Часть 11
19 декабря 2018 г., 17:25
Глава 23. Юные археологи
На этот раз к подводной экспедиции подошли намного серьёзней: под воду с Валерой и Олегом пошли только старшие ребята: Марина Иванова, Санька Егоров, Стёпа Поляков, Витя Миклухин и тринадцатилетние близняшки Нина и Лена Акуловы. На водолазной базе ребятам дали мезоскаф, наподобие того, что видел Павлик и инструменты для работы на корабле. Юрка, Жучка и Мишка остались с Греком на платформе-носителе страховать водолазов. Остальные ребята расположились на «Чайке» — Егор вывел под воду «Тунца», с помощью которого Игорь и приехавший из Керчи Артём Воробьёв наблюдали за работами. Пульки с компанией на этот раз остались на берегу и наблюдали за работой из своей любимой бухточки. — Как думаешь, найдут они чего-нибудь? — Женька обернулась к сидевшему на борту «Русалки» Павлику. — А почему не найдут? — Павлик задумчиво поковырял сандалией песок. — Вон даже мезоскаф на базе дали… — Ну, эти-то… Шира с Красной Шапочкой давно там работают. Уже наверняка всё ценное выгребли. — Крутилин сегодня на траулере — у него вахта, — ответила, потянувшись Вика. — А Шира уехал в Балаклаву — его Гришка с Петькой видели, — добавила Зоя. — Только Красная Шапочка — это не Жорка Крутилин. Я в тот раз этого типа в красной кепке разглядела. — Может, ты ошиблась? — засомневался Пашка. — Ни фига не ошиблась, — возразила Зоя, стаскивая платье. — Вы как хотите, а я пойду купаться! — Дощечки дядя Кеша в свой институт увёз, — Димка, сидевший на противоположном борту лодки, поболтал ногой в воде. — Так что посмотрим… — А папа сказал, что про наши находки он сообщил в Москву. Только ихний этот… как его… — Доцент, — подсказала Юльке Вика. — Ага! Которого они Химиком прозвали, недоволен. Говорит — слишком поспешные выводы, — передразнила Юлька пребывавшего в Керчи доцента.***
Мезоскаф плавно опустился на дно. — Вот и наш корабль… — Валерий посмотрел сквозь носовой иллюминатор. — Готовимся к выходу. Нина и Олег — на вахте, остальные за мной. Ребята выбрались из люка мезоскафа вслед за Валерием. Корма корабля была совсем рядом и высилась тёмной массой в мутной от поднятого ила воде. — А Бельчонок прав — здесь уже работают, — Валерий показал на выпиленное в борту окно и заходящие в него шланги. — Грубо работают — портят находку, — в переговорном устройстве пробурчал недовольный голос Артёма. — Таких кретинов к раскопкам и на милю нельзя подпускать. Валерий оглянулся на зависший в метре над дном «Тунец». — Так ведь это тебе, Тёма, важна наука, а этим — выгрести бы что поценнее, да подороже. И загнать туристам или коллекционерам. А что при этом пропадёт их мало волнует… Скажи Егору, чтобы отвёл «Тунца» чуть подальше, а то здесь муть — ребят может ненароком зацепить. «Тунец», зашумев моторами, отошёл к изгибу кормы. В это время за кормой метнулись серые тени и из-за обломков борта выплыли два дельфина: один помельче, с белым пятном на плавнике, другой крупный, с пятнами на обоих плавниках. — Вот и Иннокентий Тритонович сотоварищи, — пошутил Валерий, погладив мелкого дельфина по гладкому боку. Ты, Кешка, только не мешайся, ладно? Дельфин коротко свистнул и отплыл в сторону, наблюдая за ребятами. Второй дельфин, мотнув головой, поплыл в открытое море. — Ил размывают, — Сашка оглядел разрушенный корабль. — Внутрь забрались, но до капитанской каюты не дошли — завал из этих тюков не даёт, — мальчишка показал на чёрную бесформенную массу, лежащую в трюме. — Фу, гниль