Голубая бухта

Глава 20. Детектив

      Утром Артём первым делом зашёл к Заславскому.       — Станислав Сергеевич, ребята просили находки вернуть. Они их собираются в местный музей передать…       — А… Артём, доброе утро. А какие ребята, какие находки?.. — Заславский рассеянно оторвался от бумаг.       — Да наши ребята — Павлик с Юлей. И их приятели, помните? С Ахмедом прилетали, нашли старинные диски на дне бухты.       — А! Помню, помню. Находки любопытные, но, увы, не уникальные… Да, да… Сейчас… — Заславский вышел. Артём рассеянно оглядывал палатку. Неожиданно его взгляд остановился на бумаге, лежащей на столе. В этот момент послышался голос Заславского.       — Артём, тут такое дело… С тем раскопом, сам знаешь, полный сумасшедший дом… Ну, в общем, находки ребят мы случайно в Москву отправили вместе с остальными. Я свяжусь с институтом, попрошу, чтобы вернули… Но, боюсь, это теперь будет не так просто… Результаты вот, можешь передать ребятам, — Заславский вынул из ящика полевого стола конверт.       — Да… Ну, ладно…       Артём вышел из палатки и рассеянно взглянул на Тоню и Ахмеда, поджидавших его снаружи.       — Чего там случилось?       — Да, Ахмед Исмаилыч, — Артём махнул рукой. — Рассеянность великого учёного. Находки ребят в Москву улетели.       Ахмед неодобрительно покачал головой. Ему эта весть явно не понравилась.       — Тём, а ты Копне позвони, — предложила Тоня. — Он же должен их принимать.       Ахмед вернулся к флайеру. Новость ему не очень понравилась. Заславский потерял находки? Он не настолько рассеян и глуп. Станислав Заславский обожает порядок во всём, и человек он весьма и весьма организованный. Это Ахмед знал точно. И опять эти загадочные находки. История вокруг них слишком уж закручивалась. «Как бы ребятишки не пострадали…» — Ахмед потёр подбородок.       — А может Заславский перепутал? — Тоня вышла из палатки. За ней выглянул и Артём.       — Скажи ещё, что он их прикарманил, чтобы продать туристам.       — А что случилось?       — Да тут чудо прям чудное, дядя Ахмед, — хмыкнула Тоня. — Сергей божится, что находок в грузе не было. Только то, что в каталоге. Никаких дисков.       В это время почти рядом с палатками проехал «уазик», и из него выскочила молоденькая девушка в шортах и безрукавке.       — Ларис, погоди! — Тоня кинулась к ней.       — Привет, Тонь. Ты чего?       — Слушай, находки ребят точно в Москву отправили?       — Пулек и Корабликов, что ли?       — Ну да!       — Тонь, тебе кто это ляпнул?       — Заславский… — опешила Тоня.       — Свихнулся, старый… — скептически хмыкнула Лариса. — А я пока нет. И точно помню, что он их велел переложить на другой стеллаж. Специально, чтобы не смешали с нашими. А что, ребята назад уже просят? Заславский Химика ждёт. Может, хочет ещё какие-то исследования провести. Хотя, чего там смотреть? Сам же сказал — ничего уникального.       — Ну, Ларис. Находки всё же ребятам принадлежат, они их хотят школе отдать. Где Кораблики учатся.       — Да пошли. Они же в каталог не вносились. Ребята просто для интереса с ними поработали. Да и ребятишкам помочь — святое дело.       На складе Лариса сразу подошла к дальнему стеллажу и отдала Артёму свёрток с находками. Уже у входа Артём столкнулся с Заславским.       — Находки всё же нашли, извините за каламбур, — весело сказал Артём.       — Да… А…       — Станислав Сергеевич, вы же сами их положили на другой стеллаж.       — Забыл, видимо… Ну, ладно, хорошо, что нашлись…       Тоня и Ахмед глянули вслед профессору. Оба заметили странное раздражение, промелькнувшее в голосе Заславского, которое профессор пытался прикрыть усталой рассеянностью.       — Что это с ним?       — С Заславским? Да ничего, Ахмед Исмаилыч. Слышали, что Химик едет? Только его здесь и не хватало. Вот профессор и нервничает.       — Кто едет? — переспросила Тоня.       — Да тот доцент… По прозвищу Химик…       Тоня, ухмыльнувшись, довольно нелицеприятно выразилась в отношении приезжающего доцента.       — Ну, Тонечка, зачем так грубо? — покачал головой Ахмед.       — Дядя Ахмед, если б вы его знали, то ещё не то бы добавили… Отвезёте ребятам находки?       — Конечно, Тоня-джан.       — И Ахмед Исмаилыч, скажите, что мы через недельку их навестим. Нужно будет к коллегам в Херсонес заглянуть.

