Часть 4
29 августа 2017 г., 13:40
Глава 3. Девочка на камне
Прошла неделя. До субботы Павлик и Юлька жили в городе. Там тоже было неплохо. Пульки поселились в комнате Пашки и Алисы — ребята очень просили, хотя поначалу Пулек планировали разместить в гостиной. Звонили Артём и Тоня, беспокоясь, как там устроились их дети, но, увидев счастливые и уже успевшие загореть мордашки Пулек, удостоверились, что время они проводят отлично. Пульки вместе с Пашкой и Алисой уже приготовились ждать выходных, чтобы вновь побывать в любимой бухточке. Но побывать там удалось раньше. Пашка и Алиска записались в яхт-клуб «Бригантина» — Игорь Корабельников (известный среди ребят «Бригантины» под прозвищем Капитан Кот) был одним из создателей и руководителей этого детской яхтенной флотилии, успешно совмещая это с работой инженера на судоремонтном заводе. И на второй день они притащили туда и Пулек. Ребят встретил высокий курчавый и загорелый парень, похожий на грека. Впрочем, двадцатидвухлетнего помощника Игоря, Якова Дмитриевича Никонова все так и называли — Грек. Ну, или просто Яшка — Никонов не любил официальных обращений. — Ну, привет! — Грек представился. — А это Пульки! — представил их Пашка. — Наши двоюродные брат и сестра. — Ну, вообще-то мы Павлик и Юлька Воробьёвы, — пробормотал немного смутившийся Павлик. — Решили вступить в наше пиратское братство? — усмехнулся Грек. — Да… Мы же только на лето. А потом уедем, — вздохнула Юлька. — Ну и что? До конца лета долго, успеете многому научится. А приедете на следующее лето — опять к нам. Пашка с Алиской про вас много хорошего рассказали, и совет капитанов решил, — Грек кивнул на шестерых мальчишек и девчонок лет двенадцати-тринадцати, стоявших рядом, — что вы неплохие ребята. — Так как? — улыбнулась одна из девочек. Пульки согласились. Теперь будни они проводили во флотилии, а когда занятий не было, Грек отпускал их в расположенную совсем недалеко бухту. А как только наступили выходные, ребята вновь вернулись в посёлок***
День только начинался, но утреннее солнце уже вовсю палило. Павлик весело бежал по гальке, изредка останавливаясь и вглядываясь в синюю даль. «Так вот ты какое! Море!» Синее-синее, всё в ярких бликах солнца! Отражающее пронзительно-синее южное небо. Павлик иногда подбегал к воде и ждал, когда волна цвета бутылочного стекла выплеснет на берег и ласково погладит его босые ноги. В душе у него всё ликовало! Как же хорошо! Когда лето! Когда синее-синее небо! И синее-синее море! И ветер в лицо, перемешанный с солёными брызгами! Внезапно Павлик улыбнулся и остановился. На серо-желтоватом камне, у самой воды сидела девочка. Примерно его возраста, шоколадная от загара, с белокурыми, выгоревшими от солнца волосами, заплетёнными в тонкие косички со смешными пушистыми кончиками, худенькая и длинноногая. Девочка сидела на камне, обхватив колени и вглядываясь в морскую даль, где ярко белели паруса большой крейсерской яхты. «Как маленькая русалка», — неожиданно пришло Павлику в голову. — Привет! — добродушно сказала девочка, спустив одну ногу с камня и обернувшись к Павлику. У девочки были ярко-голубые глаза и курносый носик, усыпанный веснушками. — Привет! — улыбнулся в ответ Павлик. — Ты местная, да? — Почти… — девочка склонила голову набок, озорно поглядывая на мальчишку. — Я к бабушке с дедом приехала на лето. А ты? — Я тоже на каникулы. К дяде с тётей. Пока мама с папой в экспедиции. — Ух ты! А они у тебя геологи или космонавты? — Археологи… — Обалдеть! — девочка соскочила с камня, подтянула синие с золотистыми якорьками трусики и надела лежавшую на камне розовую панамку. — А ты откуда? — Из Москвы. — Ой! И я из Москвы! Мы в Чертаново живём! Только осенью, наверно, переедем! Потому что наш район старый! И его будут… это… как