какая-то, — Ленка поморщилась, попытавшись приподнять кусок тёмной массы. — Кожи и мех, если это действительно «Русалка». Каравелла возила из Корсуни «мягкую рухлядь», я навёл справки в музее, — пояснил Артём, наблюдавший за работами через камеру робота. — Ой, мамочка!!! — пронзительный визг Маринки заставил всех вздрогнуть. — Ты чего?! Акулу увидала? — усмехнулся Витька. — Акула здесь только одна, вторая в мезоскафе, — ответил ему Санька и помахал рукой показавшей ему кулак Нинке. — Здесь… вот, — тоненьким от страха голоском ответила Марина и показала на человеческий череп, смотревший пустыми глазницами на водолазов из-за разбитого бочонка. — Останки экипажа каравеллы, упокой море их души, — ответил Валерий. — Здесь берег каменистый и навряд хоть кто-то из моряков в шторм сумел выплыть. — А вы думаете, она погибла в шторм? — спросил Витя. — Каравеллу, скорее всего разломило пополам, — Валерий показал на обломки. — Надо пробраться в каюту капитана… — Я не пойду! — испуганно ответила Маринка. — Там же… — Погибшие матросы, — подтвердил Санька. — А ты что там хотела найти? Дворец русалок? Не дрейфь! — Не пойду… — упрямо ответила Марина. — Ладно, не ссорьтесь, — Валерий осмотрел шланги, идущие к замаскированным под холмик илососу и водяной пушке. — Ишь, замаскировались, черти… Со мной пойдут ребята, девочки с Кешкой — снаружи на страховке. Некоторое время ребята молча работали, пробираясь через завал гнилой «рухляди», заполнявшей трюм судна. Наконец, добрались и до капитанской каюты. — У-у-у… — разочарованно протянул Саня. — Они до сюда уже добрались — палубу проломили сверху. Так что ничего ценного уже не осталось — у Жорки с Широй на ценности нюх. — Всё взяли, а вот эту штуку оставили, — Саня подобрал с пола разбитую астролябию. — А зачем она им? — Как зачем, дядя Валер? — удивился мальчишка. — Ну, скажи, кому ты её продашь? — А зачем мне её продавать? Я её в школьный музей отдам, — Саня с интересом осмотрел находку. — Эх, Сашок, нет у тебя коммерческой жилки! — добродушно усмехнулся Стёпа. — И без неё обойдусь… — А для них любая находка выражается не в научной ценности, а в денежном эквиваленте. На то они и «чёрные археологи», — ответил друзьям Валерий. — Ой, вот это штука! Я такого камня ни разу не видел! — Витя поднял с разбитого стола плоский чёрный камень. — Ну, и возьми себе для коллекции, — ответил подошедший к нему Стёпа — все в «Бригантине» знали об интересе Вити к камням и минералам, и его мечте стать геологом. — Ага, на берегу получше рассмотрю. Ого, тут ещё и оружие осталось! — Витя достал из щели нож. — Это водолазный нож… Немецкий… Ещё времён войны… — Стёпа осмотрел нож. — Какой? — Великой Отечественной, — пояснил Стёпа, показав на маркировку со свастикой. — Тут ещё и жетон, тоже немецкий… — Значит, и немчура сто с лишним лет назад здесь что-то искала… — Валерий посмотрел на нож. — Значит, правы ребятишки — тайна здесь есть. Эти ребята из Рейха тоже были охочи до всяких древних тайн…***
