Немцы в городе

Получив заслуженный выходной в разгар рабочей недели, Диана решает провести его с пользой. В очередной раз отметив, что работа в администрации города — далеко позади, а полезные знакомства остались, она звонит Мише и договаривается о встрече. Миша трудится в городском архиве, а с Дианой они знакомы с тех времён, когда она, ещё исполняя обязанности прессекретаря Мценского горсовета, бесконечное количество раз обращалась к нему по работе. Как и многие российские города, Мценск не избежал повальной моды на реновацию и муниципальную модернизацию. Правительство региона, через своего верного ставленника, главного городского архитектора по фамилии Хачатурян, изо всех сил стремилось застроить исторический центр новыми объектами, проспонсировав эти проекты, как водится, из областного бюджета. Однако, часть горожан, обеспокоенных сохранностью исторического облика своей малой родины, и в частности — зданий, представляющих историко-культурную ценность, не пожелала сидеть на месте и принялась методично заваливать прокуратуру заявлениями, а суды — исками о незаконности реноваций. Задачей Дианы в те времена Великого Распила было обращаться в горархив за комментариями специалистов относительно реальной исторической ценности той или иной достопримечательности. В итоге, эпопея закончилась тем, что активистам удалось отстоять неприкосновенность облика улицы Ленина, а Хачатурян вскоре выступил в качестве козла отпущения и, стараниями своих же покровителей, отправился по этапу. Диана входит в величественное помещение, занимаемое городским архивом и представляющее собой монументальную постройку девятнадцатого века. Помнится, изначально здание являлось особняком одной из княгинь, а в советские времена, наконец, послужило делу. Внутри царит полутьма, глаза долго привыкают к ней, а дышится здесь напротив — легко и свободно. В этом заслуга особого климат-контроля, необходимого для правильного хранения ветхих документов. Кроме Миши внутри никого нет. В то время, как армия борцов за историческую справедливость черпает свои знания исключительно из фейсбука, архивы по всей стране стоят пустыми. Хотя, что может быть проще: зашёл, запросил официальную выписку, оплатил госпошлину в размере одной тысячи шестисот рублей (табличка с прейскурантом висит прямо на стене), а скучающий архивариус к тому же всегда готов помочь... Ну что ж, сегодня повезло Михаилу! — Данька, ты умеешь заинтриговать! — он легонько приобнимает свою давнюю знакомую. — Не успела вернуться, как снова копаешь под кого-то? — Да, Миш, только на этот раз я по личному делу! Хочу пробить кое-какую инфу о своём начальнике. — Ты об этих немцах что ли? А наш архив-то здесь причём? — Почему о "немцах"? Я пока только одного знаю, других даже не видела. Но мне и одного хватает — тот ещё сказочник! Чую, что-то с ним не так: врёт, как дышит, и главный вопрос — зачем? — Так, а ну-ка выкладывай, удиви меня! — оптимизм не изменяет Мишке даже спустя столько лет, бывают же люди! — Миш, когда я поинтересовалась, откуда он так хорошо по русишу шпрехает, он мне наплёл, что у него корни отсюда, из Мценска, понимаешь? И, якобы, его бабка всю жизнь здесь прожила. Думаю, сможем проверить? Только я фамилию её не знаю: у босса фамилия Линдеманн, но он говорил, что бабка та была по линии матери... Диана кратко информирует своего знакомого обо всём, что ей стало известно о Тилле и его семействе с его же слов. Выслушав до конца, Миша выдаёт: — Ну и что именно тебя смущает? На мой взгляд, звучит вполне правдоподобно. — Миш, я же не безграмотная, в школе училась, да и от своей родни про войну наслушалась. Не могло здесь оставаться никаких немцев после войны: их же всех выселили в Казахстан ещё до оккупации! — Ну, не совсем так... — Михаил поправляет очки на носу точным привычным жестом и обретает вид бывалого лектора. — До войны у нас здесь кого только ни жило: даже синагоги были, аж две штуки, и это на наш