его… ре-кон-стури… ой, нет! Ре-конс-тру-ри-ро-вать… — девочка с трудом выговорила трудное слово, всё равно ухитрившись ошибиться. Говорила она быстро, казалось, что слова у неё не поспевали за быстро проносившимися в белобрысой голове мыслями. — А мы из Бибирево! — Павлик не заметил, как подбежала Юлька. — Ой, совсем забыла! — спохватилась девочка и протянула руку. — Ярослава, но можно Яся. — А я Павлик. А это Юлька, мы двойняшки! Но обычно нас называют Пульки. — А почему? — рассмеялась Яся. — Потому, что мы — близняшки. Павлик и Юлька, сокращённо — Пулька. Поэтому, я — Пулька первая, а он — Пулька второй! — Потому, что Юлька на двадцать минут старше! — А меня называют Пулемёт! — А я знаю, почему! — рассмеялась Юлька. — Потому что ты тараторишь без умолку. Как пулемёт — та-та-та! — Юлька изобразила пулемётчика. — Ага, угадала! — согласилась Яся. Так, весело разговаривая, ребята шли по тропинке к посёлку. — Ясь, а сколько тебе лет? — Шесть, скоро семь. Но я уже во второй класс перешла! Потому что я способная! — А мы тоже, только нам уже восемь. — А ты одна приехала? — поинтересовался Павлик. — Не, у меня ещё брат и сестра двоюродные. Мы все вместе. Димка и Вика. Они тоже из Москвы! И, между прочим, из Бибирева! «Димка и Вика?! — удивился Павлик. — Неужели Димка здесь? Его сестру тоже зовут Вика! Вот это класс!» — Ясь, а твоя фамилия не Смирнова? — Не-а, я — Фирсова. А вот Димка — Смирнов! «Обалдеть!» — переглянулись Пульки.Глава 4. Люська и Дима
Димка и Вика Смирновы жили на той же улице, только в соседнем дворе. И учились в той же школе. Димка был ровесником Пулек, только учился в параллельном классе: Пульки в первом «бэ», а Димка в первом «вэ». Павлик и Дима были хорошими друзьями. А начало этой верной дружбе положила драка. Правда, дрался Павлик не с Димкой, а с Люськой. Но, обо всём по порядку. Людочка Матвейкина была весьма своеобразным человеком. Это и Юлька, и Павлик поняли ещё в детском саду. Своеобразие её заключалось в том, что Люся была ябедой. И ладно бы, если бы просто ябедничала. Так ведь Люська ещё и валила на других и свою вину, если возникала опасность попасться или получить взбучку. Кроме этого, были у Людочки и другие «достоинства»: была она завистливой и тщеславной. В общем была, как определил её Димка, «ещё той гадюкой». Узнать подлый характер Люськи Павлику довелось ещё в нежном пятилетнем возрасте. Однажды малыши из старшей группы играли возле ручья, и Пашка неосторожно вляпался в глину, который были обильно покрыты берега. В результате бедный мальчишка увяз по колени. Конечно, ничего страшного бы не было — Павлик ушёл в глину по колени и упёрся ногами в твёрдое каменное дно ручья. И, наверное, сумел бы сам выбраться. Но пятилетний Павлик Воробьёв жутко перепугался и поднял отчаянный рёв. Прибежавшие на вопли малыша воспитательница и нянечка вытащили перемазанного и зарёванного мальчишку на берег (причём даже сандалии Павлик не потерял). Но пережитой ужас надолго запомнился Павлику, и во время экскурсии в лесопарк он наотрез отказался перебираться через ручей, берега которого блестели влажной глиной. И всё бы ничего, но любимица воспитателей, примерная девочка Людочка с того дня стала дразнить Павлика трусом. А с её подачи трусом его стали считать и остальные. Павлик пытался что-то доказать, даже прыгал с крыши веранды в крапиву и собирался пойти ночью на кладбище (к счастью эта попытка была на корню пресечена гостившими на даче у Воробьёвых накануне отъезда на Камчатку Игорем и Наташей). Но в конце концов махнул рукой. Ему бы может быть стоило поколотить нахальную девчонку, чтобы не обзывалась. Но, во-первых, Павлик относился к девочкам с уважением (всё-таки привык быть для Юльки защитником) и драться с ними… Для Павлика это было как-то неправильно. А во-вторых, Люська была