Устав сидеть на берегу, Пульки и их приятели отправились купаться. Вволю наплескавшись в тёплой воде, ребятишки уже собрались вылезать на берег, когда Пашка окликнул Павлика: — Бельчонок, подай там маску с трубкой — они в лодке! — А ты чего нашёл, что ли? — Павлик, перегнувшись через борт, достал маску и кинул брату. — Лови! — Ага! По-моему, что-то интересное… — мальчишка надел маску и нырнул. — А я и без маски могу, вот! — похвасталась Зойка и нырнула вслед за приятелем. Примерно через полминуты оба вынырнули, фыркая и отплёвываясь. В руках Пашки был какой-то предмет, отдалённо напоминавший разбитый бочонок. Впрочем, это и оказался небольшой анкерок, раздавленный с одного бока. — Ого! — Яся тут же сунула любопытный носик ближе к находке. — Где вы его нашли? — поинтересовалась Вика. — Да тут, недалеко от обрыва… — пояснила Зоя. — Я за него рукой зацепился, когда хотел ракушку достать, вот эту, — Пашка показал большую рапану. — А он в песке рядом! Ребята обступили находку. Бочонок был почти чёрным и твёрдым, как камень — видимо пролежал в морской воде не одно столетие. Бок анкерка оказался проломлен, но оба дна сохранились. Внутри бочонок был набит песком и илом. — Ой, смотрите, там что-то блестит! — Юлька осторожно раскопала ил и выудила пальцами серебряную монету. — Это дукат. Я такие у Гульки видела, — Зоя с видом знатока повертела монету в руках. — А почему на ней крест выцарапан? — Димка потрогал монету пальцем. — Наверное, хозяин монеты пометил… — неуверенно предположила Алиса. Ребята с любопытством разглядывали монету и бочонок. На одной из клёпок бочонка были заметны небольшие надрезы или царапины. — Ребята, а монета сбоку сплющена чем-то… — Павлик взял дукат из рук Зойки. — Как та, золотая. Которую Димка за скалой нашёл. — Цехин он нашёл… А Гришка, между прочим, сказал, что цехин молотком сплющили или чем-то таким же тяжёлым, — Зойка, отдав монету Павлику, вертела в руках анкерок. — Ой, а здесь, по-моему, буквы! — она показала на надрезы. — Камнем его сплющили, а не молотком! — неожиданно воскликнула Вика. — Вик, ну на ухо-то зачем? — жалобно сказала Юлька, почесав ухо. — Извини, Юль. Камнем его разбили, — Вика показала на пролом в боку анкерка. — И заодно монету нечаянно сплющили! — А зачем камнем? — А затем, Димка! Монеты достать! Как из копилки! — А открыть бочонок не проще? — возразила Алиса. — А его правда камнями разбило, — Павлик, прикрыв рукой глаза от солнца, посмотрел на обрыв. — Которые с обрыва в воду ухнули, когда землетрясение было. — Зой, а что там про буквы ты говорила? — Пашка нагнулся над анкерком. — Вот, смотрите! «Эль» вначале… — Зоя показала на буквы. — А потом «…ена». — Ля сирена! Русалка! Это анкерок с того корабля! — воскликнул Пашка. — Вот они чего ищут, Красная Шапочка с приятелем! Монеты с этого корабля! — Значит, и механизм с того корабля, — рассудила Вика. — Там ведь тоже дощечки были с надписями. С названием корабля. — С чего ты так решила? — недоверчиво посмотрел на сестру Димка. — Если бочонок с «Русалки» оказался здесь, значит его сюда отнесло. Ну, например, волнами в шторм, когда погиб корабль. Но ведь могло отнести и ящики с механизмом. И разломало. Поэтому мы и нашли поломанные дощечки. Наверное, капитан пометил весь свой груз: ящики и бочонки подписал, а монеты крестом пометил… — Это сколько ему монет пришлось метить… — засомневалась Зоя. — А может он только свои… Ну, свою долю пометил? — предположила Алиса. — А ящики разбило камнями, как и бочонок. И механизм разломало. — И мы нашли его детали. А остальное под завалом, — согласился с ней Павлик. — А может механизм был разобран и остальное — на корабле? — предположила Юля. — Посмотрим, что ребята скажут, — резюмировала Вика и вдруг крикнула, показав рукой на море: — Смотрите! Опять эти на катере!***
