Часть 8
13 октября 2017 г., 17:54
Глава 14. Отголоски прошлого
Вечером в дом к Ахмеду постучали. — Сабир? — послышался в прихожей голос Гули. — Здравствуйте, Гюльнара! Ваш уважаемый дедушка, надеюсь, дома? — Дед, к тебе! — Гуля заглянула в комнату. — Этот… археолог… — Введите! — шутливо отозвался Ахмед, подмигнув внучке. Да, ошибался он в своей любимице — Гулька-то не промах. Сабир хоть и вешал ей лапшу на уши, да не больно-то девчонка их развесила. И, как заметил Ахмед, Сабира это стало несколько раздражать. Сабир вошёл в комнату и, поздоровавшись, оглядел коллекцию Ахмеда, на секунду остановив взгляд на зелёной чаше. Это не укрылось от внимания старого рыбака. — Я вас внимательно слушаю, — Ахмед оторвался от модели парусника и со стуком положил инструменты. — Я, видимо, не вовремя, — изобразил досаду Сабир. — Видимо… — Видите ли в чём дело, Ахмед Исмаилович… У нас тут возникло одно… Хм… Один вопрос… — Я весь внимание. — Ахмед Исмаилович, вы не знаете о старинных кораблекрушениях у этих берегов? — В библиотеке спросите соответствующие справочники, я не энциклопедия. За века у этого берега разбились сотни тысяч кораблей… — Ахмед разглядывал гостя, сложив на груди руки. — Вы, видимо, немного меня не поняли… — Ну, так поясните… — На днях мы с друзьями погружались здесь недалеко. В небольшой бухточке у самого посёлка, там, где ваши ребятишки купаются. И нашли что-то похожее на корабль, вроде каравеллы или галеона. Точнее, нечто похожее на полуразрушенные корму и мостик… Вроде даже название читается, что-то напоминающее «ля сирена», — Сабир по-прежнему с интересом разглядывал коллекцию Ахмеда. — «Русалка» по-испански. Понятия не имею, — пожал плечами Ахмед. Сабир между тем разглядывал полки, время от времени останавливаясь у самых интересных находок. «А он знаток, — отметил Ахмед. — Разбирается, хотя почему-то пытается убедить, что дилетант». — У вас интересная коллекция, очень любопытные вещицы… Давно собираете? — С самого детства, — не очень охотно отозвался старый рыбак. — Здесь же сами видите — простор для археолога, хоть профессионала, хоть любителя. К тому же вёл в своё время кружок юных археологов. А я вижу, вас, уважаемый Сабир, очень заинтересовала та чаша, — усмехнулся Ахмед. Гость вздрогнул, как будто пойманный с поличным мальчишка, подглядывавший за девочками. — Да… Весьма интересная и красивая вещица… — немного растерянно пробормотал Сабир, поглядывая на зелёную чашу. — Удивительное качество и сохранность. — Если бы только это было удивительным, — усмехнулся Ахмед. — Вы находите… — Я удивляюсь, уважаемый Сабир. Вы разбираетесь в типах старинных парусников, раз сумели в мути определить, каравелла это или галеон. Даже сумели прочитать название… Явно глубоко интересуетесь археологией… А не слышали про эту посудину? — Да нет, кое-что слышал… Вроде бы всех удивила необыкновенная чистота и совершенство чаши и стекла, из которого она изготовлена, не типичных… — Сабир неожиданно замолк, спохватившись. — В музее экскурсовод довольно интересно рассказывал о ней. — Простите, в каком музее? — В Ташкенте. Я там был у друзей. Сам я родом из Самарканда, а детство и юность провёл в Бухаре, — Сабир говорил не очень охотно, видимо разговор стал ему не совсем приятен. — Экскурсовод говорила, что чаша уникальна, вот я и удивился, увидев её здесь… — Она действительно уникальна, хотя мало кто об этом знает, — согласился Ахмед. — Но я вас успокою. Эта чаша — подделка. Точнее новодел, который мне подарили друзья в память о той экспедиции академика Ниязова. Копия уникальной находки. — А как тщательно сделана… — по-восточному поцокал языком Сабир. — Я действительно думал, что она подлинная… — Испытывали технологию искусственного