***

      Вечером Ахмед вновь занялся моделью фрегата, но работа не шла. Вновь вспомнился утренний разговор с Тёмой и Тоней. Заславский — педант, не мог он забыть о находках или что-то перепутать. Сабир на несколько дней исчез из посёлка, но позавчера звонила Катя, то есть уже почтенная Екатерина Сергеевна, библиотекарь. Сказала, что Гулькин ухажёр уж очень интересовался историей кораблекрушений у Крымских берегов. Причём не всех, а средневековых, времён пребывания здесь генуэзских купцов.       И опять кораблекрушения… И находка ребят… И увиденный Женей Дёминой разрушенный корабль… Ахмед отложил инструменты. На душе было тревожно. Вчера Гришка Рудин крутился у дач Вени Чередниченко и Капитана (так Ахмед называл Степана Смирнова, деда Вики, Димы и Яси-Пулемёта). Вроде чего волноваться — у Гришки в посёлке живёт приятель, но… Вчера Ахмед отправил Гришу Чередниченко к Кеше Заславскому, попросил отвезти тому на хранение обе чаши. Может Сабир прознал что-то? То, что он водит дела с Жоркой Крутилиным и Гришкой Рудневым уже многие знали.       «Ты становишься мнительным, — усмехнулся Ахмед. — Это признак старости». Старый рыбак встал и нервно прошёлся из угла в угол мастерской. А затем, вынув из кармана коммуникатор, набрал номер Иннокентия.