Жучка и Мишка загорали на палубе платформы, когда послышался шум катера. — Куда он прёт-то?! — воскликнула Жучка, вскакивая на ноги. Матрос в красной кепке, видимо заметив их, резко крутанул штурвал и по широкой дуге развернул катер, уходя в открытое море. Волна, поднятая катером, ударила в борт платформы, обдав девочек брызгами. — Ирка, что там?! — перепуганная Мишка вцепилась в релинг. — Балда!!! Правила судоходства выучи!!! — из рубки выскочил Егор. — Чтоб тебя!!! Твою русалку!!! — выругался Грек, выскакивая вместе с Артёмом вслед за мальчишкой. — Флаг не видишь, придурок?! — выкрикнул он, показав пальцем на развевающийся на мачте бело-синий флажок с косицами — флаг «Альфа», означающий, что с судна спущен водолаз. — Они тебя уже не слышат, далеко, — Артём повернулся к девочкам. — Вы в порядке? — Мокрые только… — ответила Жучка. — Вы видели? — Что? — переспросил Егор. — Да опять те же, Красная Шапочка с приятелем, которых Бельчонок в тот раз видел, то есть ваш Павлик, дядя Тёма! — Ну, один точно Шира, я его разглядела, — добавила Мишка. — А второй — это не Крутилин. Я его знаю, а этого первый раз вижу. — Жорка сегодня на вахте, — подтвердил Грек. — А я его видела! — заявила Жучка. — В городе, на набережной у Памятника Затопленным Кораблям. Позавчера вечером стоял там. Противный тип. Там мальчишка с отцом шёл, лет пять. И у него мороженое упало. Ну, малыш заплакал. А этот давай ржать: «Чё, мелкий, без сладкого остался? Гы-гы-гы!». Дурак! — На болгарина похож… — отметил Егор.***
— Опять этот, в красной кепке, — Павлик посмотрел на уходящий катер. — И опять в бухту сунулись, нас увидели и дёру! — Это не Крутилин, — Зойка смотрела в бинокль. — Конечно, он же на вахте! Вика же сказала, — напомнил ей Димка. — Угу… Между прочим, этого в кепке мы в тот раз на «джипе» видели… И тоже вместе с Широй…Глава 24. Новые загадки
— А это и не камень… — разочарованно протянул Витька, разглядывая пальцы. В штабе «Бригантины» чёрный камень вдруг стал липким, как смола. Витька пытаясь рассмотреть плоскую глыбу, с трудом отодрал её от пластикового стола. А пальцы, покрывшиеся какой-то чёрной грязью, тотчас слиплись. — Иди руки вымой, — наставительно ответила ему Марина. — Найдут всякой дряни на дне… — Это не камень и не всякая дрянь, — Егор внимательно осмотрел камень, предусмотрительно одев резиновые перчатки. — Это битум и им что-то залили. — Ага, чтобы вода не попала, — догадался Стёпа. — Бельчонок или Чебурашка, позвоните дяде Тёме, без него не обойтись, по-моему. — А папа разве не здесь, он же был на катере? — удивилась Юлька. — Был, да куда-то срочно в город умчался — дядя Кеша Заславский ему позвонил, — ответил Стёпа.***
Артём приехал тотчас же, как только Павлик позвонил ему. Долго и тщательно рассматривал находку, прежде чем вынес вердикт, подтвердивший догадку Стёпы. — Это действительно битум. Так в старину делали, чтобы нечто ценное не испортилось от воды или чрезмерной влажности. Эта глыба раньше лежала в деревянном ящике, который, скорее всего, сгнил или разрушился в воде, — Артём показал ребятам на несколько застрявших в смоле и потемневших от времени щепок. — Возможно, что здесь какие-то бумаги или что-то в этом роде… Судя по тому, что глыба плоская. Значит, везли что-то весьма и весьма ценное. — Пап, а можно их оттуда достать? — Павлик ввернулся под руку отцу. — В принципе можно, но это процесс не быстрый. Может уйти несколько часов, а то и суток. Вскрывать надо осторожно, чтобы не повредить бумаги. Если ребята подождут, я попробую это сделать. Но, никому ни слова о находке! Понятно? — Конечно, что мы маленькие что ли? — согласилась Марина. На то, чтобы