шестидесятитысячный городишко! После войны, конечно, от них ничего не осталось, но вот немцы, чья община достигала двух тысяч человек в лучшие времена, вполне могли пережить оккупацию. Дело в том, что у нас логистику ещё не успели так хорошо наладить, как, например, в Поволжье, а фашисты были здесь уже к октябрю сорок первого, так что немцев выселить просто не успели. С ними поступили проще: выправили им документы, меняя фамилии на русские или еврейские, плюс исправляли то, что позднее стало называться "пятой графой". Одним словом, очень быстро все линдеманны стали ивановыми или левинзонами, что сильно убавило у них стремления к коллаборации. И почти всех мужчин сразу призвали в РККА. Многие даже ушли добровольцами, не дожидаясь призыва и оставив семьи дома. — Странно, и что же ими двигало? Неужели так и не было среди них пособников оккупантов? — Диану не на шутку заинтересовал рассказ всезнающего друга. — Были, но не многие. Лет десять назад, когда я писал свою диссертацию, кстати, как раз по истории оккупации местных территорий, мне довелось беседовать с одним старичком из числа здешних немцев, который в своё время и стал добровольцем в рядах Красной Армии. Он тогда мне так объяснил: "Представь, что к тебе приходят чужаки, убивают твоих соседей, друзей, родню, на твоих глазах сжигают родную улицу, разоряют твой дом, а потом говорят, мол, давай, присоединяйся к нам, и всё это станет твоим! Но ведь это было моим, пока вы же всё у меня не отняли!". Так что, надо сказать, мотивация у этого люда всё же была... — Ну и ладно, — нетерпеливо перебивает своего собеседника Диана, — а теперь давай ближе к делу. Я видела счёт на оплату, который босс через одного парня с фирмы передавал в бухгалтерию, так в нём его домашний адрес значится как Ленина, 36/12. Думаю, мы сможем разузнать, что за бабушка там обитала, и была ли бабушка? — Ну, Дань, ты даёшь! С этого и надо было начинать! Гони тыщушессот — выбью тебе чек на госуслугу, а ты пойди пока погуляй. Через пару часиков возвращайся — накопаю, что смогу! Два последующих часа Диана проводит в ближайшем торговом центре, глазея на витрины и праздношатающихся людей. Вернувшись в положенное время, она обнаруживает Мишу с блаженной улыбкой на устах и несколькими страницами распечаток в руках. Накопал-таки. — Ну что, леди Марпл Мценского уезда, держи улов! Похоже, немец твой — не такой уж и балабол, — и Мишка резюмировано повествует о результатах своих изысканий. Выяснилось, что в указанной квартире ещё с дореволюционных времён проживала некая семья Ланц, все записи сохранились в домовых книгах, так что ошибки быть не может. В сорок первом там жила молодая семейная пара, муж ушёл на фронт в августе, а жена пережила оккупацию под чужой фамилией. Супруг вернулся домой в сорок четвёртом живой, но не совсем здоровый. После войны фамилию они себе вернули. У них родилась одна дочь, которая впоследствии вышла замуж за немца из соседнего района по фамилии Линдеманн, и вскоре после свадьбы молодая чета уехала в ГДР. Больше они не возвращались. Дед умер ещё до распада Союза, а бабуля доживала в своей квартире вплоть до две тысячи восьмого года, завещав жилплощадь единственному внуку, гражданину Германии. Вот это да — Диана не верит собственным ушам. Так, спокойно: то, что Тилль не наврал про родословную, ещё ни о чём не говорит, и уж точно не объясняет странных закупок для мебельного комбината. Расслабляться рано — Диана уже решила, что будет делать дальше. План её прост и верен: когда Линдеманн отправится в Китай, она воспользуется хранящейся у неё копией ключей от его рабочего кабинета и раздобудет те самые накладные, что прошли через её руки, надолго в них не задержавшись. Далее дело за малым: надо будет показать эти бумаги с точными наименованиями химикатов Илюхе. Илья, одноклассник Дианы — биохимик, и он наверняка поможет разобраться, что за химическую диверсию готовит загадочный немец на их земле.