девочкой крепкой и дралась с мальчишками на равных. Нет, Павлик хоть и был немного робким мальчиком, но трусом не был и мог и наподдать обидчику. Вон хотя бы случай с третьеклассником Лобовым, по прозвищу Лоб, которому шестилетний Павлик в этот самый лоб дал на глазах у всего двора, и Лобов с тех пор обходил Пулек стороной. Не боялся Павлик и быть побитым Люськой (хотя это и дало бы Людочке новые поводы для насмешек). Просто, если бы Люська побила его, то встал бы большой вопрос: кто кого наказал? Но гораздо хуже было третье — Люська могла нажаловаться воспитателям! А тогда держись! Масла в огонь добавил ещё и случай на ёлке. Старшая группа, многие воспитанники которой в наступавшем году собирались покинуть родной детсад и идти в подготовительный класс (в том числе и Пульки) давала «прощальный» новогодний утренник. Пульки участвовали в мини-спектакле и Павлику досталась роль… девочки! А всё потому, что героями новогоднего спектакля были сестрёнки-близнецы. А так как Пульки были единственными близнецами, то Павлику пришлось наряжаться в красивое Юлькино платьице. Вот уж тогда Матвейкина оттянулась на славу! А Павлик проклинал тот день, когда согласился на уговоры Нины Васильевны, воспитательницы, которую Павлик очень любил за её добродушный характер и умение увлекательно рассказывать истории про космонавтов, моряков и путешественников. К сожалению, с окончанием детсада конфликт не исчерпался. Людочка попала в тот же класс, что и Павлик. И примерную и прилежную девочку, конечно же, избрали старостой класса. А так как характер Людочки не изменился, то свой нос она задрала ещё выше. Уж на что давняя подружка Пулек Валя Полосухина была добродушным человеком («она, по-моему, и с ядовитой гадюкой подружится!» — сказала про неё их вожатая, восьмиклассница Оля Коломенцева), но и Валька сцепилась с Люсей в короткой, но горячей схватке. А как тут не подраться, если тебя обозвали дурой узкоглазой! Результат для Людочки был неудачным («Победила дочь степей! — провозгласил Федя Звонарёв, Люськин сосед по парте), но виноватой всё равно оказалась Валя. Разняли их вожатая Оля и физрук Борис Сергеевич. А прибежавшая завуч тут же заявила: «Полосухина! Вот уж от тебя-то, такой тихой и примерной девочки, я такого безобразия не ожидала! Мало того, что ты избила подругу. Но Люда ещё и староста. Можно иметь хоть какое-то уважение! Не зря говорят — в тихом омуте черти водятся! Так, Валентина, завтра мать и отца в школу! Немедленно!!!» Валя в ответ только угрюмо сопела, потирая наливавшийся под левым глазом синяк. Вот и в этот раз, в конце октября, через месяц после драки с Валей, Матвейкина увидела, как Федя вытащил из коробка засушенного таракана (мало кто в классе знал, что Федя увлечённо изучал насекомых). И подначила его кинуть таракана на парту Пулькам («Знаешь, какие они трусы!»), а точнее за шиворот Юльке. За шиворот Федя не попал, а попал как раз на Юлькину тетрадку. Но Люська плохо знала характер Юльки — ни сама Юлька, ни Павлик не боялись ни тараканов, ни других представителей мира шестиногих. Юлька, брезгливо сморщившись, подняла таракана за лапку и изящным движением руки швырнула «гостя» обратно, но на Федину парту не попала. Таракан перелетел ряд и попал на стол Маринки Малышкиной. А вот та… Маринка боялась всего, что относилось к представителям членистоногих. В общем, визгу было много! Светлана Сергеевна бросилась утешать рыдающую Маринку и попутно выяснять: кто посмел сорвать урок. Юлька, конечно, сказала, что это Буратино во всём виноват (Федю прозвали Буратино за светло-золотистые кудри). А Федька заявил, что это Люська его подбила. — Тебе не стыдно, Звонарёв! Если виноват, так признайся! А ты сваливаешь вину на товарища! На перемене класс гудел, как растревоженный улей. Светлана