появлялась в Нотр-Дам почти неделю. Фролло уже и не надеялся снова увидеть дерзкую плясунью. Чего уж там, он был даже согласен на то, чтоб она перестала его видеть, лишь бы пришла. Небо занимал очередной закат, – судья уже устал считать, какой в его мертвой жизни, - и Клод, покачав головой, закрыл глаза. Сегодня день тоже оказался бесполезным… Призраки времени не замечают, а потому и Фролло не считал, сколько прошло минут, прежде чем вокруг все обуяла тьма, а рядом послышались шаги. Слишком мягкие и аккуратные для неуклюжего горбуна. Судья несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем обернулся на гостью. Снова повисло тяжелое молчание. Цыганка вздрогнула и заговорила, лишь когда стены собора задрожали от дружного звона колоколов. - Значит, мне не привиделось… Это ты. – смесь презрения, ненависти, злости и капельки страха скользит в голосе Эсмеральды, и Фролло усмехается. Молча отводит взгляд и говорит: - Премного благодарен за очевидное заявление. И снова тишина… Судья отвел взгляд, а цыганка стояла неподалеку и изучала его. Увидев собственного мучителя, казалось бы, живым тогда, Эсмеральда испугалась. Вся ее ранняя бравада растворилась, стоило мозгу любезно подбросить воспоминания о попытке сожжения и побега от обезумевшего судьи. Она полагала, что привиделось. Мало ли какими галлюцинациями может одарить ночной собор. Но страх все равно вцепился клешнями в душу, и Эсмеральда неделю избегала Нотр-Дам. Обходила стороной, не появлялась на площади и даже не навещала по утрам Квазимодо. Думала над произошедшим, сопоставляла факты, пыталась убедить себя, что никакого мертвеца она не видела, и только когда пресловутая решимость цыганки подтолкнула разобраться в собственных умозаключениях, Эсмеральда пришла на балкон. Пришла и нервно выдохнула, когда все надежды на иллюзию рухнули словно карточный домик. Судья стоял напротив. Все та же горделивая осанка, зачесанные назад седые волосы, тонкие, но четка очерченные губы. Только вот глаза уже не горят злобой, не метают молнии да и вообще выглядят потухшими. А чего еще ожидать от мертвого? Эсмеральда обратила внимание на то, что у судьи широкие, под стать Фебу, плечи и узкие бедра. Под сутаной это было не заметно. Пальцы тонкие и длинные. На это цыганка тоже раньше внимания не обращала. Простые темные одежды больше свойственные простолюдину, легкие сапоги и только белый ворот с фиолетовыми рукавами напоминают о его прошлом образе. Нет даже этого смешного шаперона на голове. Сейчас он очень даже был похож на обычного человека, если бы не одно НО. Судья Клод Фролло был мертв… - Что вы тут делаете? – прошло очень много времени, прежде чем цыганка вновь заговорила. Судья, не отвлекаясь от наблюдения за небом, ответил: - Задаюсь этим вопросом почти три месяца. - Три месяца?! – удивилась Эсмеральда, и голос ее стал громче и…ближе… Фролло скосил взгляд на девушку. Она сделала несколько шагов к нему, видимо, хваленая смелость цыганки проснулась и подначивала дразнить бесплотного зверя. - Почему я не видела тебя раньше? - Я не все время возле собора. - А где же? - На улицах, на опушке, в катакомбах… Везде, куда могу попасть… - Ты лжец! Люди уже давно бы подняли тревогу, и о тебе услышал весь Париж! Фролло скривился. Звонкий голос цыганки резал уши. Судья провел ладонью по волосам, выпрямился во весь свой немалый рост, повернулся к девушке и, проходя мимо, сказал: - Люди меня не видят. Только ты… У Эсмеральды перехватило дыхание, и она не сразу поняла, что судья собрался улизнуть от нее. Резко развернувшись, танцовщица бросилась следом. Фролло медленно шел по лестнице и остановился только тогда, когда цыганка вновь проскочила сквозь него. Едва не свалившись с лестницы, Эсмеральда вовремя схватилась за холодную стену и повернулась к судье. - Прекрати так делать, девчонка. Неприятно. - процедил Фролло и, увидев, что цыганка загородила собой весь проход, растворился в стене. Проскользнул по кирпичной кладке мимо девушки и вновь объявился на ступенях далеко внизу. - Зачем ты пришел сюда? – крикнула вдогонку тени цыганка. - Духам нужна причина, чтобы ходить там, где вздумается? - фыркнул Фролло, проходя