Голубая бухта

Глава 33. Жоркина совесть

      В море вышли рано. Сегодня надо было вывести последние ящики — завтра возвращается Сабир. «Индус» был явно чем-то недоволен. Услышав об украденных из дома Ахмеда находках, лишь хмыкнул, досадливо поведя бровью. Снова спросил о документах. И когда Жорка доложил о безуспешности их поисков и о том, что «каравелла уже выхолощена — искать больше нечего», разозлился, выругавшись по-своему. Велел готовить груз к отходу в Сухуми примерно через неделю.       Жорка смотрел на море и думал… Думы были невесёлые. Да… Похоже, жажда денег всё-таки вывела его на кривую дорожку. Ладно «чёрная археология» — дело конечно незаконное, но всё же никто, кроме мёртвого камня от Жоркиных «раскопок» не пострадал… А тут… Последние дни Жорка Крутилин сильно сожалел, что поддался на посулы Ширы и связался с этим «индусом» Сабиром. Вот они оказывается какие, муки нечистой совести… Никогда раньше Жорка не испытывал таких мук, а сейчас…       Задумался он о своих делах после той ночи, когда они с Широй влезли в дом Ахмеда. А на другой день Жорка встретил их, Ахмеда и Гулю, на рынке. Тогда впервые и шевельнулось в нём то, что, как казалось многим, абсолютно отсутствовало в парне. Совесть шевельнулась…       Раньше, когда Жорка читал в книгах о душевных муках раскаявшегося героя, то лишь ухмылялся. А теперь сам почувствовал каково это. И ведь ничем, абсолютно ничем нельзя оправдать себя. Сабир ищет какой-то ценный механизм, решил разбогатеть на этом. И он, Жорка, пошёл на поводу у пакистанца. Денег захотел, скотина! Обчистил дом Ахмеда Гарифуллина, старого рыбака, который ходил в море вместе с Жоркиным отцом. Знал бы старый судовой механик Степан Крутилин, что натворил его сын. И что ещё натворит… Потому что назад пути нет — Шира верно сказал, что повязаны они одной ниточкой. Хорошо, что отец сейчас живёт в Керчи.       Позавчера Гулька приходила к нему. Заподозрила скорее всего, что это он побывал на даче. Вроде как за дедовой дрелью пришла. А сама всё по сторонам зыркала — наверняка и ящик видела. Впрочем, теперь-то она точно знает, кто украл находки у деда. Он же специально сделал вид, что потерял что-то на полу, а сам выкинул из кармана её монету. Да так чтобы пятак к ней подкатился. Хоть в этом его совесть теперь чиста.       «Эх, Ахмед Исмаилыч…» — подумал Жорка и вспомнил, как его, десятилетним пацаном однажды взяли на борт настоящего рыболовного сейнера. И ведь взял его на борт именно Ахмед со своими приятелями — Валентином и Янисом. Жалел он мальчишку, которого мать лишила отца. Может, не разведись тогда мать с отцом, и вырос бы Жорка другим. Рос бы таким же, как эта мелкота из посёлка. А мать всё личную жизнь устраивала. Однажды даже собралась его в интернат отдать — Жорке тогда стукнуло двенадцать — потому что путался под ногами. Жорка просился к отцу, но мать была категорична: «Этому паразиту я тебя не отдам!».       Вот тогда назло ей Жорка и связался с компанией Витьки Долгопальцева по прозвищу Краб. Было тогда Жорке почти четырнадцать. Впрочем, не только назло матери Жорка связался со шпаной. Хотел выглядеть круче. Потому что был «влюблён» в красавицу Эльвиру Сафиуллину. Но та предпочла щуплому Жорке какого-то девятиклассника. Вот и связался… Повезло, что, когда компания Краба попалась на каком-то деле, шестнадцатилетний Жорка лежал в больнице со сломанной ногой и сотрясением мозга — попал на мопеде в аварию. А то бы загремел в колонию вместе с ними. И вместе с ним попал в ту аварию и мелкий подголосок Краба — одиннадцатилетний Гришка Руднев. С той поры и пошла их «дружба». Но теперь-то уж он точно загремит. Зря согласился отвезти груз этого южанина. То ли грек, то ли болгарин, назвавшийся Яном, уже тогда в кафе не понравился Жорке.       …— Вот что, Ян. Или как там тебя на самом деле. Я и мой баркас тебе нужны. А мне ты и твой груз — нет. Поэтому условия будут моими. Не нравиться — до свидания, — Жорка сразу показал всем свои места. Болгарину это не понравилось, но что делать? Судя по всему, Жорка оказался единственным владельцем грузовой посудины, согласившимся на сделку…       «Согласился… Опять на деньги соблазнился!» — Жорка сплюнул за борт. Зачем было Рудневу и этому Яну прятать ящики на каравелле? Привезли бы к пирсу и отвезли в их грот, где хранилось снаряжение. А там в нужный день быстренько погрузили на баркас. Так нет же — теперь понимай их со дна! Чего-то болгарин недоговаривает. Или в ящиках совсем не списанные радиодетали… «В общем, влип ты, Жорка, по самое некуда», — подумал он, когда, наконец, они вошли в бухту.       На этот раз дельфинов, стороживших каравеллу, было не видно. Жорка с Широй довольно быстро перетащили четыре ящика. Оставался один.       — Слишком тихо, не к добру, — пробормотал вполголоса Жорка, осмотревшись. Кроме ящиков, сегодня надо убрать часть оборудования — завтра явится Сабир. Они взялись за последний ящик, когда снаружи вновь мелькнула серая тень. «Ладно, как-нибудь проберёмся. Что-то не нравится дельфинам в этих ящиках. И не похоже на лом — заводские контейнеры, опечатанные. Темнят Шира и это болгарин», — Жорка выглянул наружу — дельфинов было не видно.       — Дуй к мезоскафу. А я соберу барахлишко, — Жорка подтолкнул Ширу наружу и стал наблюдать. Дельфин появился неожиданно. Разогнался и ткнул Ширу рылом в спину. Шира выпустил ящик и, подняв облако мути, плюхнулся на дно. Этого дельфину, видимо, показалось достаточно — больше он не появился. Жорка осторожно вылез из укрытия и подошёл к пытавшемуся подняться приятелю.       — Ну, тварь! — выругался Шира. — Ящик цел?       — Почти. Интересные дела… — Жорка быстро нашёл, несмотря на муть, лежащий на песке ящик. Удар о торчащий из песка камень или окаменевший обломок судна — было не разобрать — повредил замок, и ящик открылся. Внутри ровными рядами лежали десять похожих на школьные пеналы коробок из серого пластика. На крышках виднелась маркировка: нанесённые чёрным шрифтом штрих-код и ряд цифр и латинских букв. Точнее, «пеналов» было девять — один, очевидно вылетел при падении ящика.       — Не очень-то похоже на старые радиодетали, — усмехнулся Жорка. Крышка одного из пеналов треснула, и Жорка поднял её. Внутри лежало десять стеклянных ампул. Вернее, это были трубки из толстого стекла примерно сантиметров десять длиной, закрытых с обоих концов блестящими металлическими пробками из белого металла. Пробки имели шесть граней и напоминали толстые гайки. На стекле виднелись синие буквы и цифры маркировки, а внутри находилась тёмная жидкость.       — Положи! — Шира кинулся к нему, когда Жорка взял одну из ампул в руки.       — Что это?! — Жорка быстро убрал ампулу в футляр. — Только не свисти про радиодетали!       — Да это… Это так… Химия какая-то…       — Какая химия?! Что за груз у этого болгарина?!       — Грека…       — Он такой же грек, как я — зулус! Так что везёт этот болгарин?!       — Я откуда знаю! Думаешь он мне доложил! Я эти ампулы тоже первый раз вижу!       — Врёшь. Болгарин твой давний знакомый. По вам было видно. И ты при делах.       — Слушай, Жорк. Груз-то всё равно придётся доставить, — вкрадчивым голосом ответил Шира. — Болгарин нам уже заплатил. Доставим в Батум, получим остальные деньги. Да если и чего? Мы-то тут причём? Откуда мы знали, что в ящиках? Они опечатанные. А этот может сам болгарин и вскрыл?       — Смотри, как умно рассуждаешь… А косишь под дурака. А ты не дурак, оказывается. Удивил ты меня, Гриша, ничего не скажешь, — Жорка, прищурившись, посмотрел на Ширу.       — Жора, всё равно мы уже одной ниточкой все повязаны. Так что… — ухмыльнулся Шира. — Надо последний пенал найти!       Жорка лишь усмехнулся, глядя на копавшегося в мути Ширу. «Может ты, конечно, в чём-то и умнее, чем я ожидал. Но не во многом», — Жорка закрыл ящик и пошёл к мезоскафу, на ходу обернувшись. — Ну, ищи, ищи. Может дельфины тебе помогут.       — Надо найти!       — В такой мути ты ничего не найдёшь. Только больше муть поднимаешь. Завтра опустишься и поищешь. В крайнем случае… Сомневаюсь, что болгарин будет проверять ящики, если пломбы целы.       Поднявшись, Жорка сразу же принялся закупоривать ящик. Жидкость в пробирках имела сине-зелёный цвет, но Жорку их содержимое не интересовало. Его гораздо более беспокоила целостность ящика. Шира же сидел, как на раскалённой сковороде.       — Надо спуститься, найти… — Шира взялся за гидрокостюм.       — Передохни, «кессонку» схватишь. Дай азоту выветриться.       — Некогда отдыхать. Надо найти кассету.       — Ну, ищи… Морской народ тебе в помощь, — мрачно ответил Жорка.       Шира долго копался в песке, вновь подняв облако мути, но так и не смог ничего найти. Луч фонаря метался по дну, утопая в песчаной взвеси, висевшей в воде. Ничего. Кассета пропала. Как и нож. Как и та пластина. Будто кто-то хитрый и незаметный утаскивал добычу, пряча её в укромных местах бухты. Тут и впрямь поверишь в русалок и морской народ. И будто в ответ на мысли Ширы над ним пронеслись две стремительные тени. Шира резко обернулся, разгибаясь, но не смог удержать равновесия и кувыркнулся в воде, выронив фонарь. В следующее мгновение громадное серое тело ринулось на него. Шира развернулся, стараясь убежать, но в плотной воде не так-то просто это сделать. Он ощутил резкий удар в спину и полетел на дно. Крупный дельфин пронёсся над ним, уйдя за нависший корпус каравеллы. Шира успел разглядеть белое пятно на плавнике. Он решил спрятаться под бортом «Русалки», но дельфин вновь вылетел из-за обломков борта, будто живая торпеда. Шира выхватил нож и, пытаясь уйти от него, нанёс удар. Вода окрасилась кровью, а дельфин метнулся вверх. Шира вслепую нанёс ещё несколько ударов. Но сзади на него налетел второй дельфин, прятавшийся за грудой камней около грота.       Жорка осмотрел ящик и удовлетворённо хмыкнул. Ящик выглядел совершенно целым, а восстановить пломбы для него не проблема. Вот только… Что за ампулы? И почему Шира так заюлил. «Нет, он явно в курсе дел. И с этим болгарином давно знаком. Да, дела-делишки…» На ампулах была какая-то маркировка. Цифры. Сто пятьдесят или пятьсот, или… Жорка точно помнил, что среди цифр была пятёрка и цифр было три. И что-то похожее он видел в аптечке у водолазов, когда в прошлом году довелось поработать с ними. Шира буквально вылетел из воды. Жорка от неожиданности чуть не вывалился за борт.       — Напали, сволочи…       — Кто?! Акулы, что ли? Отдышись, а то «кессонка» замучает.       — Дельфины, — прохрипел, отдышавшись Шира. — Эти два… С белым пятном. Порешил я их, кажется…       — Чего?       — Они на меня напали — мне что стоять надо было? Я нож и выхватил!       — Доигрались… — Жорка кинулся в рубку и завёл двигатель.       — Чего ты взвился?       — Плохая примета — морской народ обидеть, — Жорка поднял якорь и дал ход, выводя катер из бухты.