освободить находку от смоляного кокона, ушло около пяти часов. Поздно вечером (никто из ребят не ушёл домой — все ждали результата) Артём показал ребятам плоский пакет из почерневшей кожи, напоминавший конверт. Местами на пакете остались куски тонких кожаных ленточек, когда-то связывавших его. В нескольких местах кожа истлела или порвалась, обнажив что-то жёлто-коричневое. — Осторожно… — Артём аккуратно, специальным пинцетом стал разворачивать кожу. — Археологические находки — вещь очень хрупкая и нежная и требует соответствующего обращения… Внезапный девчачий вопль заставил всех вздрогнуть. — Жучка!!! Ты чего, обалдела! Чуть не оглушила — надо же так визжать уметь! — Егор с перепугу подскочил на месте. — Ты мне ногу отдавил, балда! Осторожнее надо, — обиженно ответила Ира. — Тихо, ребята, сейчас… — Случиться чудо… — продолжил фразу Артёма Стёпка, вызвав смех ребят. — Почти угадал, Стёпа. Но увы, чуда, боюсь, не случится… — Артём развернул пакет. Внутри действительно были бумаги. Несколько пожелтевших листов, которые Артём с величайшей осторожностью перенёс на листы тонкой, но прочной плёнки. — А почему чуда не случилось, дядя Тём? — поинтересовалась Жучка. — Потому что чудо для археолога — это если находки оказались в первозданном виде, нетронутые временем, стихией или людьми. Как, например, клад Шлимана или гробница Тутанхамона. А здесь… Вода всё же попортила документы. Часть листов действительно была испорчена. Не совсем, но всё же… Местами бумага почернела настолько, что прочитать хоть что-нибудь было невозможно, местами зияли дыры, местами чернила растеклись по ней бурыми пятнами. Но всё же часть текста, написанного мелкими, но изящными буквами («Готический шрифт, писал человек, знакомый с искусством каллиграфии», — отметил Артём) и некоторые рисунки сохранились. — Но их же битумом залили. И всё равно вода просочилась, — Маринка наклонилась над бумагами. — Битум мог потрескаться, в трещины попала вода и за века оказала своё разрушающее воздействие, — пояснил Артём. — А теперь её надо высушить, иначе бумага быстро истлеет. — А как её сушить? Не над огнём же, — поинтересовался Витя. — Бумага тогда покоробиться или вообще слипнется в одну массу. Она же размокла. — Правильно. Но здесь опасность в другом. Средневековую бумагу делали из вторичной целлюлозы. То есть, попросту говоря, из старого тряпья. А не из древесной массы, как сейчас. Поэтому она не покоробится, а попросту рассыплется в прах, что гораздо хуже. Поэтому сушить будем с помощью инфракрасной лампы. Вот так, — Артём достал из привезённого с собой чемодана несколько ламп и, развесив их над столом, щёлкнул выключателем. Стол залил багрово-красный свет, придав находкам какой-то зловеще-потусторонний вид. — Вам домой не пора, гвардейцы? Бумаги будут сохнуть до утра. Ну, вот. А потом мы закроем листы плёнкой — бумага будет защищена и с записями станет возможно работать. А теперь по домам — мы с Греком последим за процессом.***