мимо послушников собора. Эсмеральде же потребовалось время, чтобы обойти мальчуганов и снова оказаться вблизи призрака. - Да, нужна! - Очень в этом сомневаюсь. Фролло больше не удостоил цыганку и словом. Неожиданно ушел за колонну и растворился в ней, оставив Эсмеральду искать его тень по всему залу. Девчонка носилась из угла в угол, заглядывала в каждую мрачную келью, обыскала все скамьи - вдруг где-то между них притаился судья. Но нет... Фролло устроился на одной из верхних балок. Высоты он и при жизни не боялся, а в форме призрака падение будет безболезненным, даже если призрак потеряет равновесие. - Глупая девчонка. - наблюдая за метаниями цыганки, проворчал Фролло. Он ждал ее столько дней, и сейчас мертвая душа ликовала при виде цыганки, но проблески ненависти в ее глазах, злость в голосе и отрешенное выражение лица возвращали Фролло в день, когда она отказала ему… Судья знал, что так будет, но не понимал, на что тогда надеялся при…новой встрече… Девушка невольно выбилась из сил. Призрака она нигде не видела, а любой блик солнца на стекле витража она невольно принимала за свечение его фигуры. Заглядывая за каждую колонну и каждую статую, она чувствовала насколько бесполезно это занятие, ведь искать призрака, который может внезапно возникнуть то на колокольне, то в монашеской келье практически невозможно. - Покажись! – буквально приказала Эсмеральда, стараясь скрыть злость. – Разве черти не забрали тебя еще в тот день, когда горел Париж?! Что уж тут говорить… Цыганка искренне не понимала и не хотела понимать, как судья вернулся в этот грешный мир. «Отомстить?» - первая мысль, но разве привидения могут навредить живым? Его бесплотная тень действовала на Эсмеральду, как красная тряпка на быка: злость охватывала девушку и терзала подобно разъяренной кошке. До прихода в собор, Эсмеральда тешила себя мыслями, что, сгорев в адском пламени своих собственных грехов и страстей, Фролло навеки упокоился, но нет…она видит его как наяву. «Живого» и целостного. Нет даже раны, ссадины или ожога на его полупрозрачном теле. Нет ничего, что напомнило бы тот роковой день. Цыганка невольно сжала кулаки и снова подняла голову, на этот раз прокричав громче – ее уже не волновало, что подумают прихожане и церковные деятели: - Покажись, проклятый судья, или я за себя не отвечаю! - И что же ты, позволь узнать, сделаешь уже мертвому? – судья объявился за ее спиной внезапно, заставив отскочить в сторону. Схватившись за сердце, цыганка грозно прорычала: - Не смей так делать. - Боюсь, мне больше никто и ничто не указ. Я мертв. – Фролло сложил на груди руки и оперся о ближайшую колонну. Спроси его сейчас девчонка, каким образом он то проходит сквозь стены, то вдруг спокойно с ними взаимодействует, судья не смог бы ответить. Сам не знал. Да и выходило это у него абсолютно случайно. Он бы не удивился и даже вряд ли разозлился бы, провались он прямо перед глазами девчонки внутрь подпоры. Просто…такого его нынешнее состояние. Эсмеральда поджала губы, приблизилась к призраку и резко вытянула вперед руку. Фролло лишь сглотнул. При жизни он непременно схватил бы нахалку за запястье и предотвратил удар, но сейчас кулачок цыганки прошел сквозь плечо и врезался в твердый камень. Эсмеральда вскрикнула и схватилась за ушибленную руку. Фролло даже стало жаль девушку – ее милое личико перекосило от боли, - но тут, уж простите, он совершенно ни причем. Сама полезла, зная, что перед ней дух, а не что-то осязаемое. - Проклятье! – рыкнула девушка, потирая руку. Ту медленно приобретала синеватый оттенок. – Ты что, не чувствуешь, когда через тебя предметы проходят?! Эсмеральда напрочь забыла, что Фролло уже говорил, как это неприятно, еще на лестнице. Скрипя зубами и пытаясь растереть кулак, цыганка понимала, что больше попыток ударить нахальную рожу судьи принимать не стоит – вероятность повредить руку очень высока, а Фролло хоть бы хны будет. Судья почувствовал только некое тепло, исходящее от тела цыганки – так обычно бывало, когда что-то живое проходило насквозь. Это заставляло Фролло ежится. Приятного действительно было чертовски мало – сродни прикосновению живого к