***

Придя в офис на следующий день, Диана обнаруживает в чате список поручений от босса. Сам он обещает до обеда не появляться. Итак, пункт номер один: забронировать билеты в Маньчжурию, бизнесс-класс — сделано. Далее: оповестить всех сотрудников о собрании по позращении Линдеманна, явка обязательна — окей, внутренний чат для этого и нужен. Следующий пункт: проинформировать бухгалтерию о назначении Станиславу премии в половину месячного оклада. Ну и ну — значит, насчёт шашней толерантного немца со смазливым парнем из отдела сбыта интуиция её не подвела, а иначе, к чему такая щедрость? Тилль действительно появляется в офисе к обеду, но сразу же исчезает в своём кабинете и до конца рабочего дня признаков жизни не подаёт. Поскучав до шести, девушка отправляестя домой.

***

Настал день икс: Линдеманн отправился в Поднебесную, а Диана твёрдо вознамерилась воплотить в жизнь свой план по захвату доказательств подозрительной деятельности гендира. Она знает, что покинуть Мценск он должен был ещё ночью, ведь вылет из Москвы, а до неё ещё надо добраться. Всё утро она с нетерпением ждёт вылета, постоянно сверяясь с флайрадаром — нет ли задержки рейса? Когда же, по информации с сайта, самолёт благополучно покинул воздушное пространство Шереметьево, она набирает номер оператора аэропорта и интересуется, не было ли опoздавших на утренний рейс в Маньчжурию. Диана знает, что данные по конкретным пассажирам сотрудники не разглашают, но если очень попросить... а просить она никогда не умела. Оператор бодро информирует, что опоздавших на рейс не было, и борт вылетел точно по расписанию, полностью укомплектованный пассажирами в соответствии с количеством проданых билетов. Диана с облегчением выдыхает и решается не откладывать задуманное и проникнуть в кабинет шефа уже сегодня ночью.

***

Сразу после шести она покидает офис через центральный вход, демонстративно пройдясь подо всеми встречающимися по пути камерами наблюдения, и, обойдя здание по периметру, вновь входит внутрь, на этот раз через запасной вход, и поднимается на этаж по служебной лестнице, где нет камер. Свой путь она продумала заранее, досконально изучив как график дежурств и привычки охранников, так и фактическое функционирование системы наблюдения. Днём офисное помещение охраняют трое: один человек на главном входе, а двое попеременно циркулируют по этажам. На ночь же, когда все сотрудники, кроме редких припозднившихся трудоголиков, застигнутых врасплох цейтнотами и дедлайнами, покидают свои рабочие места, служебная дверь запирается, магнитоконтактные датчики-герконы, подведённые к каждому окну, активизируются, охранники делают итоговый обход, после чего двое из них отправляются домой, а третий, дежурный, остаётся на ночную смену. Его пост находится напротив центрального входа, раз в час он делает обход этажей по коридорам и проверяет лестницы. В случае необходимости у него также есть возможность просматривать картинки со всех камер, установленных в здании — а их более тридцати. В подвале имеется крохотная коморка с табличкой "Операторская", вмещающая в себя одну сплошную диорамную стену с множеством экранов и неудобную табуретку напротив. На постоянной основе в "операторской" никто не дежурит. Сегодня ночью работает Володька-матерщинник. Вообще-то, сотрудники считают, что он живёт в здании ММК, ибо Володька столь же вездесущ, сколь и немногословен. Его всегда можно найти либо на посту, либо на обходах, друзей на работе он не заводит, разговаривает сухо и редко, и в основном — матом. Проникнув в здание центрального офиса ММК после того, как основная масса работников его уже покинула, Диана вбегает в женский туалет третьего этажа — она знает, что Володька сюда не заглядывает, хотя, с точки зрения безопасности, это является безусловным недочётом. Она ждёт, безмолвно взывая к Богине с мольбами не допустить, чтобы ещё какой-нибудь запоздалой сотруднице пришло в голову посетить её убежище — лишние глаза ей сейчас ой как не