Сергеевна, стукнув ладонью по столу, сказала, что не станет больше терпеть этого безобразия и пойдёт за завучем. Учительница первого «бэ», недавняя выпускница педучилища Ирина Николаевна (старшеклассники между собой называли её Ириской) пыталась успокоить раздосадованную учительницу рисования, но это ей не удалось — Светлана Сергеевна, гордо вскинув вечно всклокоченную голову, важно удалилась за завучем, как и было обещано. Ученики спорили, кто виноват. — Ребята, дети! Ну, тише пожалуйста! — пыталась унять класс Ириска. Вскоре класс притих сам: в коридоре раздались тяжёлые шаги Екатерины Викторовны, завуча, которую старшеклассники называли не иначе, как Екатериной Великой и говорили, что ходит она, будто сваи молотом забивает. — Итак… — Екатерина обвела класс царственным взглядом. — Это всё Пульки! Ой, то есть Юлька Воробьёва! — вскочила Люська. — Ябеда! — выкрикнула Юлька. — Сама дура!!! — парировала Люська. — Тихо! — зычно выкрикнула Екатерина. — Это Буратино таракана кинул! — выкрикнула Юлька. — А меня Матвейкина подговорила! — А у тебя голова есть?! — раздался вопль Люськи. — У меня есть! А у тебя без мозгов!!! — парировал Буратино. — Тихо!!! Во-первых, Воробьёва, не Буратино, а Федя Звонарёв! Во-вторых, что это за выражения! Вы что, в школе или в подворотне?! Класс тем временем выкатился в коридор. — Люська, ты же сама Бура… Звонарёва подначивала, а теперь всё на него и Юльку валишь! У, гадюка, как была в детском саду!.. — ввязался в перепалку Павлик. — Воробьёв, это что за слова!!! — Екатерина ещё пыталась перекричать орущую толпу первоклашек, но куда там! — Сам дурак! И трус! Он в детском садике через ручей боялся перебраться! Боялся утонуть, а там курице по колено!!! А на утреннике его в девочку нарядили! Самое то! Платьице тебе больше идёт, чем штанишки!!! Особенно с бантиками!!! — не унималась раззадоренная Люська. Екатерина теперь стояла молча, сложив на груди руки и наблюдала за «полем боя». — Людка! Тебе не стыдно? — попыталась урезонить её Валя. Щёки у Вали покраснели, а это, как знали Павлик и Юлька, было признаком того, что Валя не на шутку разозлилась. — Своего Павлика защищаешь?! А знаете почему? — Люська обвела красивыми глазами класс. — Она в него втрескалась! По уши! Тю-тю-тю! Жених и невеста, тили-тили-тесто! Кто-то засмеялся, а лицо Вали стало пунцовым, и в глазах заблестели злые слёзы. Этого Павлик выдержать не мог. — Ах ты, пиписька! — громко выкрикнул Павлик и кинулся в драку, наплевав на всё своё «джентльменское» отношение к девочкам. Их растащили дежурные, в том числе и Димка Смирнов из первого «вэ». Люська громко и старательно ревела, зажимая разбитый нос. Впрочем, одноклассники её рёву не верили, потому что уже знали, что заставить Люську плакать по-настоящему — это область фантастики. — Воробьёв! Это что такое!!! Где ты таким словам научился?! И как тебе не стыдно! Избить девочку! Ты же сильнее! — возмущалась Екатерина. — Она сама первая! Зачем она обзывалась?! — в голосе Павлика звенели слёзы. — Так, всё!!! Воробьёвы и Звонарёв, завтра с родителями ко мне!!! Люська продолжала реветь, а в душе Павлика закипела жгучая, до слёз, обида. «Это же несправедливо! Ведь виновата Люська! Это она всё начала! Она!» — Павлик хотел крикнуть это вслух, но, взглянув на суровое и злое лицо завуча, понял, что доказывать свою правоту бесполезно. Взрослые уже назначили правых и виноватых, не вникая в суть детского конфликта и не желая ни понимать детей, ни разбираться в их проблемах. Павлик промолчал, опустив голову и чувствуя, как набухают слезинки на ресницах. Потому что это было неправильно! Это ведь Люська кинула таракана на парту! И свалила всё на одноклассников! Это Люська дразнилась и обзывалась! А он, Павлик, всего лишь вступился за свою подругу и сестрёнку. Потому