полуразложившемуся трупу. - Почему ты здесь? –старательно скрывая злость, спросила Эсмеральда. Глаза ее тем не менее продолжали яростно блестеть. – Почему даже после смерти ты меня преследуешь? Честно, цыганке очень хотелось, чтобы проклятый судья сгинул как можно скорее и куда подальше, лишь бы она не видела этой самодовольной ухмылки и хитрого прищура глаз, но одновременно с тем девчонку одолевало любопытство, как так получилось? Что оставило судью между жизнью и смертью? Окончательно он мертв и такое состояние – это просто его наказание за все грехи, или же он хотя бы частично, но жив?.. - Я не преследовал тебя. – отозвался Фролло. – Признаюсь, я пытался найти тебя раньше, но успеха не добился. А на колокольню ты пришла по собственной воле. Никто тебя туда не звал. - Я пришла навестить Квазимодо и отдать ему чертежи! Судья закатил глаза. Читал и писал горбун паршиво, но в чертежах разбирался лучше всякого зодчего Парижа. Не удивительно, что ему доверяли такую работу. - Восхитительно. Рад, что у мальчика наконец появилось настоящее занятие, кроме как резать из деревяшек бесполезные фигурки и бить в колокола. - Квазимодо очень талантлив! - Да-да… Разумеется. – Фролло отмахнулся от девчонки, обошел ее и медленно направился к лестнице. Эсмеральда хвостиком юркнула следом. Несколько послушников обменялись недоумевающими взглядами. Они уже несколько минут наблюдали из укромных уголков за тем, как цыганка разговаривает с колонной, но не решались подойти и узнать, в порядке ли она. Клод прошел через дверь и уселся на следуюем лестничном марше. Подниматься на балкон не хотелось, а внизу было слишком людно. - Если ты меня не преследуешь, - Эсмеральда замерла напротив, сложила на груди руки и решительно пошла в атаку. Она хотела узнать наверняка ответы на свои вопросы: - То какого черта только я могу тебя видеть? - От чего же только ты? – судья хмыкнул. – Животные и дети тоже неплохо справляются с этой задачей. Только толку от этого мало. Попытки укусить или поцарапать, пусть и бесполезны, но, как и твои прозрачные прикосновения, неприятны. А дети орут от испуга слишком громко. - Но ведь я вижу тебя, даже если ты прячешься за колонной. А другие? Те же монахи в зале. Ты у них практически перед носом вилял! Судья нахмурился: - Не могу сказать ничего точно. Возможно то, что ты меня видишь, как-то связано с наши общим прошлым. Так сказать, сильные эмоции сыграли свою роль. Эсмеральда не спорила. Ненависти, которую цыганка испытывала к этому человеку, с успехом хватило бы как минимум на пол мира. Да и сам Фролло ясно давал понять, какое безумство закипает в нем, стоит девчонке появиться перед глазами. Может, это и стало отправной точкой, что связало души даже после смерти судьи? - Остальные люди, - тем временем продолжил Клод, - во-первых не верят в существование паранормального, или избегают этой веры, а во-вторых…оно им надо? Представь, что бы творилось в Париже, верь люди в призраков, и видя меня на улицах. Город прозвали бы проклятым и в скором времени улицы опустели бы. Эсмеральда только хмыкнула. Образ судьи Фролло за эти несколько месяцев стал не более чем детской страшилкой. Девушка сама часто рассказывала детям во Дворе Чудес байки про жестокого судью, а сама тихо смеялась, видя, как малышня трясется от страха. Но это цыганка делала отнюдь не из прихоти. Страх огораживал детей от необдуманных и опасных поступков. Эсмеральда вновь обратила свой взор на Фролло и задала вопрос, который даже его поставил в тупиковую ситуацию: - Это мучительно? Существовать вот так: между жизнью и смертью? - Можно подумать, что тебе жаль меня. - Вот еще! – тут же рыкнула цыганка, и Фролло улыбнулся. Такой он ее помнил. Бойкой и решительной. - Мучительно. Могу сказать, что тебе и жителям Парижа самое время плясать от радости. Вечное скитание похуже ада будет. Я уже три месяца бесцельно брожу по городу без шанса хотя бы поговорить с кем-то или дотянуться до книг. Святая Мария, это каторга! Мне недоступны даже церковные библии и старый справочник, некогда оставленный на колокольне у Квазимодо. Пальцы просачиваются через обложку, и я даже первую страницу открыть не