***

      Заславский ждал Ахмеда у входа в парк.       — Привет, дядя Ахмед! Внуков выгуливаешь? — Иннокентий кивнул на близнецов. — Юрию и Эльвире — моё почтение.       — Здрасьте! — дружно ответили ребятишки.       — Да вот, Зуля с Витей просили посидеть. Надо бы их с Пульками, Кораблятами и остальной гвардией познакомить. Яся как раз их ровесница.       — Да тебе, я смотрю, тоже детство в седую голову ударило! — усмехнулся Заславский. — В шпионов играешь с малышнёй?       — Ты погоди скалиться, Кеша. Мне этот «индус» покоя не даёт. Опасаюсь за ребятишек.       — Какой индус? Слушай, дядя Ахмед, пошли хоть присядем.       — А это которому Гулька мозги выносит! — озорно доложил Юрик.       — Ну-ка, мелкота, идите на карусели покатайтесь. А мы с дядей Кешей поговорим, — Ахмед дал ребятам мелочи на билеты и лёгким шлепком подтолкнул к аттракционам.       — Деда, а ты нам мороженое купишь? — спросила Элька.       — Обязательно. Только не уходите никуда — я рядом буду.       — Так что за индус?       — Да это ребятишки его прозвали. Потому что похож на индийца. Этот Сабир, что за Гулей ухлёстывает.       — А Гулька значит ему мозги крутит? — усмехнулся Кеша, поглядев на малышей, уже усаживающихся на разноцветных лошадок.       — Да, внучка в мою породу. Вроде, как разомлела от знойного ухажёра… А сама глядит в оба глаза. Хитра, лиса.       — А ребятишки при чём?       — Тут, Кеша, вот какая штука… Этот Сабир всё ко мне подкатывает. Вроде как любитель всякой старины, коллекционер: «Ахмед Исмаилович, вы меня не проконсультируете? А то вокруг жульё одно, как бы такого наивного ангела, как я не обманули». А глаз-то у него намётанный. Всё про кораблекрушения у здешних берегов меня выспрашивал.       — Ты из-за находок ребят? Знаешь, дядя Ахмед, находки-то весьма и весьма. Хоть в академию вези… Из-за этого вся конспирация?       — Из-за этого. Сабир этот мне приносил те же находки, что и ребятишки сделали в бухточке. Как бы не получилось, что ищут они одно и тоже. Ребята-то молодцы, язык за зубами держать умеют, но… Малыши ведь ещё — обдурят, да… Гуля тут донесла, что Сабир якшается с Рудневым и Жоркой.       — Да… Надо с Ковальчуком поговорить. Он ведь тогда этого Жору с монетами поймал. Да Жорик выкрутился в тот раз. Надо бы его, паразита, прищучить… А с чего ты взял, что глаз у Сабира намётан?       — Да чашу помнишь? Что мне наши мальчишки тогда подарили?       — Ну да.       — Как раз перед этим ребятишки мне таблицу принесли, и сказали, что кто-то в бухте копался. А Пульки — это Тёмкины близняшки — они кого-то видели в бухте. Двое на катере. Увидали ребятишек и смылись… У одного красная кепка. Такую ведь Крутилин носит.       — Ну да, «Русские не сдаются!», его любимая поговорка…       — Ну, меня шайтан и дёрни. Взял да заменил ту чашу Мансуровой. И ведь заметил, паразит! А мне сразу начал лапшу вешать.       — Слушай, а чего он к тебе сразу? Что здесь, знающего народа нет? Екатерина Сергеевна, вообще знаток всей местной старины, дед Борис, Колька Никитенко — Витькин брат… Этот вообще научный сотрудник.       — Вот и я про то же. Кто-то его ко мне привёл. Я его тут спросил, так он на Гульку всё свалил. Мол, девица от моря и его тайн млеет и про деда все уши ему прожужжала.       — Гуля-то? От моря?! Я помню, как она, бедная, на катере тогда мучилась…       — Вот именно. Гуля и морская романтика ограничиваются пляжем. Да и внучка клянётся, что Сабир про неё брешет.       — Хм… Детектив…       — Вот и я думаю, кто ему мог сказать про меня и про чаши. Ведь, наверняка, он знает. Потому и удивился подлиннику.       — Ты поэтому мне их привёз?       — Пусть у тебя побудут…       — Кто сказал? — Иннокентий задумался— Сказал тот, кто про них знает…       — Да я уж всех перебрал. Ну, не Фархад же или наши мальчишки?       — А моего любезного братца ты учёл? — со скрытой неприязнью ответил Кеша. — У него язык-то…       — Вот и об этом… Я тут позвонил Фархаду. Помнишь экспедицию в Гоби?       — Ещё бы! Братец тогда носом весь потолок обскрёб — как же, назначили начальником!       — Там ещё кто-то из наших мальчишек должен был участвовать…       — Тёмка Воробышек. У него преддиплом был. Говорил ему — у тебя практика на носу, балбес! Ну… Будет он, уже такой самостоятельный, слушать того, кто его всего на шесть лет старше… — добродушно рассмеялся Заславский.       — А ты своего братца много слушал? А он тебя на двенадцать лет постарше будет.       — Да ладно, дядя Ахмед. Смеюсь ведь. Тёмку-то тоже понять можно — с родителями жены поехал знакомиться, в Волгоград. И ногу сломал…       — Руку, — уточнил Ахмед.       — Какая разница! Главное, что в экспедицию Воробышек не попал. Он должен был с Серёжей Копёнкиным работать, а тут… Ох, Звонарцев тогда слюнями брызгал — он же со студентами работал.       — Какой Звонарцев?       — Ну, дядя Ахмед! Неужели не помните?! У Ниязова был такой хитроза… Гм… — Иннокентий взглянул на вернувшихся малышей. — Доцент был. Ребята его «Химиком» прозвали. Чашу эту исследовал. Два перестраховщика вместе с братцем…       — Тьфу ты! — Ахмед стукнул себя по лбу. — А я-то всё вспоминал, как его фамилия! Ладно, пойду мелкоте мороженого куплю.       Когда Ахмед вернулся, Элька и Юрка развлекались с бумажными голубями, которых им успел сделать Кеша.       — Получайте!       — Ну, и дальше, дядя Ахмед? Что ещё Фархад сказал?       — Так вот. Помнишь, кем Тёмку заменили?       — Сабир какой-то… Парень тоже из Москвы… Тарханов, кажется… Стоп! Ты думаешь, это и есть твой Сабир?       — Подозреваю. Там же какой-то скандал с находками был. Кто-то заменил некоторые подделками.       — Да, было дело. И как раз ведь аспирант Копёнкин с этим Сабиром… Но ребят ведь, как я помню, оправдали. Находки подменил кто-то из рабочих.       — А подделки тоже они изготовили? Копёнкин, конечно, тут не причём — кто-то хотел свалить на студентов, да не вышло. И опять, твой брат и этот «химик». А Сабир тот, как сказал Фархад, сразу после этого покинул экспедицию, сказавшись на некие домашние проблемы. Вот и возникают аналогии… Ладно, Фархад обещал прислать фотографии из той экспедиции… Посмотрим…       — И везде были Стас и этот «химик». Они ведь и сейчас в Керчи работают.       — И Звонарцев?!       — Барин вчера прибымши… — ухмыльнулся Кеша.       — Вот значит про какого доцента Тоня с Тёмой говорили…