что это было справедливо! Но примерная девочка Людочка, вежливая, воспитанная и аккуратная отличница не может быть плохим ребёнком. Плохими могут быть только такие, как они: Павлик, Димка, Валя или Федя. Непоседы, которые не хотят быть, как все. Не боятся ответить на обиду. Не боятся ответить на несправедливость. Павлик закусил губу и желал только одного: не разреветься при всех… — Да ладно тебе, реветь из-за такой дуры, — Димка похлопал его по плечу. Они с Димкой уже знали друг друга и были хорошими приятелями — вместе гоняли мяч во дворе: Павлик хорошо играл в защите, а Димка был вечным вратарём. — Она… она же первая начала… — произнёс, всхлипнув, Павлик. — Но им же… не докажешь… — Ну и брось! А ты — молодец, своих девчонок защитил! — и повернувшись, крикнул: — Люська сама виновата! Она ещё та гадюка! Я её знаю, я с ней на одной площадке живу! — Смирнов, ты-то куда лезешь… — прижимая пальцы к вискам, сказала завуч. — Я всё твоей Вике расскажу! — Ябеда! Рассказывай! — выпалила Валя. — А ты вообще молчи, дура узкоглазая! — Ж… с ручкой! — выпалила Валя. Ириска даже открыла рот: такого она услышать от вежливой и воспитанной Вали никак не ожидала. Тут Люська поняла, что перегнула. Но было поздно. — Матвейкина, как тебе не стыдно!!! — одновременно крикнули Екатерина и Ириска. — У нас живут люди разных национальностей. Нельзя унижать человека, если он не похож на тебя, — попыталась урезонить её Ириска. Екатерина поступила проще, зычно заорав (при этом её голос не выдержал и сорвался почти на визг): — Смирнов, Полосухина и Матвейкина, завтра ко мне!!! С родителями!!! Всё!!! — У, коза! — Димка показал Люське кулак. Матвейкина побежала в класс, теперь уже рыдая по-настоящему. Юля успокаивала Валю, в которой явно проснулись свирепые степные предки. А Павлик, оттолкнув Димку побежал прочь, глотая злые слёзы…***
Павлик тихонько плакал в туалете, когда туда заглянул Димка. — Да брось ты, Паш. Нашёл из-за чего реветь. Она же дура! И нахалка. Уж я-то её знаю. Такую не исправишь… — вздохнул Димка. — Здорово влетит от родителей? Павлик пожал плечами: «Не знаю…» — Ладно, — Димка похлопал его по плечу. — А ты молодец! Умойся только, а то девчонки увидят зарёванным. И воды попей большими глотками, чтобы не всхлипывать. — Спасибо, — ответил ему Павлик. — Да не за что. Мы же друзья, а друзья всегда другу помогают! — Димка протянул ему руку. — Дружба? — Дружба! — улыбнулся Павлик. Вот с той поры они и стали настоящими друзьями.Глава 5. Новые встречи
Яся подбежала к дому, а из зелёной калитки к ней навстречу выбежал мальчик лет семи-девяти, с коротко подстриженными тёмно-русыми волосами, серо-голубыми глазами и острым любопытным носиком. Уже успевший загореть мальчишка был босиком и в одних голубых трусиках с разноцветными корабликами. — Яська! Тебе кто разрешил одной на море ходить, а? — строго окликнул мальчик Ясю. — Я не купалась, я на яхту смотрела! — обиженным голоском ответила Яська. — Всё равно! Почему ушла? Яся притворно надула губки и повернулась к мальчишке спиной: — На, шлёпай… Я, между прочим, тебе друзей привела! Чтоб ты не кис со скуки! — Димка! Привет! — радостно крикнули Пульки. — Ой! Пашка! Юлька! Вы здесь откуда?! — Димка только сейчас увидел ребят. — С неба свалились! — откликнулся Павлик. — Да они к Корабельниковым приехали на всё лето, — добавила Яся. — А я вот эту мелкую воспитываю, — усмехнулся Димка. — Вы заходите, а то у нас дача раньше в другом месте была, а дед поменялся дачами со знакомым. Вот мы и здесь. Ещё никого не знаем, скучно. А тут вы, вот здорово! Павлик и Юлька вошли в тенистый садик. Было приятно оказаться в тени после дневной жары. Пахло цветами и, почему-то, пыльным ковром. Димка схватил Пулек за руки и потянул к белому домику, видневшемуся в конце дорожки. — А