могу. Мне абсолютно нечем заняться! - Поэтому ты погнался за мной на балконе? - Ты видишь и слышишь меня. А этого более, чем достаточно, для того, чтобы преследовать. Эсмеральда замолчала, не зная, что ответить. Она прекрасно видела, что одиночество постепенно, но уже начинает сводить Фролло с ума. Сейчас, пусть и не подавая вида, но цыганка сочувствовала не жестокому судье, а уставшему от никчемного бессмертного существования человеку. Наверняка это хуже любого известного людям круга ада. Цыганка снова отвела взгляд от сидящей на ступенях фигуры Фролло. Она не понимала, почему из всех людей, что стали жертвами судьи, которым этот монстр причинил боль и страдания, - многие цыгане со Двора Чудес до сих пор с содроганием вспоминают, каким пытками подвергались в застенках Дворца Правосудия, - почему именно Эсмеральда видит судью? - Тебя не отправили ни в рай, ни в ад, - протянула Эсмеральда и задумчиво уставилась на маленькое окошко. – Могу понять, почему на небо не пустили, но ад… Только одна причина в голове возникает – дьявол побоялся, что ты там устроишь революцию, свергнешь его и сам на трон усядешься. У тебя были бы все шансы на подобный расклад. Клод открыто засмеялся, чем немало удивил цыганку, и она на всякий случай немного отступила назад, опасаясь очередной странной вспышки судьи. - Заманчиво, но такой сомнительной перспективе, пожалуй, предпочту вечное скитание мертвым по земле. - Настроение у тебя определенно поднялось. – заметила Эсмеральда и сама не поняла, что начала улыбаться. Без своей маниакальной жажды преследовать цыганскую девчонку, без жутких одеяний и власти Фролло был очень даже неплохим собеседником. А его упоминание книг заставило танцовщицу вздохнуть. В таборе было несколько образованных людей, и они научили Эсмеральду еще в детстве читать на французском. О, как девушка любила это занятие. Будь у нее возможность, непременно проводила бы большую часть дня в библиотеках, но во Дворе Чудес приходилось довольствоваться только тем, что стащили или купили – да, бывали цыгане, - соратники. А Клопен пару лет назад подарил своей «сестренке» на День Рождения карманный томик с парой старых сказок, которые Эсмеральда порой читала детям по вечерам вместо страшилок. Цыганка прикусила губу и начала искать в складках своих одеяний ту самую книжонку, а когда выудила ее на свет – в потертой обложке, с помятым краешком, - Фролло вдруг изменился. Напрягся, глаза загорелись, а грудь заходила ходуном, словно у судьи началась одышка. Девушка вздрогнула, чувствуя, как сердце екнуло в груди. Фролло тянулся к книге, словно тонущий человеку за тоненькой соломинкой. Как мало нужно неуспокоенной человеческой душе, пусть и для мимолетного, но счастья. Эсмеральда тихо вздохнула, понимая, что, чем больше стоит рядом с призрачным судьей, чем больше он демонстрирует свою человечность, тем больше в сердце небезразличной к страданиям других цыганки бьется сострадание. Эсмеральда осторожно открывает маленький томик, подходит к лестнице и присаживается на полу так, чтобы ей было удобно перелистывать страницы, а судье – видеть текст. Как только первая страница была открыта, глаза Фролло жадно забегали по строчкам. Читал он и при жизни быстро, а сейчас, изголодавшись по рукописям, проведя без слов три месяца, заглатывал страницы буквально за минуту и инстинктивно тянулся к страницам, чтобы перелистнуть. Слишком поздно вспоминал, что коснуться их не может. Судья мрачнел, прикусывал губы и отдергивал руку, как от огня. Эсмеральда тем временем наблюдала за Фролло и, как только он тянулся к книге, сама перелистывала страницу. Клод молчал, наслаждаясь чтением, а Эсмеральда не переставала изучать его. Погруженный в книгу, Фролло, казалось бы, забыл о присутствии цыганки. Лишь иногда на лице его мелькали удивление, задумчивость и даже недовольство. Когда танцовщица перелистнула последнюю страницу, Клод отстранился и протянул: - «Кот, петух и серп»… Посмотришь на историю, вроде все правильно, а начнешь на реальность перекладывать, да все к чертям полетит. Чтоб рано вставать и полем заниматься, петух нужен. Чтоб пшено собрать – серп, а чтоб добро от мышей да