Глава 21. «Что мы ищем?»

      Внутри корпуса старой каравеллы царил густой мрак. Было утро, и лучи солнца, косо падая на поверхность воды, не доходили до дна бухты. Включать же фонари Шира и Жора опасались. Крутилин чертыхнулся, едва не налетев на просевший вниз кусок полубимса. Уже час они обшаривали трюм каравеллы, выволакивая находки наружу. Впрочем, ничего существенного найти не удалось — только какие-то гнилые тюки, превратившиеся в вязкую слипшуюся массу, да несколько обломанных абордажных тесаков и дырявый кофейник. Если не считать костей моряков каравеллы, упокоенных пучиной.       — Ты чё, охренел, в натуре?! — выругался Жорка, когда полезший вверх Шира свалился ему на голову.       — Да там какая-то тварь сидела! Как вылетит! — оправдывался Шира, глядя на просвет люка. Вверху и вправду мелькнула стремительная тень.       — Русалки в догонялки играют, — ухмыльнулся Жора. — Пошли наверх.       — Погоди. Там у закраины анкерок лежит. Тяжёлый, зараза! Надо бы взглянуть…       Шира и Крутилин осторожно поднялись. Когда-то здесь был кубрик. В мути, поднятой водолазами, проглядывали какие-то неясные тени. Жора включил фонарь.       — А если увидят?       — Кто? Водяные? Или тритоний царь заглянет? — усмехнулся Жорик. Луч фонаря шарил по тёмному пространству, выхватывая то надломленный пиллерс, то нагромождение поломанных досок, то какой-то непонятный хлам… Внезапно в луче мелькнуло стремительное серое тело.       — Вот и русалка пожаловала!       — Жорик, пошли отсюда… — храбростью Шира никогда не отличался.       — А твой анкерок?       — Да вот он, у комингса, — Шира показал на небольшой бочонок, лежавший у закраины люка. Жорик обмотал бочонок шнуром, чтобы сподручнее нести и крякнул, приподняв.       — Тяжёлый, зараза! Никак пиастры нашли! — пошутил Крутилин. И в этот момент кто-то сильно толкнул его в спину.       — Твою козу в растопырку! — выругался Жорка. Краем глаза он успел заметить крупного дельфина, метнувшегося в прорезанное в борту отверстие для илососа. Только этой твари здесь не хватало. Этот дельфин с белым пятном на плавнике постоянно сопровождал их на каравелле и мешал поискам. «Сторожит, зараза», — подумал про себя Жорик.