Бумага высохла, когда небо уже засветлело, а верхушки гор окрасились первыми солнечными лучами. — Яша, помоги, тут надо вдвоём и очень аккуратно. — Тёма, ты только объясни, что делать — я же не археолог. — Надо аккуратно перенести бумаги на планшет и закрыть плёнкой. Артём и Грек начали аккуратно снимать листы со стола. Неожиданно Артём замер, рассматривая рисунок на одном из листов. — А вот это что-то знакомое… — Артём осторожно положил лист на планшет и склонился над ним. — Это я уже видел недавно… — Где? — Там, в Керчи… Яша, Ахмед сегодня дома? — спросил Артём, резко выпрямившись над столом. — Дома, работает над моделью. А что? — У меня к тебе просьба. Отвези находки к Иннокентию. Туда же отвезёшь и ребят. А я — к Ахмеду. Тут, похоже, целый детектив… — Понял, язык держать за зубами, — кивнул Грек. — Думаешь, ребятам может что-то угрожать? — Если я прав насчёт этого Сабира, то очень даже может. — А Иннокентий? — Он в курсе. — А язык-то, по-моему, итальянский, — Грек рассмотрел лист с расплывшимся текстом. — Да. Иннокентий как раз неплохо знает его. А я ни в зуб ногой. Я больше спец по Азии. — Ладно, сделаем, — Грек аккуратно запаковал папку с листами и, подхватив чемодан с оборудованием, направился к машине.***
Утром ребята, все как один, явились в яхт-клуб. Пришла даже Яська-Пулемёт, увязавшись за Димкой. — Ну что, гвардейцы? — Грек оглядел юных яхтсменов. — Иннокентий Сергеевич нас уже ждёт и с весьма интересными выводами, как он сам выразился. — А папа? — спросила Юлька. — Он позже подъедет.Глава 25. Письмо Эрика из Гётеборга
— Находка очень любопытная. Молодцы, ребята! Иннокентий Заславский разложил перед ребятами уже запаянные в тонкую плёнку листы. — А что здесь? — любопытная Зойка наклонилась над бумагами. — Рассаживайтесь, кому где удобно, рассказ будет длинным, — Иннокентий повернулся к ребятам, опершись о стол. — Итак, первое, что я вам скажу — бумаги можно датировать концом XVI — началом XVII веков. Точнее сказать можно только в лаборатории, но с этим в силу некоторых причин мы повременим. Здесь письмо, — Иннокентий взял в руки один из листов, — письмо некоего Эрика из Гётеборга. Сам себя Эрик называет профессором естественных наук. Эрик пишет некоему Джованни — знакомому купцу из Флоренции — с просьбой свести его с капитаном Карлосом. Судя по контексту… — По чему? — переспросил Димка. — По некоторым особенностям текста… — Читая между строк… — пояснила Вика. — Ну да, по смыслу некоторых выражений… — Иннокентий потёр подбородок. — Так вот… Судя по всему, этот Карлос был удачливым контрабандистом. А просьба Эрика имела несколько тайный характер. Он просил капитана в предлагающемся письме… — Иннокентий взял другую бумагу. — Письмо, к сожалению, сильно попорчено водой, но частично прочитать можно. Так вот, Эрик в этом письме просит Карлоса вывезти из Крыма некую машину, механизм, как сказано в письме: «…впитывающую силу звёзд, летящих…». — То есть, машину, поглощающую свет звёзд? Как солнечная батарея? — переспросил Витя. — Нет, здесь речь идёт, скорее всего, о более сложных явлениях. Например, о энергии физического вакуума или даже энергии времени. — А у времени тоже есть энергия? — удивился Пашка. — Конечно. Машина времени ведь как раз на ней работает, — пояснила Зойка. — Перемещения во времени — это пока единственное применение энергии темпорального потока, которое мы сумели освоить. Если освоим его полностью — это будет сродни освоению атомной или мезонной энергии, — задумчиво проговорил Заславский. — Ага, мало нам атомной и мезонной бомбы, — пробурчал Стёпа. — У учёных чтобы они не делали — всё бомба получается. — Твои бы слова, да некоторым моим «горячим на голову» коллегам в уши, — усмехнулся Заславский. — Дядя Кеша, а что ещё в письме? — нетерпеливо спросила Мишка. — Да, Мика, извини, я отвлёкся. Я же тоже темпоральный физик. С археологией связан только из-за тех самых темпоральных перемещений и машины времени. Так вот, здесь ещё прилагаются бумаги, которые