крыс уберечь – кот… Поставь живого человека перед выбором – не сможет он сразу решить, что ему больше всего нужно. Эсмеральда помнила эту сказу про трех братьев очень хорошо, а потому спросила: - А что бы ты выбрал? - Ничего бы не выбрал. При моем бывшем положении это было бессмысленно. – фыркнул Клод, но тут же спесь его и гордыня исчезли. Фролло подпер голову кулаком и пару минут думал над ответом. – А если в нынешнем положении решенье принимать, то, пожалуй, кота. И животина умная, и компания какая-никакая. Эсмеральда невольно улыбнулась. - Знаешь, а ведь в чем-то ты прав. Животные подчас гораздо умнее и надежнее людей. По крайней мере, они никогда не всадят своему хозяину нож в спину. – произнесла Эсмеральда, вспомнив свою любимую козочку. Пусть Джали и непоседа, зато какая преданная и добрая – лучше не надо. Фролло промолчал в ответ, слишком больно ему стало, когда нахлынули воспоминания о верном коне Снежке. Как он там теперь? Отвели его на живодерню или оставили маяться, погибать от голода и холода? Верный друг, товарищ, не раз вытаскивающий его из передряг. Сколько судья не шатался по улицам и даже двору при Дворце Правосудия, не видел своего коня. «Хоть бы жив был», - подумалось Фролло, и он вздохнул. - Думаешь о своем коне? – выдвинула предположение Эсмеральда и по озадаченному лицу судьи поняла, что попала в самую точку. – Ты помрачнел еще больше, когда речь зашла о животных, а насколько мне известно, из питомцев у тебя был только тот вороной конь. - Да. – коротко ответил Фролло и, опустив голову, запустил в волосы пальцы. - Это было ожидаемо. – Эсмеральда спрятала книжку обратно под складки одежд. – Когда ты сжег дом мельника, а Феб пошел против приказа… Это я кинула в твоего коня камень. - Почему я не удивлен. - И знаешь, сейчас я даже вспомнила, как ты кричал лучникам, чтобы не попали в твоего коня. Он был очень дорог тебе. Судья повел головой и соединил пальцы рук, как он часто делал, еще будучи в живых. - Где Снежок сейчас? Эсмеральда собралась ответить, но осеклась. Она уставилась на судью так, словно видела того впервые в жизни и на вопросительный взгляд поинтересовалась: - Снежок? Вороную махину, размером с медведя, с красным горящим взором и необузданным нравом зовут Снежок? Фролло смерил хихикающую цыганку суровым взглядом, и та сразу попыталась скрыть приступ смеха за кашлем. Когда в голове немного улеглась информация и осознание того, что судья все-таки и при жизни был всего лишь человеком со своими странностями, Эсмеральда сказала: - Полагаю, он прячется в лесу. В последний раз я видела его через несколько дней после…твоей смерти. Снежка, - тут Эсмеральду снова пробил смех, и судья нетерпеливо притопнул ногой, возвращая цыганскую девчонку в реальность, - его вели на бойню. Пока пытались поймать, он покалечил и едва не убил несколько людей. Но, когда коня подводили к воротам, он с такой силой начал вырываться, что порвал веревки и бросился на опушку леса. Исчез среди деревьев и больше его никто не видел. Да и искать не пытались. Опасная зверюга. Клод облегченно выдохнул. Значит, Снежок жив. Раз сумел выбраться, то о себе вполне сможет позаботиться. Эсмеральда видела, что лицо Фролло приобрело озабоченное выражение. Она прекрасно понимала нынешнее состояние судьи – он переживал за своего питомца, ведь тот по сути единственное существо, которым Фролло на самом деле дорожил. Потеряй Эсмеральда свою Джали, она вела бы себя точно также, а может даже и хуже. В стократ хуже. Цыганка вовремя заметила, что рука ее тянется к плечу мужчины, и Эсмеральда спешно спрятала ладонь в складках юбки. Пускай у девушки и возникло желание поддержать мрачного судью, но что толку, если рука все равно пройдет сквозь призрачное тело, к тому же Фролло уже говорил, что такие действия неприятны. - Ты ведь можешь ходить, где вздумается, так? – припомнила Эсмеральда. – Почему же ты не искал Снежка? – цыганка спрятала улыбку, тихонечко хихикнув. Ей трудно было называть ту громадину этим именем, и понимать, что кличку выбрал этот чопорный и злобный судья Клод Фролло. – Он ведь, твой конь, никому не доверяет. - Он даже конюхов к себе не