***

      На берегу Шира и Крутилин улеглись на песок.       — Замёрз, как на дне морском, — сообщил Шира.       — А я думал, ты только что с Гавайев вернулся! — осклабился в ответ Жорка. — В анкерке-то дукаты. Неплохая находка.       — А то всё какую-то гниль роем…       — Сабир сказал, что «Русалка» везла меха и кожи. Только я сомневаюсь, что он ради них сюда припёрся из своей Бухары.       — Этот капитан какой-то повёрнутый был. Монеты все крестами отметил, на каждом ящике и бочонке название каравеллы вырезал. Охота было возиться…       — Всяк по-своему с катушек слетает, — зевнул Крутилин.

***

      Сабир брезгливо осмотрел находки.       — Всё не то… — в голосе «индуса» послышалось раздражение.       — Что, даже дукаты не ко двору? Позвольте же спросить, ваше высокопреосвященство, что мы всё-таки разыскиваем на этом чёртовом корыте? — издевательским тоном спросил Крутилин, изобразив нечто вроде мушкетёрского реверанса.       — Один интересный артефакт…       — Понятно, что не посох Деда Мороза. А поконкретнее? Забыл наш уговор?       — Механизм… Древний… Слышал про «антикитерский механизм»?       — Слышал. Мы тут знаешь ли не папуасы с Новой Гвинеи. Кое-что тоже знаем.       — Вот этот механизм должна была вывезти из Корсуни «Русалка» капитана Риверы. Для археологии эта находка чрезвычайно важна.       — А чего ж тебя подключили, а не нормальных археологов?       — Слишком много вопросов! — вспылил Сабир.       — А ты не кипятись, «индус»!       — На чайник всё равно не похож! — пошутил Шира.       — Не ваше дело! — злобно отрезал Сабир. — Была необходимость. Ваше дело — искать. Остальное вас не касается!       — Ладно, проехали! Потопали, Шира. Пожрать надо, а то брюхо после сегодняшних заплывов подвело, — Крутилин вышел из комнаты и, глянув на склонившегося над столом Сабира, добавил про себя: «Как же ты мне надоел, индус чёртов!».

***

      Ахмед трудился над моделью, иногда глядя в окно и щурясь на заходящее солнце, когда его окликнула внучка, заглянувшая в мастерскую.       — Дед, там дядя Фархад звонит, говорит, какие-то фотографии тебе прислал на почту. Ахмед распечатал присланное фото.       — Дед, это та экспедиция? — Гуля заглянула через плечо. — Ну, не… Какой же это Сабир. Не похож нисколько.       — Вижу… Сабир, да не тот. К тому же Фархад пишет, что Сабир Тарханов уехал из экспедиции из-за болезни матери за два дня до вскрытия того пласта, где подменили находки и знать про них не мог. А вернулся уже после, когда находки отправили в Москву.       — Я же тебе говорила, дед. Так и любого можно подозревать. К тому же я узнала: Сабир Батырович Тарханов сейчас научный сотрудник музея в Ташкенте и уже месяц, как прибывает в Каире, на научной конференции.

Глава 22. Плыви, «Русалка»!