ты их, что, знаешь? — обернулась к нему Яся. — Ещё бы! Мы же с Пашкой друзья! И в одной школе учимся! Только в разных классах. Они с Люськой в одном классе, с моей соседкой. — Люська после того раза присмирела. Теперь только ябедничает и вредничает. Подлянки больше не делает и почти не дразнится, — сообщил Павлик, с интересом оглядывая сад. Из-за дерева показалась перекладина, на которой и правда висел старый пыльный ковёр, побитый по углам молью. — Ещё бы! Люську её интеллигентный папа-педагог выдрал поясом от халата и на целый день в комнате запер. А потом водил к Вальке извиняться. — Ага, Валя рассказывала, — усмехнулась Юлька. — Видели, какую рухлядь Вика нашла на чердаке? — Димка проследил за взглядом Павлика. — С Зойкой чего-то задумали. Дед с бабкой только посмеивались, когда они с ним возились. — А кто это такая — Люська? — с любопытством посмотрела на них Яська, когда ребята зашли в дом. — Люся Матвейкина… Это такое существо… Что ни в сказке сказать, ни рубанком обтесать! — Димка притворно вздохнул. И глядя на прыснувших со смеха Пулек, добавил: — Ну, или хотя бы веником… натуральным… — Сейчас кто-то у меня натуральным веником получит! — из комнаты вылетела девочка лет десяти-двенадцати, в голубых трусиках и белой майке, с такими же, как у брата серо-голубыми глазами и тёмно-русыми волосами, собранными в «конский хвост». — Вам сколько раз говорить, чтобы убрались в комнате! Димка! Марсоход свой вчера по песку таскал, а сегодня он у тебя на кровати! — Я колеса вымыл! — виновато ответил Димка. — Вымыл! — передразнила его Вика. — Штаны под кроватью, один сандаль на столе, другой вообще на шкафу! Что он там делает?! — Лежит, наверно… — неуверенно ответил Димка сестре. — А ты, Яська! Девочка, тоже мне! Конструктор на кровати раскидан! Чушка под столом пыль собирает, а она на море унеслась без спроса! — Чушка — это мой плюшевый поросёнок, — объяснила Яся. — Вот-вот, ты и есть такой же поросёнок, как твой Чушка! Ой, Пульки! Вот где бы встретиться! — Вика только сейчас увидела гостей. — Как здорово, что вы здесь! Вы к тете Наташе с дядей Игорем приехали, да? А я слышу, у них голоса каких-то ребят, вроде на вас похожи. Оказывается, и правда вы! Как здорово, а то мы ещё здесь недавно, ни с кем не подружились! — А Зойка? — хитро прищурился Димка. — Зойка, писька… гхм… — Вика на секунду осеклась и быстро продолжила: — Ветер в голове и дым из одного места! — В общем — балбесина! — сделал вывод Димка. — Так! Сейчас кто-то точно веником по заднице схлопочет! — выпалила Вика и тут же замолчала, зажав рот ладошкой. — А вот дедушке скажем, как ты ругаешься, и он тебе всыплет! — усмехнулась Яся. — Ябеды! — Вика показала ей язык. — Всё из-за вас! А ну, брысь! Убираться в комнате! — Вика развернула Димку и Ясю и толкнула в холл, наградив обоих звонким шлепком по воспитательному месту. — Юль, Павлик, вы проходите. Мы сейчас завтракать будем. Дедушка с бабушкой в городе, только к обеду вернутся. — Да мы уже завтракали, — попытался отнекиваться Павлик. — Ну, чаю с нами попьёте. У нас печенье — пальчики оближешь, мы с бабушкой напекли! Пульки, улыбнувшись, переглянулись, а Павлик развёл руками: «Что делать, если попали к Вике в лапы». Отказываться было бесполезно — одиннадцатилетняя Вика, несмотря на юный возраст, любила и умела готовить, особенно сладости, и уйти от неё, не попробовав её творений (надо сказать — очень вкусных!), было невозможно. Они уже прошли в гостиную, когда из комнаты сзади раздался грохот, сменившийся рёвом Яськи. — Господи, ну что там у вас?! С ума с вами сойти можно! — Вика, оставив гостей, бросилась в детскую. Пока Вика разбиралась с братом и сестрой, Пульки оглядели комнату. Степана Петровича, деда Димки, Вики и Яси, они знали — он приезжал в гости к сыну, отцу Димки