нужны. Очень хочется курить, но запах табака из туалета точно привлечёт внимание Володьки — значит, придётся потерпеть. Минует час, полтора, в коридоре окончательно стихают все шаги, двери кабинетов давно закрыты, за окном стемнело, и теперь этажи освещаются только тусклыми мигающими лампами по центру потолка. Диана потихоньку выглядывает из уборной — коридор пуст. Бесшумно ступая мягкими замшевыми сапогами на плоской подошве, она добирается до своего места. Движение электронным ключом — дверь открывается, и вот она уже в родной приёмной. Лампочки остаются по ту сторону двери, и теперь помещение освещается лишь тусклыми звёздами да ночными фонарями, рассеянно льющими призрачный свет сквозь широкое окно. Ещё пара шагов — и она у двери с табличкой "Линдеманн. Генеральный директор". У этой двери два ключа: электронный и обычный, от замка, запирающегося на два оборота. Оба ключа наготове: несколько нервных движений — и Диана уже в кабинете босса. Легонько прихлопнув за собой дверь, она направляется прямо к рабочему столу Тилля. Включает компьютер — конечно, он запаролен. Выключает компьютер. Стол завален бумагами. Подсвечивая себе экраном мобильника, девушка копается в документах, пытаясь по зрительной памяти вычленить из хаотичного нагромождения распечаток знакомые инвойсы — она уверена, что узнает их с первого взгляда, если, конечно, вообще найдёт. И они находятся — похоже, герр гендир не сильно старался их спрятать — аккуратная стопка искомых бумаг лежит прямо посередине директорского стола. Сперва Диана планировала сделать их ксерокопии, но отмела эту мысль — копировальная машина работает далеко не беззвучно и может привлечь внимание охранника. Так что она решает просто сфотографировать каждую страничку на смартфон. Приступив к делу, Диана с досадой обнаруживает, что почти полное отсутствие освещения и блеклость печатного шрифта сильно затрудняют работу: для того, чтобы добиться получения картинок достаточной резкости, приходится делать по три-четыре дубля на каждый документ. Дело идёт медленно, и вот, в разгар процесса, случается то, чего она больше всего опасалась. В коридоре раздаются шаги. — Есть кто? — хриплый голос Володьки-матерщинника кажется неестественно близким. — Кто здесь? Дверь открыта, захожу внутрь, предупреждаю, бля, у меня оружие! Голова Дианы будто вспыхивает, мобильник чуть не выпадает из влажных трясущихся ладоней. Она припоминает, что не стала запирать дверь в приёмную до конца, а лишь прикрыла её почти вплотную, чтобы избежать щелчка, производимого замком при захлопывании. Скорее всего, случайный сквозняк распахнул дверь, и теперь Володька на этаже. Чёртов сукин сын, ему стоит лишь просмотреть видео с коридорной камеры, и на нём будет она! Диана знала о камере в коридоре, но также она знала, что записи никто никогда не смотрит, если для этого нет повода, а она не планировала вот так просто попасться. Шаги становятся ближе, ещё несколько мгновений, и Володька переступит порог кабинета гендира, ведь дверь в него прикрыта, но не заперта, также, как и ранее — дверь в приёмную. Диана глубоко вдыхает — у неё доля секунды на принятие решения. В памяти мобильника фото лишь части от имеющихся инвойсов — этого недостаточно. Она хватает всю папку с нужными документами в руки, мобильник, заранее переведённый на вибро-режим, прячет в карман куртки, а сама крадётся к окну. Сразу за ним — внешняя пожарная лестница. Она надёжна — пожарная инспекция проверяла здесь всё перед сдачей здания в эксплуатацию после ремонта. Иногда Диане казалось, что Тилль специально выбрал для себя кабинет с внешней лестницей за окном. Но на окне датчики: стоит лишь приоткрыть новенький стеклопакет, и они немедленно сработают, послав сигнал как на пункт охраны на первом этаже, так и в ЧОП. Чоповцы приедут немедленно — в этом девушка тоже не сомневается. Но выбора нет: прямо здесь и сейчас в лапы к Володьке, а далее — менты, суды, позор в конце концов, или же через окно — а это хоть какой-то