      Сегодняшний день озорная Женька назвала «Великоплавательным».       — Это потому, что сегодня мы будем совершать великое плавание! — подхватил шутку Пашка.       — Ага, через нашу бухточку вдоль берега, — усмехнулась Вика и добавила: — По-собачьи, когда наша лодка ко дну пойдёт.       — Не каркай, — укорил сестру Димка.       — Ребята! Мы ещё её на воду не спустили! А вы уже плавание закончили!       — Ладно тебе, Зойка. Нам до спуска ещё дел полно, — Павлик деловито оглядел лодку, привезённую на берег дедом Ахмедом — старый капитан охотно возился с малышнёй, помогая им в их делах.       — Вот именно! — Зойка упёрла руки в бока. — А ну, хватит спорить! За дело!       — Есть, капитан! — весело подхватили ребята.       — Ну, ладно. Вы тут не озорничайте. Я через полтора часа вернусь, — добродушно усмехнулся Ахмед, разворачивая машину. — И смотрите, морские волчата, без меня в море не выходить! Если сегодня лодку спустите — завтра выйдем в море по-настоящему.       Этот ял давно стоял в сарае у Зойкиного деда. И Зоя уже год обхаживала его, упрашивая отдать лодку ребятам. И в конце концов капитан рыболовного сейнера Янис Мицкявичюс, давний приятель Ахмеда, согласился. Только сразу же предупредил внучку: «Ладно. Только смотри, Зоя, сами не рискуйте — море штука серьёзная. Попрошу Ахмеда, чтобы вам помогал — он любит с мелкотой возиться». Разумеется, что Ахмед Исмаилыч сразу же принял деятельное участие в постройке парусника, который ребята решили назвать «Русалка». Возились с парусником недели три, в свободное от занятий в «Бригантине» и приключений в бухте время. И вот, наконец, настал день спуска на воду.       Ребята уже привычно без суеты установили мачту, паруса — стаксель и косой грот, навесили руль… Женька разогнулась, потянувшись, и прищурилась на солнце.       — Жень, подержи доску, — попросил её Димка. Доска была нужна для дополнительной банки, и Женька, схватив её за конец, положила на борт. Но свежеструганная доска выскользнула из её ладошек и упала в лодку, зацепив лежащую на дне тёмную от времени дощечку. Дощечка треснула пополам, а её кусок, подлетев вверх, упал на песок, ударив Димку по босой ноге.       — Ой! Макака рыжая! Не могла нормально дать! У-у-у! — запрыгал Димка на одной ноге, схватившись за ушибленную ступню. — У-у-у! Русалка косорукая!       — Дим, я же не нарочно, — оправдывалась Женька. — Очень больно? Я нечаянно, честно.       — Конечно больно, — капризным голосом ответил мальчишка, осторожно ступая ушибленной ногой. — Ладно, пройдёт…       — А что это за дощечка? Старинная какая-то… — Юлька вертела в руках тёмный кусок дерева.       — Морёная, — с видом знатока осмотрел дощечку Юрка. — Не один год на дне пролежала.       — Не один век, — добавил Пашка.       Ребята обступили Юльку. Твёрдая, как камень дощечка переходила из рук в руки. Дети с любопытством разглядывали просоленную морем древесину.       — Это Кешка вчера принёс, а я Зойке отнесла, — пояснила Яся.       — Ага. А я её в лодку вместе с инструментами кинула и забыла, — виновато добавила Зойка.       — А здесь какие-то буквы… — Алиска склонилась над дощечкой.       — Дай мне! — Пашка достал из лодки вторую половинку. — По-иностранному…       — Ла си-ре… на… — по слогам прочитала Алиса.       — Русалка, — перевёл Юрка. — Интересно… Откуда её Кешка взял?       — Прям, как наша лодка! — восхитилась Яся.       — Из моря, конечно, — задумчиво ответила Вика. — Похоже на название корабля…       — А давайте дедушке Ахмеду покажем? — предложила Яся. Ребята согласились — находка была необычной. А то, что написанное на ней название совпало с именем ребячьего парусника показалось ребятам знаком удачи — будто само море окрестило их кораблик.