Эрик — судя по всему, действительно учёный — переслал через Джованни Карлосу. Я условно назвал их «алхимическим трактатом». К сожалению, он наиболее сильно попорчен водой и написан на особом жаргоне, которым пользовались средневековые европейские алхимики. Поэтому тут нужен специалист по средневековой европейской мистике. «Трактат» написан не самим Эриком, а кем-то ещё и, судя по шрифту и чернилам, примерно на век раньше. То, что я сумел прочесть и понять, как раз и позволило судить о том, что речь идёт не просто о свете звёзд, а о гораздо более сложных явлениях. В этом же «трактате» указано, что некий механизм был создан древними атлантами. — Всё древнее и таинственное было создано атлантами или тибетцами, — усмехнулся Стёпа. — Стёп, помолчи, а? — укорил его Егор. — Здесь есть и рисунки, вот взгляните, — Иннокентий пригласил ребят к столу. Рисунки, к большому сожалению ребят, тоже были сильно попорчены водой — чернила на многих местах потекли, на бумаге зияли дыры. На листах были изображены, иногда накладываясь друг на друга, круги с какими-то символами, что-то напоминающее календари и астрологические диаграммы. На одном из рисунков была изображена схема механизма. Ребята вгляделись в рисунок. Там были изображены рычаги с шестерёнками, какие-то призмы и зеркала… — Смотрите! — воскликнул Павлик. — Это же наша находка. Вот зеркало, которое мы нашли… — мальчик показал рукой на схему. — А вот «путеводный кристалл»! — Ага! — согласилась Зоя. — И зеркало как раз стоит так, как говорил Бельчонок. Смотрите — под основанием тоже что-то было! Свет зеркало направляло туда! — Этой части основания у нас нет, — вздохнула Алиса. — И что было внутри тоже не видно. Рисунок, изображавший некий механизм, был залит густым чернильным пятном… — Какой-то шар, наверное, пустотелый, призма и спираль в трубке… А больше ничего не видно, — с сожалением ответила Вика. — А здесь ещё пирамиды изображены. Одна нормальная, а другая — вверх ногами, — Димка показал на кусок сохранившегося рисунка, где действительно угадывались пирамиды, нарисованные на фоне горы с сиявшей над вершиной звездой. — А круги, между прочим, это наши диски! На них такие же рисунки. — А вот и таблицы с этим… как его… титлом! — Женька показала на несколько лежащих рядом листков. — Те, что были в ящике! — Так вот… — продолжил Заславский, когда ребята вновь расселись. — Самым интересным является этот «трактат». — А ещё что там? — спросила Марина. — Ну, ещё обычные деловые бумаги. Договор о фрахте судна, заключённый между Джованни Пьяцолли и Карлосом Риверой. Инструкции капитану о том, где забрать груз: капитан вёз из Корсуни груз мехов и кожи, а также, судя по прилагающемуся письму самого Джованни, контрабанду. Во всяком случае, в сопроводительном письме, Джованни указывает капитану: «…заберёшь, сам знаешь, что…». Кстати, в этом письме, Джованни весьма иронично отзывается об Эрике, как о большом, в кавычках, знатоке тайных и герметических наук. — Каких наук? — переспросил Пашка. — Оккультных. Их называли герметическими по имени легендарного мистика Гермеса Трисмегиста, — пояснил Заславский. — Но ведь Эрик был учёный, — удивилась Зоя. — В те времена учёные часто совмещали занятия наукой с изучением магии и мистических учений. Капитан должен был забрать груз в Корсуни, а машину должны были доставить из Керчи — греческого Пантикапея… Эти бумаги сохранились лучше всех. И ещё один нюанс… — Заславский взял со стола очередную бумагу. — Груз был