состаривания, чтобы делать аутентичные копии для музеев. — Ну, если вы ничего не можете сказать про корабль, то приношу извинения за беспокойство… — Сабир! — Да, Ахмед Исмаилович… — обеспокоено оглянулся гость. — А кто вам рекомендовал обратиться ко мне? — Ваша внучка Гюльнара, — вежливо улыбнулся Сабир. — Гулька ушат от плоскодонки не отличит… — Но право же, Ахмед… — Много здесь охотников за древностями, Сабир. Так что уж извиняйте, но приходится, так сказать, бдить… Сабир ещё раз вежливо откланялся и вышел. — Вынесло наконец… Принёс же шайтан на ночь глядя… — Деда, ничего он меня не спрашивал, врёт, зараза! — Гулька высунулась из комнаты. — А тебе, Гулька, не стыдно подслушивать и про взрослого человека так рассуждать? — Дед, я уже сама взрослая! — Семнадцать лет ещё не взрослость, — изрёк Ахмед. — А потом он тебе говорит, что из Бухары. А мне сказал, что из Индии, из Мумбаи! — Ему смотри не ляпни про это! Такие прохвосты, как он… — Ахмед сплюнул. — Что случилось, дедуль? — забеспокоилась Гуля. — Да ничего, внученька. Скользкий тип этот Сабир. Рассыпается в любезностях, а у самого глазки бегают, как у торговки на базаре. Ахмед действительно был обеспокоен. Сабир не просто так появился здесь. И свёл знакомство с ним. К тому же Гуля видела его с Широй и Крутилиным. Что-то он здесь ищет. И не для себя, кто-то направляет его, даёт информацию. И ищет в бухте. Поэтому и беспокоился Ахмед. За ребятишек беспокоился. Ведь глупые ещё они, а такие как Сабир… От таких можно ждать всё, что угодно. Может и ищет этот «археолог» как раз то, что нашли ребятишки. «А ведь ты, Сабир, хорошо разбираешься в археологии. Знаешь. Недаром сразу определил, что чаша подлинная. Не поверил в мой рассказ. Хм… И кто же тебе сказал про чашу? В Ташкенте ты её видеть не мог — она хранится в запасниках. Фархад сам мне говорил об этом. Да и в музеях в Москве и Дели её показывает в числе прочих находок, особо не выделяя. Просто стеклянная ритуальная чаша весьма высоко качества изготовления. А ты, Сабир, знаешь о её уникальности…» — мысленно ведя диалог, Ахмед взял в руки зелёный стеклянный сосуд. Мало кто знал, что чаш было две. Одну из них Ахмеду подарили ребята-кружковцы: Тёма, Юра и Женя, вернувшись из своей первой экспедиции. Это действительно была искусная копия. Но она хранилась на квартире Ахмеда, в Севастополе. А хранившаяся здесь чаша была подлинной. Но к экспедиции академика Алишера Ниязова никакого отношения не имела. Это чаша была всё, что осталось от Мансура Юсуфова, его двоюродного прадеда-археолога. Ахмед включил лампу и присел к столу. Чаша засверкала зелёными бликами. Да… Мансур привёз её из своей последней экспедиции. С верховьев Зеравшана. Оттуда, где столетие спустя такие же ритуальные чаши раскопали его ребята. Он вспомнил рассказ матери. Мансур тогда приехал домой весьма довольный результатами. И тут же поехал с другом, геологом Игорем Ишимовым, в Южную Сибирь, отдохнуть… Никто не знал тогда, что поездка закончится трагедией — самолёт, на котором летели Игорь с семьёй и Мансур, разобьётся в грозу. И все погибнут… А Мансур подарил чашу (про её уникальность тогда никто и не догадывался) любимым младшим сестрёнкам: Малике, Хадижат и Зебо. Сам-то он, разведясь с Гюльнарой больше не женился. А после трагедии Хадижат и Малика оставили чашу младшенькой Зебо, больше всего любившей брата. И с тех пор повелось в их семье, что чаша передавалась младшему. От Зебо она попала к её младшему сыну Мухтарбеку, а потом и к его дочери Айгуль, матери Ахмеда, вышедшей замуж за геолога из Крыма Исмаила Гарифуллина. «От кого же Сабир мог узнать о чаше? — Ахмед потёр подбородок. — Возможно, что тот же человек и организовал поиски… Кто?» Про