***

      Ахмед долго крутил в руках дощечки, потирая подбородок.       — «Русалка»… А ведь этот Сабир говорил про какую-то «Русалку», затонувшую у берегов Крыма несколько веков назад…       — А что он говорил? — с любопытством спросила Вика.       — Да не мне он говорил, а Гуле. Вернее, слышала она краем уха — кому-то он звонил и говорил про каравеллу «Русалка» капитана Риверы. Может её они и ищут? Вы вот что, ребятишки, пока в бухту не спускайтесь. Одни по крайней мере, без взрослых. И о находках молчите, как рыбы. Тут надо потихоньку, осторожно. Сабир — тип непонятный, может и опасный.       Ребята притихли, глядя на Ахмеда. Не сказать, что очень уж испугались, но тайна бухточки становилась всё более интригующей.       — Ну, а теперь давайте-ка наш фрегат на воду спускать. Корабль без моря, что рыба без воды, — старый моряк с улыбкой оглядел ребят. — Вперёд, морские волчата!       — Нарекаю тебя «Русалкой»! — звонко выкрикнула Женька, которую ребята единогласно назначили «матерью корабля» и с размаху ударила о борт бутылку с лимонадом (ребята посчитали, что раз их судно — ребячье, то и вино можно заменить чем–нибудь более подходящим для ребят, и Ахмед согласился с ними). Ахмед и ребята дружно нажали на рычаги, и «Русалка» легко соскользнула в воду по заранее сооружённой рампе.       — Ура!!! — огласился берег радостными воплями.       Плавание оказалось просто замечательным: ял легко скользил по волнам, послушный рулю и парусам, ребята, уже многому научившиеся в яхт-клубе, легко справлялись с управлением. Как же это было здорово — синее море, ветер, надувавший белые паруса и раздувавший выгоревшие на ярком южном солнце волосы ребят, солёные брызги в лицо, яркие лучи солнца, лившиеся с лазурного безоблачного неба и сверкавшие сотнями бликов на волнах!       — Класс! Вот это плавание! — с восторгом кричала Яся, пристроившись на носу — она-то вышла в море под парусом впервые в жизни. А рядом с ялом плыл неутомимый Кешка, весело поглядывая на ребят.       Когда, утомившись, ребята повернули ял на обратный курс, Пашка показал рукой на берег.       — Наблюдают… — мальчишка зло сузил глаза. — Опять этот, в красной кепке.       Ребята оглянулись на берег: недалеко от мыса стоял открытый «джип», в котором сидели два парня: один — высокий в сдвинутой на затылок красной кепке, а второй — коренастый и черноволосый в тельняшке. Те самые, которых ребята уже видели в бухте. Красная Шапочка смотрел в бинокль на море и, скорее всего, наблюдал за плаванием ребят. Увидев, что ребята заметили наблюдателей, Красная Шапочка быстро сел в машину, шепнул что-то второму и поехал в сторону посёлка. Помогавший ребятам с гротом Ахмед успел увидеть лишь корму машины и поднявшуюся пыль.       — Один похож на Гришку Рудина, — Ахмед долго вглядывался вслед автомобилю.       — Ширу? — переспросила Зойка.       — Его самого. Значит, не зря Гулька говорила, что этот Сабир с ним якшается, — сплюнул с досады старый рыбак.       — Это их я на катере видел. И на мезоскафе… — вспомнил Павлик.       — А второй, наверное, Крутилин — он красную кепку носит, — добавила Зоя.       — Может быть… Они всегда парочкой, — покачал головой Ахмед. — Но я его как следует не разглядел. Может и Крутилин.       — А мне показалось, что Красная Шапочка — темноволосый и стриженый. А Крутилин — белобрысый и патлатый, — не согласилась Зоя.       — Как ты разглядела — он же в кепке?       — У него кепка на затылок сдвинута, Павлик. Волосы видно — я успела заметить.       — Что этим шайтанам надо? — сумрачно проговорил Ахмед, глядя вслед автомобилю.