и Вики. Степан Петрович Смирнов был капитаном дальнего плавания и довольно строгим, хотя и добродушным человеком. И услышь он сегодня, как выражалась Вика, наказание было бы неизбежным, потому что старый моряк был нетерпим к «интеллектуальному свинству», как он называл ругательства, неприличные шутки и прочее лихое устное народное творчество. Что, кстати, многие находили странным. По мнению этих многих, моряк, который не ругался, как тысяча морских чертей, не мог быть настоящим моряком. Они просто не знали, что за человек был капитан Смирнов. Павлик и Юлька с интересом разглядывали полки с диковинными раковинами, моделями корабликов, среди которых были и древние галеры, и парусники, и пароходы, и дизельные и атомные корабли, и современные ионоходы. На полках стояли навигационные приборы, книги, в том числе и старинные, ещё с имперским шрифтом с «ятями» и твёрдыми знаками, и ещё множество удивительных вещей. — Вы к нам в гости в городе заходите, там у деда настоящий музей! — посоветовал влетевший в гостиную Димка. Вслед за ним вошла и Вика, ведущая хнычущую Яську с замазанными зелёнкой локтем и коленкой. Яся шмыгала носом и прижимала к шишке на лбу старинный (ещё времён Российской империи) медяк. — Кстати, Пульки, вы, действительно, заходите. Мы же на неделе будем в городе. Дядя Игорь и тётя Наташа недалеко ведь живут. Между прочим, дедушка хорошо знаком с дедом Семёном, отцом тёти Наташи. — Ага, этот наш дед! — заявила в ответ Юлька. За столом выяснилось, что причиной жуткого грохота стало падение Яськи, полезшей на этажерку с игрушками и рухнувшей вместе с ними, по счастью оказавшимися мягким меховым зверьём. Пульки с удовольствием уплели по тарелке салата (который их всё-таки заставила съесть гостеприимная Вика), выпили по чашке ароматного чая с вкусным, просто таявшим во рту миндальным печеньем, болтая с приятелями о том, о сём. — Ребята, а вы приходите к нам в гости! Мы вас с Пашкой и Алиской познакомим! — пригласили друзей Пульки, прощаясь у калитки. — Придём, нас Пашка Корабельников уже приглашал, — согласилась Вика. — Вы там, говорят, какую-то обсерваторию строить собрались? — Ага! Дядя Игорь нам фанеру и доски дал, будем чердак на старом сарае ремонтировать, — пояснил Павлик. — И, кстати, Пашка обещал познакомить с какими-то Пульками, говорит — очень хорошие ребята. Не знаете таких? Ребята рассмеялись. — Только с Зойкой помирись, — попросил её Димка. — А я с ней и не ссорилась, — пожала плечами Вика. — Так, поругались немножко…***
Наблюдательный пункт (а по совместительству и обсерваторию) решили соорудить на следующий день. Для этого Игорь Корабельников отдал «на растерзание младшему поколению» чердак старого, но крепкого сарая, стоявшего в углу сада. С утра, едва успев позавтракать, ребята принялись за работу. — Я говорил, что надо было Зойку позвать и Вику, её подружку. К тому же у Вики ещё брат и сестра есть, а то одни провозимся… Ой-ёй-ёй, — ворчал Пашка, распиливая толстый брусок. Наконец брусок оказался распилен, и помогавшая ему Юлька выпрямила затёкшую спину. Оглянувшись на улицу, она весело крикнула: «А вон и они, легки на помине!» В следующую секунду кто-то позвонил в калитку. Пашка слетел по лестнице и откинул щеколду. За калиткой оказались мальчик и девочка. — А можно Пашку? — неуверенно спросил мальчишка. — Ну, я и есть Пашка. — Не, нам Воробьёва… — А! Так вы, наверное, Яська и Димка? Пульки! К вам гости! Пульки радостно подлетели к друзьям. — Вот это и есть Дима и Яся, — представила их Юлька. — Наши соседи в Москве. И, между прочим, те самые брат и сестра Вики. — А это Пашка и Алиса, — представил Павлик брата и сестру. — Чего, настоящие?! — притворно удивился Димка, обожавший фантастику. — Ага! — в тон ему ответил Пашка. — Папе с мамой блажь вступила, назвать