уникальность чаши знали сам академик Ниязов и его помощники: Станислав Заславский и Фархад Рустамов. Знали также и те, кто проводил первичное исследование находки ещё в поле: Сергей Копёнкин и это доцент… Звягинцев или Звонарёв… Ахмед не помнил точно фамилии. И, конечно, его ребята. На «засекречивании» чаши зачем-то настаивали этот Звонарёв и Заславский. Чтобы «не будоражить общественность раньше времени». Раньше какого времени? Сам Ниязов и Фархад были против. Оба довольно скептически относились к «запретной» археологии. А Фархад откровенно насмехался над «старыми перестраховщиками», будучи сторонником смелых и неординарных гипотез. Его ребятам, кстати, о чаше рассказал как раз Фархад. Сабир мог узнать о чаше от любого из них. О том, что чаш было две, знали только его кружковцы. Когда они втроём заявились к нему с подарком, Ахмед был очень удивлён, ну и рассказал ребятам о Мансуре. А Игорь Корабельников видел обе чаши вместе. «Если бы они сказали, Сабир бы знал о второй чаше. Да и не могли мои мальчишки сболтнуть лишнего. Пульки и Алиска с Павликом тоже умеют держать язык за зубами, хоть и малыши. Нет, не они…» Ахмед вновь пристально взглянул на чашу, будто та могла заговорить и ответить на его вопросы… «Кто тогда? Может этот кто-то и посоветовал Сабиру обратится ко мне? Дескать, знает старый рыбак местную старину…» — усмехнулся Ахмед. А кто из них знал его лично? Заславский, Фархад (они друзья с раннего детства — Ахмед не раз гостил у бабушки Лолы в Самарканде, а у Фархада дед живёт в Евпатории), и Копёнкин (с ним его познакомил Тёма). Ахмед хмыкнул и, подойдя к телефону (домашний компьютер заняла Гулька, а ноутбук включать не хотелось), набрал код Ташкента. На экране видеофона появилась молодая черноволосая девушка. — Салям алейкум, Лариса-джан! — Ой, дядя Ахмед! Алейкум ассалям! Как я рада вас видеть! — Ты уж извини, Лариса. Фархад дома? — Конечно. Пока дома, — усмехнулась девушка. — Пап! Папочка! Папа!!! Да оторвись ты от своих научных дел! Даже дома тебе покоя нет!!! Дядя Ахмед звонит из Крыма. И, наверно, срочно!Глава 15. «Бригантина» приходит на помощь
Пашка хотел ещё с утра рассказать ребятам о находках в Голубой бухте, но Грек велел всем собраться в учебном классе. Когда ребята расселись, Грек вышел вперёд и взмахнул руками, призывая галдевших юных моряков к тишине. — Тихо, ребята, не галдите! Тихо же! Итак… У нас произошли изменения в экипажах. Марина теперь будет готовиться стать инструктором. А я сегодня уполномочен вручить удостоверения новым юным рулевым. Когда удостоверения были вручены, Грек вновь призвал ребят к тишине. — Подождите вы, непоседы! Теперь надо решить вопрос, кто пойдёт матросами на «кадеты». Я думаю, новички уже прошли, как говорится, «курс молодого бойца» и пора им учиться работать в команде. Так что… Павлик Корабельников пойдёт к Владику. Одиннадцатилетний Владик Колдун жил на даче недалеко от Зойки и помогал ребятам строить парусник. Владька весело подмигнул Пашке: «Ну, моряка я из тебя сделаю!» А Пашка озорно усмехнулся в ответ: «Ага! Сам только вчера рулевым стал!» Павлик гадал, к кому же его определят. Они-то с Юлькой к осени уедут домой… — Так… Лиса Алиса… — улыбнулся Грек. — Ну, думаю со Стасиком вы сработаетесь. Алиска обрадовалась. Приятель Владика Стас Воронцов был давно знаком с Пашкой и Алисой. И Алиске веснушчатый и застенчивый Стасик был вполне по душе. — Пульки… — Грек оглядел ребят. С места поднялась черноволосая, похожая на цыганку Мишка Иваницкая. Своё необычное имя — Михаэла, как и «цыганистую» внешность девочка получила от матери-болгарки. Вообще-то дома и в школе Михаэлу все звали Микой. Но озорная и непоседливая Мика предпочитала «мальчишечий вариант» имени