подпускал. – подтвердил Клод. - То есть…ты сам чистил его, менял подковы и вообще ухаживал? Фролло изогнул тонкую черную бровь и хмыкнул: - По твоему тону ясно, что эта новость тебя как минимум удивляет. - Есть немного… Просто впервые слышу, чтобы высокопоставленный член общества возился в конюшне. Клод проигнорировал смешки девушки, и она продолжила: - Животные могут тебя видеть, ты же мог найти Снежка в лесу. Фролло на этих словах нехило передернуло, он заскрипел зубами, поежился и отвел взгляд. - При жизни, кроме Снежка, я еще кое-как ладил с кошками… Но другое зверье, чуть меня сейчас завидит, тут же пытается укусить, поцарапать или навредить любым другим доступным способом. Если пойду в лес, то подниму такую панику среди животных, что сами парижане сочтут то место опасным и лично сожгут. - Да… Беда… Ну, я тут тем более не помощник. Твой Снежок меня к себе и на пушечный выстрел не подпустит. Клод заинтересованно взглянул на цыганку, и та вздрогнула от внимательного взгляда судьи. - А если бы подпустил? Что тогда? - Тогда? Я…даже не знаю… - Эсмеральда погрузилась в раздумья. Действительно, зачем она это ляпнула? Ну, допустим, что эта махина Снежок ее бы подпустила к себе, позволила даже вывести из леса, а дальше-то что? Парижане определенно, завидев зверя, захотят снова отправить того на живодерню. Да даже Клопен не понял бы юмора. Во Двор Чудес такое опасное животное, не имея твердой уверенности в том, что тот никому не навредит, верх сумасшествия. - Ничего, наверное, - наконец выдохнула цыганка. – Если он просто подпустит к себе, но не будет слушаться, все будет бесполезно. Теперь наедине с мыслями остался Клод. Он думал, что можно проделать в такой ситуации. Конечно, Снежок отличался послушанием только в присутствии судьи, а стоило тому скрыться из виду, как зверь готов был затоптать любого до смерти. Успокаивало его только наличие рядом какой-нибудь вещи от… - Эврика! – неожиданно и для себя, и для танцовщицы, выкрикнул Клод и даже щелкнул пальцами. - Кто такая? – вырвалось у Эсмеральды, но ее слова потонули в словах самого судьи. - Есть кое-что, что может сработать. Это позволит тебе вывести Снежка из леса, а дальше, если он, как и другие животные, будет меня видеть, с поведением проблем не возникнет. Он очень покладистый. Эсмеральда поджала губы, вспоминая, какими травмами одарил этот покладистый скакун тех, кто вел его на живодерню. - Допустим…и что ты придумал? – сдаваясь, вздохнула Эсмеральда. Ей было непривычно видеть судью о ком-то заботящимся, но цыганка прекрасно могла поставить себя на его место. Исчезни Джали и появись рядом хоть кто-то, способный ее вернуть, Эсмеральда незамедлительно начала бы сотрудничать с этим человеком. - Тебе нужны мои вещи. Будет достаточно шаперона, накидки или рукава. Что угодно. - Святая Мария, где я их возьму?! Твои вещи наверняка спалили после твоей смерти! Фролло перестал метаться из стороны в сторону и замер. На лице снова возникла маска озабоченности. - Возможно, что-то осталось у Квазимодо, если, конечно, и он не спалил все к чертям. - Что именно? - Около семи лет назад, навещая Квазимодо, я позабыл у него шаперон. Когда вернулся – того уже не было. Вероятно, что мальчик припрятал его, чтобы после вернуть, но и сам забыл. В любом случае, ни в чем не могу быть уверен. Это только догадка. - Возможно, если я расспрошу Квазимодо… Он мог видеть что-то подобное, - уставившись в пол, размышляла цыганка. – Квази хранит много всяких вещей в комнате и очень даже может быть… Эсмеральда прикусила язык, думая, что может сейчас давать этой душе лживую надежду. Возможно шляпы и не окажется там, где предполагалось, и что тогда? Цыганка взглянула на Фролло и прочла в его глазах такую мольбу, такую надежду, увидеть своего единственного друга хоть на мгновение, хотя бы раз, что не смогла отказаться. - Сегодня Квази помогает на улицах. Завтра я встречусь с ним. – тихо проговорила цыганка, глядя в глаза судьи. А у того словно камень с души упал. Он выдохнул, губы дрогнули в улыбке, а глаза смягчились, и Эсмеральда, подходя к двери, чтобы уйти, могла поклясться, что слышала очень тихое – едва разберешь – «спасибо»…