Глава 34. Загадочная ампула

      Солнце уже высоко поднялось и заливало своими жаркими лучами и пляж, и серо-охристые камни, играло яркими бликами на бутылочного цвета волнах, мягко накатывавших на берег и слизывавших оставленные на песке следы детских ног. Две девочки — рыженькая и белобрысая, весело размахивая снятыми сандалиями, бежали вдоль полосы прибоя, а их догонял, озорно смеясь, загорелый мальчик.       — Эй, Пашка-промокашка! Говорили, что не догонишь! — обернулась к нему беленькая. — Правда, Рыжик?       — Ага! Он только хвастаться горазд! — поддакнула ей подружка.       — Так нечестно, Зойка! — крикнул мальчик, изобразив возмущение, хотя было видно, что возмущение это — лишь весёлая и озорная игра. — Вы с Женькой босиком!       — А ты бы тоже сандалии скинул! Кто тебе не даёт? — рыженькая Женька показала ему язык.       Вдоволь набегавшись, Пашка, Рыжик и Зоя остановились недалеко от входа в их любимую бухточку.       — Может искупаемся? — предложила Зоя.       — Ой, подождите… — Женька нагнулась над большим серым камнем. — Какая красивая!       — Обыкновенная рапана, — пожал плечами Пашка.       — Ну, это для нас обыкновенная. А Рыжик сюда только летом приезжает, для неё всё необыкновенное, — возразила Зоя. Ребята прошли вперёд, а Женька-Рыжик отстала, разглядывая выброшенные недавним штормом ракушки.       Зоя забежала вперёд, запрыгнула на большой камень и, приложив ладонь к глазам, вгляделась вдаль, где виднелся силуэт большого судна.       — Наверное, так же когда-то и «Русалка» входила сюда, держа курс на Херсонес.       — Его уже в то время здесь не было.       — Ну, была Корсунь.       Пашка невольно залюбовался Зоей. Короткий белый сарафанчик трепетал на ветру. Белокурые волосы девочки разметались ветром, а в голубых Зойкиных глазах, казалось, разлилась вся синева Чёрного моря…       «И Чёрного, и Балтийского», — подумал про себя Пашка, вспомнив Зойкиного деда, капитана рыболовного траулера Яниса, помогавшего ребятам вместе с Ахмедом строить парусник. Он вынул из висевшей на боку сумки (куда ребята складывали красивые ракушки или интересные находки, встреченные по пути) блокнот и карандаш и стал быстро набрасывать рисунок: стройная девочка, стоящая на камне и смотрящая вдаль на плывущую у горизонта каравеллу… Пашка рисовал быстро, стараясь успеть, пока Зоя не видела его. Но хитрая Зойка сразу заметила действия мальчишки и лишь делала вид, что смотрит на море. А когда Рыжик подняла на неё удивлённо-насмешливый взгляд, лишь улыбнулась и поднесла палец к губам: «Тише, не спугни!».       Дождавшись, пока Пашка закончит набросок, Зоя обернулась, хитро глянув на мальчика. Пашка испуганно вздрогнул и быстро сунул блокнот в сумку.       — Паш, а я тебе нравлюсь? — девочка наклонила голову к плечу и внимательно посмотрела на друга, озорно прищурившись.       — С чего ещё? — насупился Пашка.       — Ну, правда, Пашка? — продолжала настаивать Зоя.       Пашка искоса поглядел на девочку и тут же, покраснев, упёрся взглядом в сандалии.       — Павлик, ну, честно, нравлюсь? — Зоя спустилась с камня и подошла к мальчику.       — Ну, если честно… Если совсем честно… — замялся Пашка, смущённо теребя шорты.       — Ну… — Зоя улыбнулась.       — Нравишься! — набравшись смелости выпалил Пашка и, вскинув голову, посмотрел на девочку. Он ожидал, что Зоя рассмеётся или скажет что-нибудь насмешливо-ехидное, но Зоя… Зоя вдруг смущённо потупилась и тихо произнесла:       — Правда, Павлик? Ты не смеёшься?       — Конечно, нет! Ты мне и правда очень нравишься, — Пашка почувствовал, как вновь розовеют щёки. — Честно! Ты не обиделась? — осторожно добавил он.       — Павлик… На что мне обижаться? Мне, наоборот… — густо покраснела Зойка. — Очень приятно… — добавила она чуть слышно. — Ты мне тоже нравишься, честно.       Пашка в ответ лишь смущённо засопел, ковыряя песок сандалией.       — Павлик, а можно посмотреть тот портрет?       — Этот? Так он только так… Ещё только немного нарисован… — Пашка протянул Зое блокнот.       — Нет. Тот, с одуванчиками…       — А откуда ты знаешь? — испуганно ответил Пашка. — Кто тебе сказал?       — Юлька сказала. Она видела, как вы с Павликом секретничали. Хоть вы его и спрятали, а она успела заметить. Паш, я не буду смеяться, честно!       — Ладно… Покажу, — улыбнулся Пашка уже смелее.       — Ты его с той фотографии сделал? Когда я в тебя одуванчик сдула, да?       — Ага…       Зоя снова вскочила на камень и легла на него животом, всматриваясь в воду.       — Ой, какая красивая! — воскликнула она, нагнувшись над водой.       — Ты? — улыбнулся Пашка.       — Я-то — само собой, — поддержала шутку девочка. — Но вообще-то я про ракушку. Вон ту, — она показала рукой на видневшуюся на дне большую раковину.       — Если хочешь, я её достану! — Пашка стянул майку.       — Зачем? Там же глубоко.       — Нормально, я с камнем нырну.       — Пашка! Не вздумай, я тебе нырну!       Но Пашка разделся, взобрался на другой камень, повыше, и, глубоко подышав, нырнул в воду. В руки он взял увесистый серый булыжник, найденный на берегу.       — Эх вы, мальчишки! — вздохнула Зоя. — Всё бы вам подвиги. А мы тут переживай, на берегу…       Но Пашка вскоре вынырнул, отфыркиваясь, и быстро вышел из воды. В его руках кроме раковины была какая-то серая пластинка.       — Спасибо, Павлик! — обрадовалась Зоя, когда мальчик с улыбкой протянул ей ракушку. — А это что? — она кивнула в сторону другой находки.       — Не знаю. Она рядом лежала, — Пашка протянул ей находку.       Это была узкая серая крышка из твёрдой пластмассы.       — Современная… — Зоя потрогала пальцем выпуклые знаки маркировки.       — Ага. И на дне совсем недолго пролежала.       Ребята некоторое время вертели её в руках.       — Ладно, может кто-нибудь с лодки уронил, — беззаботно махнул рукой Пашка. — Покажем дедушке Ахмеду вечером.       — Надо только Рыжику показать, — Зоя была не так беззаботна — значок с восклицательным знаком явно говорил, что с находкой нужно было быть осторожным. Но вскоре успокоилась — наверняка речь шла о самой коробке, а здесь была только крышка от неё.       Зоя взяла Пашку за руку, и они пошли вдоль берега, навстречу Женьке, увлечённо исследовавшей раковины, забравшись почти по колено в воду. Неожиданно Женя распрямилась, с большим удивлением рассматривая что-то в руке.       — Рыжик, ты чего? — Зоя подбежала к подруге.       — Смотрите, ребята! — Женя протянула находку.       — Это точно не ракушка… — Пашка с удивлением посмотрел на раскрытую ладонь Жени. На ней лежал небольшой, тонкий и длинный стеклянный цилиндр, с напоминавшими блестящие гайки металлическими пробками на концах, заполненный сине-зелёной жидкостью.       — Тут что-то написано, — Павлик взял находку в руку. — Зой, прочитай, у тебя мама — врач. А тут, как на ампуле…       — Ага, ветеринар… — хмыкнула Зоя.       — Ну, звериный врач, какая разница, — пожал плечами Пашка.       — Тут написано… Цифры крупно… Пятьсот семь… Внизу ещё цифры, какой-то шифр, наверное… А ещё «Антипсихотин-М»… Интраназально… Лекарство, наверное, какое-то…       Женька вновь взяла трубку в руку.       — На ампулу не похоже… Ой!       — Рыжик, ты чего?       — Она протекает… — Женя испуганно поглядела на Пашку и показала пальцы, по которым стекали сине-зелёные капли, оставляя след на коже.       — Женька, вымой руки! Вдруг оно ядовитое! — Пашка испуганно подскочил к подруге и смахнул с её ладони находку. Женя быстро подбежала к воде и тщательно вымыла пальцы.       — Всё равно осталось, — на пальцах Жени виднелись голубые пятна.       — Пойдём в нашу поликлинику, вдруг это они потеряли? — предложила Зоя.       — А ампулу? — Пашка опасливо покосился на лежащую на песке стекляшку.       — Завернём в платок.       — Тогда я понесу, — Женя подобрала находку и завернула в носовой платок. — Я уже пострадала. Если чего — одна помру.       — Женька, ты чего, обалдела? — Зоя покрутила пальцем у виска.       — Пошли! — Пашка повернулся в сторону посёлка. — Надо быстрее!       Женьке показалось, что они целый час шли до посёлка. Солнце палило с неба, заливая всё кругом ярким светом, от которого резало в глазах. Да и пальцы, на которые попала жидкость, начали нестерпимо чесаться. Было странное ощущение, что внутри у неё стало пусто, как будто она превратилась в воздушный шарик. И теперь бежала, едва касаясь дороги. Ей вдруг стало страшно: а вдруг она и правда стала такой лёгкой, что ветер поднимет её над дорогой и понесёт куда глаза глядят. И голоса друзей стали какими-то глухими, будто доносившимися издалека. А когда они подбежали к белому зданию поликлиники, всё вокруг вдруг стало приобретать зелёно-голубой оттенок. Женя помотала головой и ощущения исчезли… Но ненадолго.       — Раиса Петровна! — Зоя окликнула появившегося в холле дежурного врача. — Смотрите, что мы нашли!       Женщина осторожно взяла ампулу. Тут только Женя заметила, что платок частично пропитался странной жидкостью и был теперь не белым, а светло-голубым.       — Так, ребята, — врач быстро взяла ампулу за «гайку». — Где вы это нашли?       — На пляже, где два камня, — Пашка удивлённо смотрел на Раису. — А что? Это опасная штука, да?       — Этот препарат ищет полиция. Так что, ребята, вам придётся подождать Виктора Сергеевича.       — А ещё мы крышку нашли. Может, это от неё? — Зоя протянула ей пластмассовую крышку, найденную Пашкой.       Женя устало присела на стул — странные и пугающие ощущения не проходили. Ей начало казаться, что комната меняет цвет и пропорции: она становилась выше и уже, и вновь начала окрашиваться в зелёно-голубые тона. В ушах зазвучал противный звон, и Женька, к своему ужасу, стала явственно слышать в нём какой-то голос, глухо бубнящий что-то на незнакомом языке…       — Женя, что с тобой? Тебе плохо? — Раиса озабоченно посмотрела на побледневшую девочку.       — Ой, Раиса Семёновна, Женьке же эта жидкость на пальцы попала! — вспомнила Зойка.       Раиса быстро подошла к Жене.       — В ушах звенит? В глазах всё стало голубым и зелёным? Так?       — Ага… — испуганно пролепетала Женя. Широко открытыми от страха глазами она смотрела на друзей. Вместо них на стульях вдруг оказались странные большеглазые и длинные существа с переливающимися зелёными оттенками волосами. Противный голос в ушах бубнил всё громче, а в дверь с глухим рокотом ввалилось какое-то мохнатое бурое существо и уставилось на неё красными маленькими глазками.       — Мама!!! — Женька завизжала от страха и кинулась к окну. Но её кто перехватил на ходу, прижав к себе и закрыв горячей рукой глаза.       — Спокойно, Женечка, — мягко прозвучал над её ухом голос Раисы Семёновны. — Сиди спокойно, чтобы ты не услышала и не увидела. Это тебе только кажется… — Потом она окликнула кого, произнеся несколько непонятных латинских слов, добавив уже по-русски: «Заряди в инъектор, быстрее!» В плечо Жени ткнулся пневмоинъектор, и вскоре голос в ушах умолк, а комната начала приобретать прежние цвета и очертания. Странные существа вновь превратились в Пашку и Зою, а бурый монстр, так напугавший Женю, приобрёл вид участкового Ковальчука. Но что было дальше, Рыжик не запомнила: в следующее мгновение ей ужасно захотелось спать, и она сама не заметила, как задремав, прилегла на кушетку.       — Что с ней? — Пашка испуганно смотрел то на спокойно посапывавшую во сне Женьку, то на врача, то на участкового.       — Жидкость в ампуле, её называют «слёзы русалки», — Ковальчук осмотрел ампулу. — Из-за неё у Жени начался галлюциноз.       — Ничего страшного, Женя поспит часок и всё будет нормально.       — Может только ей будет снится что-нибудь сказочное. Впрочем, она вам сама расскажет, — Ковальчук записал что-то в блокнот.       — Но она же руки вымыла… — растерянно пожала плечами Зойка.       — А вот если бы не мыла, то ничего бы и не было, — Ковальчук загадочно посмотрел на ребят.       — То есть, как?       — Вот так, Павлик. Это — лекарство. Но у него есть некоторый неучтённый эффект…       — Ага, и его некоторые используют для балды… — фыркнула Зоя.       — Угадала, — согласился Виктор. — Он используется в специальных устройствах, которые впрыскивают его в нос. Тогда он быстрее попадёт в мозг и окажет своё лечебное действие. Им лечат острые психозы. Но у… гм… балдеющих личностей таких инструментов конечно же нет. И они придумали другой способ: препарат вводят через кожу путём аппликации — смешивают с солёной водой и смачивают им марлю, а потом привязывают… например, на запястье. Препарат ведь несла Женя? — спросил Ковальчук ребят и, получив утвердительный ответ, продолжил: — Руки она вымыла морской водой, ампулу завернула в платок. А руки мокрые… вот и получилась аппликация и её последствия. Павлик, можешь точно показать на карте, где ты нашёл крышку, а Женя — ампулу?