и любила, когда её звали Мишкой. И сейчас десятилетняя Мишка встала, теребя кончики коротких смолисто-чёрных косичек, и попросила: — А можно, Бельчонок у меня матросом будет? — А чего так, Мишка? — усмехнулся Саня Егоров. — Он уже занят! Павлик неожиданно для всех вспыхнул и подскочил на месте. — Чего это я занят?! — Санька, глупости не болтай, балбес! — Маринка хлопнула его по макушке. — Ну, есть у малыша подружка. Длинный вырос, а ума не прибавилось! — Сами вы малыши!!! — взвился Павлик. Он вообще-то ничего не имел против Мики — девочка с первого дня в «Бригантине» опекала Павлика. Но Санька! Балда долговязая! Надо было ляпнуть! Занят! Ну, дружат они с Валей и что теперь? «А… — растерянно подумал Павлик, — откуда он про Валю-то знает?!» — Да причём тут… — неожиданно покраснела Мишка. — Валька меня попросила, чтобы я с Павликом занималась. Вот и всё. Тоже мне… — У Сани просто возраст такой! Переходный… — рассмеялся Стёпка Поляков, приятель Сани. — А сам-то… — ехидным взглядом смерила его Марина. — А что… Я это… Я ничего… — смутился Стёпа. — Да ладно вам… — покрасневший Санька сел на место. — Зойка сказала, что он с девочкой одной дружит… Там, в Москве… Паш, ты это… Не обижайся… Я ж ничего такого… — А ты и рад трепаться! — подскочила Зоя. — Я ему по секрету сказала, а он… — А ты тоже! — осадил её Пашка. — Я тебе между прочим тоже по секрету сказал! — Итак, да здравствует сплетня!!! Ура, товарищи!!! — подытожил двенадцатилетний Егор Крутов, которого всё в «Бригантине» знали, как весёлого шутника. — А теперь ещё подеритесь! Морские волки… Но от восклицания Егора все только рассмеялись. — Ну, правда, — потупилась Мишка, — меня просто Валя просила. — Ну, и ладно, — согласился Грек. — Бельчонок пойдёт к Мике Иваницкой. Юлю возьмёт матросом Ира Жучкова. — Ура!!! — обрадовалась Юлька. С Жучкой (как все называли Мишкину подружку Иру) Юлька сдружилась с первого дня. — А я? — растерянно сказал Димка, с опаской глянув на Вику. Очень уж хитро глядела на него сестрёнка. — Правильно смотришь, — усмехнулась Вика. — Будешь здесь лениться, мы ещё с тобой дома позанимаемся! — Дима идёт к своей сестре, — подтвердил Грек. — Думаю, у вас будет отличный экипаж. Впрочем, Димка был не одинок — девятилетняя Женька Дёмина тоже отправилась матросом на «кадет» брата Юрки. Грек распределил оставшихся ребят и заявил, что сегодня будет большая тренировка, потому что скоро предстоят первые соревнования для новых экипажей. А запланированные на сегодняшний день испытания парусника, который юные моряки строили вместе с Ахмедом, отложены — судно не успели покрасить. — Грек, а можно мы скажем. Очень важно! — Зоя поднялась со своего места. — Ну, говори, Зоя… — Ребята! Мы обнаружили настоящую тайну! — Страшную? — Егор сделал большие глаза. — Просто жуть! — в тон ему ответила Зойка. — Тогда мы слушаем, — согласился Егор. — В общем, так… — и Зоя начала рассказ о Голубой бухте и загадочных находках.***
Яхты быстро скользили по зеленоватой, похожей на бутылочное стекло воде. Павлик был счастлив. Разве мог он предполагать в тот майский день, когда закончились последние уроки и они втроём шли по улице, предвкушая каникулы, что лето будет таким! Таким солнечным! Таким синим от лазури неба, от синевы моря! Полным ветра, солёных брызг, солнечных бликов, белых парусов и криков чаек… «Как хорошо, что дядя Игорь и тётя Наташи так рано приехали домой!» Тогда они шли втроём по улице, и настроение у Пулек было не слишком радужным. Потому что мама с папой ехали к морю, а им, Пулькам, предстоял отдых в подмосковном пионерлагере. Втроём… Павлик вдруг ощутил мимолётную грусть, будто на короткие секунды яркое солнце заслонило лёгкое облачко. Откуда она? Ведь