***

      Вечером ребята собрались в «обсерватории» у Корабельниковых. Пришли все, кроме Зои.       — А Зойка где? — Пашка оглядел ребят.       — Сказала, что задержится — нужно что-то проверить, — ответила Вика.       — Опять эксперимент, — усмехнулся Юрка. — Ребята, если услышите взрыв или сирену — не пугайтесь, это Зойка экспермити… экспериментирует!       — Ничего я не эксре… это самое! — в люке показалась Зойкина голова. — Я такое обнаружила!       — Следы русалок? — насмешливо спросил Пашка.       — Сам ты! Русалка недоделанная!       — Тогда уж русалк, — невозмутимо ответил Пашка.       — Ребята, давайте жить дружно! — осадил начавшийся спор Юрка. — Так что за открытие?       Зойка, храня таинственное молчание, прошла к телескопу, села, поправив платье. Взглянула на ребят и, вновь таинственно улыбнувшись, достала зеркальце и стала поправлять резинки на волосах.       — Ну что ты кота за хвост тянешь?! — не выдержал Димка.       — Ему же больно, — хихикнула Яська.       — Если вы про Мартына — то он сам виноват, нечего было мне в тапки гадить! — Зойка вновь начала кокетливо поправлять волосы.       — Зойка!!!       — Ладно-ладно, — смилостивилась Зоя. — Помните находки, что дядя Кеша исследовал в лаборатории?       — Конечно, — ответил за всех Павлик.       — А что там мы за обломки с буквами нашли, помните?       — Спрашиваешь! — хмыкнула Женька.       — Так вот, буквы там латинские и складываются в надпись «сирена».       — И на нашей дощечке написано — «Сирена»! — ахнула Вика.       На чердаке воцарилась тишина — все обдумывали Зойкино сообщение. Слышно было, как трещали в саду цикады, да вдали шумело море, приоткрывшее в этот миг свою тайну, уступив ребячьему любопытству. Но лишь на миг…       — А почему это именно то самое? Буквы могли и в другое слово сложиться, — усомнился Павлик.       — Может подскажешь, какое? — парировала Зойка. — И потом, буквы такие же! И деревяшка такая же!       — Они все одинаковые, когда столько лет на дне пролежат, — пожал плечами Юрка.       — Ребята! — Зойка вскочила, взмахнув руками. — Вы подумайте! Кешка притащил эту дощечку из бухты! На дне мы нашли другие дощечки с такой же надписью! Этот Сабир ищет корабль с названием «Русалка»!       — Поклянись хвостом Мартына! — не удержался от шутки Пашка.       — Иди ты! Я серьёзно говорю, — надула губы Зойка.       — Точно! — подхватил Пашка. — Павлик видел в бухте Ширу и Жорку Крутилина. И видел, как они спускались под воду на мезоскафе! И Гуля говорила, что они связались с этим Сабиром. А Жорка уже попадался с находками — Грек рассказывал. Это те ещё типы.       — Ага! — Вика подключилась к беседе. — И Женька видела корабль на дне. А куда могли спускаться эти, Шира и Крутилин?       — На корабль, у утёса мы потом больше никого не видели, — согласился Павлик.       — Вот! — Зойка обвела всех торжествующим взглядом. — «Русалкой» назывался тот затонувший корабль!       — Это ты так думаешь, — опять засомневался Юрка. — Там дофига кораблей затонуло. И эти — Крутилин с Широй — могли на любом побывать — мы же не у них дощечку нашли.       — А Сабир? — не сдавалась Зойка. — Гулька врать не будет — Шира с Крутилиным на Сабира работают. А Сабир эту самую «Русалку» ищет!       — Так может, они ошиблись и не на тот корабль спустились! — упёрся Юрка. — И Кешка мог дощечку откуда угодно принести!       — А те, что мы в бухте нашли? — напомнила Алиска.       — Они же не в одной надписи… Может, мы просто остальные буквы не нашли, — пожала плечами Юлька.       — Ребята, а механизм, наверное, и был на этой «Русалке», — подал голос Димка. — А знаете, почему? Один из них был насажен на стержень.       — Это могла быть любая надпись, не обязательно «Русалка» — мы же отдельные буквы нашли, — продолжал упорствовать Юрка. — И потом, грот обрушился, когда было землетрясение. И обломки могли случайно перемешаться.       Довод Юрки был весомым, и ребята согласились.       — А Сабир, может, и ищет этот механизм, поэтому Шира и этот второй и подняли ящик с таблицами, — сделала вывод Женька.       — Может, и ищет, — согласилась Зойка.       — В общем, ребята, надо самим побывать на корабле, — помолчав, сказал Юрка.       — Дедушка Ахмед сказал, чтобы мы одни не лазили, — пискнула Яся.       — А кто сказал, что мы одни полезем? — Пашка обвёл глазами друзей. — Мы опять скажем папке и Греку.       — И сделаем новую экспедицию! — подхватил Павлик.