шанс. Резким движением она распахивает раму, датчики тотчас же начинают тревожно мигать, правда, беззвучно, и вот Диана уже стремится вниз по тонкой, но прочной пожарной лестнице. Руки немеют от соприкосновения с влажным холодным металлом, ноги постоянно норовят соскользнуть с перекладин, глаза не видят ничего от страха и давящей тьмы внутреннего дворика, папка с прихваченными документами рискует размокнуть от слюны, но не выпасть — девушка вцепилась в бумаги мёртвой хваткой сведённых от напряжения челюстей... Подумаешь — всего-то третий этаж! Она не смотрит ни вверх, ни вниз, каждое движение делает её ближе к земле, и вот, спустя вечность, ноги в замшевых сапожках касаются сырого асфальта. Превозмогая ужас, Диана глядит вверх, на окно в кабинете босса — она ожидает увидеть Володьку, злобно смеющегося ей в лицо, но в окне никого нет. Бежать. Оглядевшись по сторонам и убедившись в безлюдности внутреннего дворика, она рвёт со всех ног к единственному из него выходу, а оттуда — в парк. Городской парк отделяет территорию ММК от улицы Ленина, в это время суток он пуст, и лишь деревья шумят над головой пожухлой умирающей листвой. Сквозь кусты, не боясь испортить новенькую кожаную куртку и гротескную многослойную юбку, беглянка прорывается к асфальтированной дорожке в глубине парка. Дорожка идёт параллельно проезжей части, скрываясь за рядами густой растительности. Диана планирует пересечь по ней весь парк и выбраться к улице Ленина, затем преодолеть её всю подворотнями и, на другом конце её, возле памятника Л.Н. Толстому, взять такси — там у них стоянка. Полупройдя-полупробежав около сотни метров, она слышит в стороне звук заведённого мотора. Моментально юркнув под ближайший куст, девушка замирает. По дороге вдоль парка неторопливо едет дежурная машина ЧОПа: стёкла окон опущены, и один из сотрудников просвечивает округу мощным фонарём. Диана буквально вжимается в землю, густо устланную разлагающейся павшей листвой, и пытается не думать о том, что мягкое ложе может таить в себе что угодно — от пьяного бомжа до собачьих какашек. Только бы не засекли... Они не засекли: машина следует вперёд, минуя укрытие и не останавливаясь. Переждав некоторое время и переведя дыхание, Диана продолжает свой путь. Наконец, парк заканчивается, и теперь лишь маленькая площадь отделяет её от спасительной улицы Ленина, где затеряться в узких закоулках не составит труда. Однако, пересечь площадь она долго не решается — открытое пространство провоцирует чувство катастрофической незащищённости. Долго собираясь с мыслями и концентрируя остатки воли, она всё же бросается бегом через площадь так быстро, насколько позволяют её физические возможности, и даже быстрее. Раз-два-три-четыре: она считает про себя, чтобы не утерять концентрацию, и вот, на числе сорок два, бегунья достигает противоположной стороны площади и, оказавшись на Ленинской, моментально льнёт к правой её стороне. Сбавив шаг, Диана продолжает движение вниз по пешеходной улице, буквально вжимаясь в стены старинных домов. Вскоре она равняется с домом номер 36, расположенном на противоположной стороне. На секунду Диана останавливается. Колени трясутся, бумаги в руках окончательно утеряли изначальный свежий вид, сердце бьётся в ушах, нос заложило, и дышать приходится через рот. Девушка поднимает глаза к третьему этажу дома напротив. Линдеманн в Маньчжурии. Знает ли он уже, что в его кабинет проникли, или ещё нет? Позвонил ли Володька боссу, или ещё нет? Раскрыл ли он личность взломщика, или ещё нет? Вызвал ли полицию, или решил обойтись ЧОПом? Диана вычисляет предположительные окна квартиры номер 12, сама не зная, зачем. Окна смотрят прямо не неё, пустые и тёмные, однако, дверь с балкона в комнату распахнута настежь. На Линдеманна не похоже — этот педант никогда не оставил бы своё жилище незапертым перед отъездом за рубеж. Значит, она ошиблась в подсчётах, и то не его окна. Диана переводит взгляд на кажущуюся безопасной улицу и продолжает свой путь.