всё так хорошо! Откуда… Потому что Вали нет рядом… Впервые Павлик ощутил эту грусть. Грусть, что друг далеко. Правда, Димка был здесь… А Валя… А Валя далеко, на Алтае. «Но она же сказала, что приедет в середине июля. И вместе с нами будет до конца лета!» Но пока её нет, и поэтому иногда и набегает на солнышко лёгкое облачко. Павлик вспомнил, как дразнилась Матвейкина: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!» Вот дура! Ну, честно! Разве умный человек будет дразниться! Санька-то ладно, он просто пошутил над Мишкой. А Мишка, она не обидчивая, она сама любит подтрунивать. И над Пульками. Только они совсем не обижаются. Ведь на Мишку, весёлую и озорную, обижаться просто невозможно. В её чёрных глазах всегда блестят озорные искорки, «весёлые чертенята», как говорит Павликова бабушка Лиза. Блестят, как и у Вали… «А ведь Мишка действительно чем-то похожа на Валю!» — подумал Павлик. — Пашка, открен! — послышался звонкий голос Мики. Павлик и сам почувствовал, что яхта накренилась и, быстро сунув ноги в крепления, отклонился назад, повиснув над водой. — Молодец, не зеваешь! — похвалила Мишка. Валя попросила её приглядывать за ним! «Тоже мне, воспитательница!» — мысленно фыркнул Павлик. Хотя, если уж совсем честно… Если совсем-совсем… Павлику было приятно, что Валя о нём заботится. Но откуда Мика знает Валю?! Яхта выпрямилась, и Павлик вновь занял место на носу. Зеленовато-синие воды неслись навстречу яхте и казалось, что Павлик летит над ними. — Бельчонок, потрави стаксель! Павлик, выполнив команду, оглянулся на берег. Вон и их Голубая бухта, видна вдалеке. А вон куда-то идёт платформа с мезоскафом. «Наверно, подводные археологи, — подумал Павлик. — А может ещё какие учёные…» Ой! А откуда Мика узнала его прозвище? Ведь его так только дома зовут, да Алиска с Валей! Опять Валя! — Мика! — Чего? Бельчонок, ты лучше зови меня Мишка! Мне так больше нравится! Меня так все друзья зовут! — Мишк, а ты откуда Валю знаешь? — Как откуда?! — удивилась Мишка. — Валя тебе что, не говорила?! — Про чего?! — удивился Павлик. — Мы же с ней родственники! Она и в июле к нам приедет. Папа с мамой её часто на лето к нам берут, чтобы накупалась и назагоралась. — Вообще-то… она говорила… ну, что у неё есть где-то на юге двоюродный брат… Мишка… — Она про брата говорила… Бельчонок, открен! Но Павлик уже и сам вновь вывалился за борт, зацепившись ногами за петли. — Молодец! Она про брата говорила или просто про Мишку? — добродушно усмехнулась Мишка. — Просто, про Мишку с юга… Ой! Ты же — Мишка! Я-то думал, что это мальчишка! Я не знал, что есть такое девчачье имя! И фамилия у тебя Иваницкая. Не Заворыкина и не Полосухина… — Ну, просто, если правильно, то мы с Валей не двоюродные, а троюродные сёстры. — Это как? Ой, тьфу! — Павлик вновь отклонился, откренивая яхту, и тут ему прям в рот плеснула вода с гребешка волны. — Тьфу ты! Кха… — Павлик, зажмурившись, откашлялся. — Ага! Не болтай без толку! — весело крикнула Мишка. — Это вот почему. Мой папа, он сын сестры Валиного дедушки. Сергея, который в Краснодаре. Вот… Бельчонок, стаксель! Вот… Они, папины родители, работали в Арктике, на шельфе. И у них случилась авария… В общем… Они погибли, когда папе было всего три годика… — печально продолжила Мишка. — Ну, и дедушка Серёжа с бабушкой Олей, они взяли его к себе. Так и растили. Он только, когда стал взрослым, узнал про родителей. Бабушку Олю и дедушку Серёжу он очень любит. Он их до сих пор называет мама и папа, потому что вырастили. А в память о настоящих родителях, он взял их фамилию — Иваницкий. Вот так… Павлик вновь откинулся назад, откренивая яхту. В этот раз крен был сильным (Мика немного переборщила), и Бельчонок почти совсем