нас книжными героями! — А нам нравится! — Потому что прикольно! — весело рассмеялся Пашка. — Заходите, мы не кусаемся! Кстати, а вы как? На пять минут заскочили или свободны? — А что? — поинтересовался Димка. — Да мы тут «энпэ» строим, а заодно и обсерваторию. Может поможете? — Спрашиваешь! — в один голос согласились Яся и Димка. — А Вика с Зоей не пришли? — поинтересовалась Алиска. — Они заняты, эксперимент готовят, — усмехнулся Димка. — Понятно! — хмыкнул Пашка. — Помирились, значит… — толкнул Павлик Юльку. За трудами день прошёл незаметно. Вечером около дома позвякал велосипедный звонок. Павлик и Пашка высунули из чердачного окна растрёпанные головы. Внизу стояли две девчонки с велосипедом: Вика и ещё одна чуть полноватая девочка помладше в шортиках и блузке-матроске, с тяжёлыми русыми косами ниже лопаток. — Пашки, Димка с Ясей у вас? — окликнула мальчишек Вика. — А где же им быть? — усмехнулся Павлик. — Пулемёт! Тащи Димку вниз, за вами Вика с Зойкой приехали. Вскоре перемазанные мелом, опилками и клеем, Димка и Яся предстали «пред очи». — Вас ещё и отмывать сегодня! — не удержалась от смеха Вика. — Так они сегодня — строители! — хихикнула Зойка. — Ты где смолу нашла? — Вика посмотрела на липкие ладошки Яси. — Мы флюгер клеили! — объяснила Яся. — Придём — оба в ванну! Вас, наверное, сегодня тоже отчищать надо! — Вика со смехом оглядела перемазанных «строителей». Павлик, виновато улыбнувшись, пожал плечами: «Отчистимся как-нибудь…» — А нам сегодня папа с мамой обещали баню устроить! — объявила Алиска. — Вам надо! — рассмеялась Зоя. — Не, по правде, — ответила Юлька, — в смысле — настоящую. — Паш! — позвал Димка. — Чего! — отозвались Павлик и Пашка. — А можно, мы завтра придём? — Конечно приходите! — ответил Пашка. — И Вика с Зоей, тоже приходите — нам люди нужны! — Особенно такие, как Зойка! — хихикнула Вика. — А что? — подбоченилась девочка. — Зой, ты только поклянись, что нас не взорвёшь и не подожжёшь! — попросила Алиска. — Честное пионерское! — весело откликнулась Зойка. — Провалиться мне на этом месте! Девчонки и Димка помахали рукой и пошли по темнеющей улице. — Яська, не трогай меня своими липкими лапами! — послышался голос Вики. — Ничего! У нас ванна большая — втроём поместимся! — весело ответил Димка. — Ох, надрать бы вам уши! Алиска глянула вниз. — Ребят, нам тоже надо заканчивать — папка уже баню готовит.***
Поздно вечером, когда молодой месяц уже выкатился на небо, Алиска приподнялась на локте. — Ребята, вы спите? — Не-а… — Ага… — Уже не спим… — подытожил, зевнув, Пашка. — Надо ребятам сказать про Голубую бухту! — Конечно, — тут же согласился Пашка. — И Димке с Ясей, и Вике с Зойкой. Хорошие ребята. Можно целый экипаж организовать. А у Зойки лодка есть. — А кто эта Зойка? — поинтересовалась Юля. — Зоя Чередниченко. Она моя одноклассница, ей девять лет. — А почему ты просил её нас не взрывать? — хихикнул Павлик. — А! Зойка просто выдумщица. И всё время её на приключения тянет, вечно что-нибудь придумывает: то с сарая с зонтиком прыгать, то крылья к велику приделала, чтобы взлететь… — Хорошо только руку сломала, а не шею, — добавила Алиска. — И на велике носится так, что пыль столбом. Как он не развалится? — А она его соплями склеила, — фыркнула Алиска. — Помнишь, неделю хлюпала. — Ага! Это она соревнования устроила по сидению под водой! Ну, и досиделась! — А позавчера она знаете, что учудила? — Пашка свесился с кровати. —Мне Гришка, её старший брат рассказал. Зойка змея сделала, и они с Викой решили его на грузоподъёмность испытать. — Корзинку с кирпичами подвесили? — усмехнулась Юлька. — Хуже! Шарик с водой! Змей-то выдержал, а шарик нет! И окатил Вику водой с ног до головы. А вода-то из колодца, холоднючая! — То-то Вика вчера дулась на Зойку, — прыснула Юлька.