очень важен и для Джованни, и для Эрика. И капитан отвечал за него головой. И ещё одно… Капитан получил от Джованни деньги (а тому, очевидно, их переслал Эрик), которые следовало заплатить тем, кто доставит машину. Часть этой суммы предназначалась капитану в качестве гонорара. Здесь был ещё один конверт, запечатанный личной печатью Джованни. Конверт наиболее попорчен водой, но всё же можно понять, что там были документы, предназначенные для доставивших машину. Сохранилось гарантийное письмо, где была оговорена сумма, причитающаяся за доставку машины. Машину и сопутствующий ей груз Карлос Ривера должен был доставить в Геную, где его бы перегрузили на ганзейское судно. Передать груз Ривера должен был доверенному человеку Джованни, которого сам капитан знал в лицо. — Теперь понятно, — заявила Вика, — почему ящики помечены. Ведь груз был очень важным! А крестом помечены монеты, полагавшиеся капитану, как вознаграждение! — Иннокентий Сергеевич, вы сказали — сопутствующий груз? То есть была не только машина, но и что-то ещё? — удивился Егор. — Судя по тексту — да. Кстати, судно капитана Риверы было трёхмачтовой каравеллой с латинским парусным вооружением, вот таким, — Заславский достал из папки рисунок и положил перед ребятами, — и называлось… — «Ля Сирена», то есть «Русалка»! — продолжил Юрка. — Верно, Юра. Именно «Русалка».***
— Ахмед Исмаилович, добрый день! — Тёма, раньше ты так официально ко мне обращался, если что-нибудь нашкодил, — Ахмед вышел из мастерской, вытирая ветошью руки. — Доброе утро! — Дядя Ахмед, тут такое дело… Ребята говорили про какого-то Сабира, что тоже интересуется кораблём. Так вот, вспомнил я тут одного Сабира… — Ты проходи в дом, Тёма. Тарханова что ли? — Спасибо, дядя Ахмед. Да нет, Сабира Тарханова я знаю. Он сейчас в Каире — только вчера разговаривали по видеосвязи. Я про другого. Несколько лет назад — Пульки ещё были совсем малыши — мы с Тоней катались на лыжах в Домбае, — начал Артём, усевшись к столу. — И там нас начал обхаживать один южанин. То ли индус, то ли пакистанец… Вроде как на почве горных лыж и любви к археологии. Нам он тогда не понравился — скользкий тип. И похоже — из «чёрных копателей», видимо, вёл разведку: что, да как у нынешних археологов. А мы как раз собирались в экспедицию на Зеравшан. Опять на тоже место. Звали его Сабир — это я точно помню. А фамилия… Толи Сакхар, толи Синкхар… Не помню. Мы его отшили. И там же был Химик, ну, то есть доцент Звонарцев. Он с этим Сабиром сдружился — нашлись общие темы, — Артём неприязненно поморщился. — Улетели они вместе. — Ты думаешь, это тот самый Сабир? — Возможно, дядя Ахмед. Тем более ребята сказали, что этот Сабир похож на индуса. И ещё. В тот день, когда мы забрали находки ребят, я увидел у Заславского на столе бумаги. Архивная справка и схема возможных мест кораблекрушений XVI–XVII веков у Южного берега. И ещё какие-то бумаги под ней — я понял, что это что-то про алхимиков. И ещё удивился — чего это профессор заинтересовался Южным берегом, если мы копаем в Пантикапее? А сегодня я увидел среди находок рисунок механизма. Такой же лежал под схемой на столе Заславского. И получаются странные совпадения, — Артём внимательно посмотрел на Ахмеда. — «Индус» Сабир, ищущий что-то в море. Неожиданно приехавший на раскопки Химик, которого первоначально в списках экспедиции не было. И материалы о кораблекрушениях у Заславского. Кстати, Химик был весьма раздосадован тем, что мы отдали находки ребятам.