вывалился за борт. Несмотря на брызги, он с интересом осмотрелся вокруг. Интересно же видеть мир перевёрнутым, как в старинном телескопе! Все кажется необычным и неузнаваемым… Вон и бухта… Ой! Павлик, поднимаясь, буквально вывернул голову. Мезоскаф стоял прямо в бухте! Над люком мелькнул матрос в красной кепке. И вскоре мезоскаф, отцепившись от носителя, начал погружение. «Кто это?» — тревожно подумал Павлик. И опять вспомнился найденный на дне водолазный нож, вытащенный кем-то ящик с пластинами, странный тип Сабир, который приходил к деду Ахмеду. И этот… в красной кепке! Ведь Павлик видел его тогда, на катере! Он осматривал в бинокль бухту и почему-то сразу уплыл, увидев Пулек и Пулемёта. Они с Юлькой прозвали его Красной Шапочкой… — Пашка, ты что, заснул что ли?! Стаксель полощет, балда! — вопль Мики вернул его к действительности.***
— Ну, как? — Грек подошёл к ребятам. — Отлично! Бельчонок — молодец! Только в конце чего-то… Не выспался что ли? — Да выспался! — с досадой махнул рукой Павлик. — А что тогда? — без насмешки, серьёзно поинтересовалась Мишка. — Там в бухте мезоскаф. Кто-то под водой работает. — В какой бухте? — Ну, мы сегодня рассказывали. — Так может там археологи работают, тоже что-то ищут. Вы же отвозили находки, — пожал плечами Саня. — Смеётесь? Мы бы знали! — обиженно ответила Юлька. — А потом… Там этот, Красная Шапочка. — Какая… — начала было Мика. — Не какая, а какой! — ответил, догадавшись, Пашка. — Тот, которого мы на катере видели! В бухте. Пулек увидел и сразу дёру! — А потом… Там же кто-то уже был. Ящик спёр и нож потерял, — добавила Зойка. — И этот Сабир к Гульке ходит. Тот ещё тип, — внесла свои «пять копеек» Вика. — Ладно, разберёмся, — кивнул Грек. — Мишк, а зачем Валя тебя просила за мной приглядывать? — хитро спросил Павлик, помогая Мике сворачивать паруса. — Ревнует! — усмехнулась Мика и показала ему язык. — А то будешь тут на других девчонок пялиться… на пляже… — Да нужны они мне!!! — возмутился Павлик и пробурчал, покраснев, как рак: — Будто я Юльку не видел… И Вальку на пляже… — Бельчонок, да ты не обижайся! — виновато потупилась Мика. — Это я ж сдуру брякнула! — Да, ладно… — улыбнулся Павлик. «Что-то он так расстроился? — подумала Мика, глядя на удаляющуюся мальчишечью фигурку в белой майке и синих шортиках. — По Вале заскучал? Или из-за этой Красной Шапочки?»Глава 16. Каравелла
Платформа с мезоскафом, описав дугу, обогнула небольшой мысок и вошла в бухту. Жорик сам стоял за штурвалом. — А ты верно говорил — мелочь сегодня плавает! — Моряк хренов! Плавает… сам знаешь, что! — Да я говорю, мелкие сегодня заняты! — Я всегда говорю верно. Надо только слушать… — пробурчал Жорик. Платформа встала на якорь и Жорик, быстро глянув на детские яхты, спустился в рубку. Шира уже возился с оборудованием. — Задрай люки, погружаемся. Щёлкнули сцепки, и мезоскаф, загудев моторами, погрузился в толщу воды. Прожектор высветил дно, стелющиеся в воде «бороды» водорослей, камни, несколько обломков, кажется от древних амфор, в луче испуганно метнулась стайка ставридок… — Могли бы и с лодки нырнуть. — А оборудование ты бы на себе попёр? — ухмыльнулся Крутилин, сажая аппарат на грунт. — Выпрыгивай, да не возись. — Ты чё-то мрачный сегодня. Пиво не досталось, что ли? — Надевай криоланг и за борт!!! — вскипел Жорик, добавив несколько крепких выражений. — Ладно, ладно… Не кипятись. Жорик и сам не мог объяснить, почему злился. Раздражало всё. Не в меру развесёлый (чего его распирает?) Шира. Этот Сабир с его хитрыми, вечно бегающими глазками… Эта чёртова «Русалка», которую угораздило несколько веков назад утопиться здесь вместе с этим… как там его… Карлосом, чёрт бы его побрал вместе с индусом! Сабир