***

      Павлик, весело подпрыгивая, бежал по пляжу. Нагретый солнцем песок приятно грел босые ноги, и мальчик радовался солнечному деньку.       — Бельчонок, подожди! — Юлька, Алиска, Яся и Димка немного отстали и пытались догнать приятеля. Да куда им до быстроногого Бельчонка!       Павлик остановился, чтобы подождать друзей, и, счастливо улыбнувшись, оглянулся на море. Радостно и светло у него на душе было не только из-за того, что день был ярким и солнечным, а море тёплым и ласковым. А потому, что вечером приезжает Валя, и остаётся до конца лета. Наконец-то и Валя присоединится к их дружной компании. Ребята уже ждали её, намереваясь посвятить в тайну их любимой бухты. Павлик оглядел берег и вдруг… Улыбка медленно сошла с его лица, а глаза расширились от испуга… Он соскочил с каменистого уступа и бросился вниз к подножию небольшой скалы, торчащей у самой кромки прибоя.       — Ребята! Быстрей сюда!       Запыхавшиеся друзья подбежали к нему.       — Пашк, ты чего? — Димка быстро огляделся.       — Там… — и Павлик неожиданно всхлипнул. — Там… внизу.       — Что там? — испугалась Юля.       — Там мёртвый дельфин. Его кто-то убил…       — Убили дельфина?! — Алиска удивлённо посмотрела на мальчика, а Яся тотчас же бросилась вниз.       — Кешка!!! — раздался её горестный возглас. — Кешенька!!!       — Яська, кто там?       — Это же Кешка!!! Наш Кешка, понимаете!!! — слёзы брызнули из синих Ясиных глаз. — Его убили!!!       — Ты уверена? — переспросил её Димка. Яся в ответ только закивала головой, не в силах остановить рыдания.       — Вон пятно белое на плавнике… Это он… — Павлик, всхлипывая, показал на дельфина.       — Кто же его? Гады, — Юлька присела рядом с дельфином. — Может он ещё живой?       — Нет, — Димка покачал головой. — Уже нет…       — Ребята, надо его похоронить, — печально вздохнула Алиска. — По-человечески…       — Нам одним не справиться, надо ребят позвать, — Павлик вытер слёзы. — Тут где-то Пашка с Зоей и Рыжиком гуляют.

***

      Зоя и Пашка вышли из поликлиники.       — Дядя Витя, а Рыжик, то есть Женька?..       — Не беспокойся, Павлик, я её отвезу домой.       — Ладно. А с ней точно ничего не будет?       — Ничего. Всё будет хорошо, — Ковальчук погладил ребят по голове. — Только про найденную ампулу никому не слова, понятно?       — И ребятам?       — Вашим ребятам можно, — Ковальчук серьёзно посмотрел на Зою. — Они не проболтаются.       Зоя и Пашка ещё раз оглянулись на белое здание и пошли вниз по улице — к морю. Там их и встретили Павлик и Дима.

***

      Дельфина похоронили на высокой горке над бухтой.       — Отсюда видно море, — сквозь с трудом сдерживаемые слёзы произнесла Зоя.       Над холмиком Пашка приладил столбик с дощечкой. На ней Юлька крупными печатными буквами написала: «Здесь похоронен дельфин, житель моря. Его звали Кешка. Он был добрым и никого не обидел. Его убили злые люди».