темнил, и это-то и раздражало Крутилина. Жорик не любил рисковать и любил знать всё наверняка. А тут игра «в тёмную»… Они выбрались из шлюза, открыли грузовой отсек. Шира ухитрился уронить наконечник водяной пушки и поднял муть. — Ты чего, пьяный что ли?! И так ни фига не видно! — Водички глотни, Жорик. Помочь? — со скрытой злостью огрызнулся Шира. — Сейчас я тебе помогу… — немного поостыл Жорик. Вот и судно. Точнее то, что от него осталось. Корпус разломился пополам перед грот-мачтой, обломок которой торчал из палубы. Бизань-мачта тоже оказалась сломана. А носовая часть либо была полностью разрушена, либо ушла в грунт. Хотя скорее всего была просто разрушена — невдалеке угадывалось торчавшее среди камней ребро шпангоута, точнее то, что от него осталось. — Трёхмачтовая «латина», — отметил разбиравшийся в парусниках Жорик. — Работки вагон и вагонетка в придачу. Расчистить грунт перед ней, тогда попадём в трюм через пролом… В боку прорежем окно для шлангов илососа и пушки… — Крутилин осматривал остатки судна, накренившегося на левый борт. — Твою… — выразился Шира — из-под его ноги показалась белая человеческая кость. — А ты кого здесь хотел встретить? Компанию русалок? — ухмыльнулся Жорик. — Каравеллу наверняка хряпнуло о прибрежные камни. Сомневаюсь, что кто-то выгреб… Особенно, если в шторм… Они приволокли к обломкам шланг пушки и принялись размывать грунт. Вскоре удалось разобрать нагромождение камней, и окаменевших за века обломков судна. Внутри корпуса виднелось нагромождения разбитых бочонков, каких-то бесформенных, напоминавших тюки, глыб, обломков… — Да… Разгребаться до Судного дня… — сплюнул Крутилин, помянув заодно всех русалок, морских чертей и леших. — Прорежем окно и через него заведём шланги. Давай, ворочайся! Окно в твёрдой, как камень древесине удалось прорезать довольно быстро — Сабир не подвёл, инструменты были что надо. Завели шланги. Внутрь Жорик полез сам — недотёпа Шира мог и застрять там… Кое-как протянули их внутрь, при этом Жорик ухитрился шарахнуться спиной о пиллерс. Из-за разбитого бочонка виднелся скалившийся череп. На мгновение Жорику показалось, что череп недобро усмехнулся: мол, какого морского овоща вы сюда припёрлись, братцы? «Тьфу на тебя! Сгинь!» — суеверно прошептал Жорик, которому, если честно, стало не по себе. С чего бы? Вроде не раз он уже шастал по таким вот затонувшим посудинам… — А тот анкерок с монетами наверняка тоже отсюда. — А откуда же? Не Папа ж Римский его прислал… — Ну, чего там индусу искать понадобилось? — Шира оглянулся на Крутилина. — Вот сам его и спроси… — Надо бы замаскировать оборудование. — Чего его маскировать-то? Думаешь, кто ещё сюда полезет? — Нож-то кто-то свистнул… И пластину… — Да ты сам их потерял, и не помнишь где. Нет здесь никого. Или думаешь, мелкие, что здесь купаются, будут водолазные работы вести? Ладно, замаскируем. Искать будем в следующий раз, в пятницу. — Сабир просил побыстрее… — Вот пусть сам и ищет! — неожиданно взорвался Жорик. — А у меня и другие дела есть! В пятницу! А теперь наверх! Они забрались в мезоскаф, не заметив две мелькнувшие за кораблём серые быстрые тени. Подняв облако мути, мезоскаф оторвался от грунта и пошёл вверх. А из-за борта каравеллы выплыл любопытный дельфин с белым пятном на плавнике. Открыв люк, Жорик с удовольствием вздохнул морской воздух. — Чего-то ты сегодня… — Заткнись. — Ладно. Мне Сабир тоже не нравится, хитрозадый тип. Зато платит хорошо. — Закончим здесь, пошлю его подальше! Не люблю, когда со мной темнят… — Слышь, Жорик? Я тогда до пятницы смотаюсь в одно место. — Чегой-то? — Да одно дело есть. Надо с одним типом встретиться… — Смотри, — Жорик показал Шире увесистый кулак. — знаю я твои дела…
