Plots, Shocks and Romance

Когда Риз был маленьким, он часто и подолгу смотрел вверх. За облаками пряталось что-то далекое и таинственное, о чем мальчик мог часами размышлять сидя на пушистом газоне у бабушкиного дома. «Там холодно и одиноко, зачем тебе туда?», — бабушка всегда так говорила, пытаясь загнать внука в дом поздними вечерами. Риз только отмахивался, говорил, что там слишком красиво, а красота не может быть одинокой. Говорил, что там всяко лучше, чем здесь. Прошло много лет, но Риз вспоминает ощущение травы под пальцами и затекшей шеи каждый раз, выходя из бара «Вверх ногами». Его родную планету не видно с этой орбиты, он смотрит лишь на Гелиос. Больше Элписа, Риз ненавидел только Конкордию. Неоновые вывески, музыка, громкоговорители — все это только создавало иллюзию спокойствия и размеренной жизни. Это нравилось только приезжим и проходимцам, что ищут знакомую обстановку, далекую от скавов и военной техники. На деле, каждый третий житель космопорта — сумасшедший или страшно близок к этому. Риз боялся стать таким же. Мокси ласково пообещала по-дружески пристрелить его, если он начнет подавать первые признаки съезжающей крыши. Парень выходил из бара каждый раз, когда от стойкого кислого запаха перегара и блевотины начинала кружиться голова. Он закрывал глаза, закидывал голову и делал вид, что наслаждается свежим воздухом. Воздух, кстати, по запаху очень напоминал только что пропылесошенную комнату. Затем он открывал глаза и в который раз всматривался в не меняющийся пейзаж. Здесь всегда ночь, и блестят только мерцающий свет с неба, да мягкие пурпурные отливы от стелющегося вдали реголита Риз был здесь знаменитостью. Работал на Мокси, не ночевал в общежитии, был посимпатичнее остальных. Ни с кем особо не общался, не позволял себя трогать, да и глаза не бегали туда-сюда, не в состоянии остановиться. Со временем, ненормальные сочли Риза ненормальным и при встрече крутили у виска. Это стало чем-то вроде приветствия. О знакомстве с Мокси Риз старается не вспоминать лишний раз. Но он безмерно благодарил всех богов за нее. В самом начале, стремясь к лучшей жизни, Риз собрал свои скромные пожитки, наспех попрощался с бабулей и под ее плачь залез в контрабандистское космическое судно. Сидя в ящике с надписью «Аргон», Риз все так-же по-детски размышлял о своей будущей роскошной жизни среди передовых технологий, гениальности и механической красоты. Последнее заставляло приятно гудеть внутри живота. К р а с о т а. Риз был эстетом. Он был счастлив, увидев что-то приглянувшееся ему, то, что приводило его в приятное возбуждение и экстаз. Но таких вещей парень не мог найти на родной планете, в которой изящества было меньше, чем у пластиковой вилки. Поэтому он накопил денег и полетел в неизвестность. О Конкордии Риз узнал от капитана баржи. Увидев мечтательное лицо паренька, мужик громко рассмеялся и пообещал накинуть пару сотен, если тот проживет на Элписе хотя бы неделю. Пока товар медленно полз по конвейерной ленте к Конкордии, Риз в щелку смотрел на лиловые переливы и брызги, вырывающиеся из планеты. Совсем близко, все также прекрасно. Риз был в предвкушении волшебства, будто распаковывал подарок на праздник. Правда, в этот раз, распаковывали его. На зоне контроля, пока болтливый Железяка проверял товар, сын капитана, чересчур серьезный малый с густо подведенными глазами, вытащил Риза из ящика и, толкнув ко входу в порт, крикнул «Беги!». И Риз побежал. По прибытии в город, у парня страшно закружилась голова — то ли от искусственной атмосферы, то ли от нарастающей акрофобии. И снизу, и сверху было очень большое незаполненное пространство, и Ризу казалось, что он падает. Он осел на на землю, пытаясь справиться с давящим на него чувством. Очнулся Риз в травмпункте и первым делом увидел нависшую над ним женщину. Она с неподдельным интересом всматривалась в его лицо, периодически принюхиваясь. Когда Риз открыл глаза, она ничуть не поменялась в лице. — Ты еще жить и жить, — произнесла она со страшным акцентом, — а теперь уходи. От Риза разило спиртом, а одежда неприятно скрипела. Только спустя какое-то время он узнал, что дезинфекция — обязательная процедура для всех приезжающих. Ему полегчало, и первым делом Риз решил направиться в то место, где всегда можно было возможно найти знакомых — в бар. Благо, он был прямо напротив, да и музыка оттуда орала на всю округу. Риз зашел внутрь, прошел по ступенькам и под пристальным наблюдением нескольких пар обдолбанных глаз сел за пустующую стойку. Здесь не было ничего красивого, но вся обстановка заставляла обращать на себя внимание. Темно, низкий потолок, каждая вспышка софитов как маленький взрыв. В нос бил отвратительный запах, нет, сотни запахов дешевых духов, алкоголя и пота. — Не меня ждешь, киса? К Ризу подошел парень в очках. Он ухватил Риза за плечо и чуть развернул к себе. — Возможно. А кто ты? — Бог. Твой, — незнакомец нагнулся и выдохнул последнее слово Ризу в лицо. Риз застыл в испуге. От человека знатно воняло помойкой. Хотел было отстраниться, Риз чуть отъехал на стуле, но парень крепко схватил его за челюсть и медленно повел горячим языком от щеки до щеки. В этот момент ему по голове прилетело бутылкой. Риз даже не успел увернуться от града битого стекла, оцепенев от происходящего. Мокси довольно задрала нос и приподняла брови, выпуская из руки горлышко разбитой бутылки. Почему Мокси разрешила Ризу остаться? Непонятно ни ему, ни ей. Поначалу, она восхищалась его щенячьими глазками и говорила, что не видела таких со времен ее первого замужества. Потом, когда парень за очередной стопкой в тысячный раз спрашивал ее об этом, она смеялась, что ей нравится его понурое лицо, мол, оно ее «заземляло». Мокси дала Ризу работу, чтобы хоть как-то он мог оплатить ее милосердие. В разбойники и воины он не годился, в механике она разбиралась и сама, а в проститутки отдавать паренька было жалко — слишком красивый. Слыша это слово Ризу становилось мерзко. Вся красота уходила в минус с каждым мгновением здесь. Риз возненавидел каждого, кто заходил сюда, упивался до соплей, пытался схватить его за лицо или задницу, кидался стаканами, орал, плевался и можно было продолжать до бесконечности. Неменяющаяся обстановка вокруг нагнетала хуже всего — преобладающая фиолетово-черная палитра, безвкусно разбавленная яркими пошлыми цветами и вырвиглазными оттенками. Сколько времени он здесь был, неизвестно — в Конкордии не знали такого понятия. Так Риз потерял и его. В один из таких дней, обычных и ничем не примечательных, на Элпис упал снаряд. Потом еще один. И еще. Земля тряслась под ногами, тяжело скрипя крепежами. Когда все закончилось, Риз стоял на коленях у входа в бар, смотрел на Гелиос и смеялся. Смеялся так громко, что заглушал противный звук женщины из громкоговорителя. Парень был счастлив. Не потому что всю Конкордию к чертям могло разнести одним из таких залпов, или Элпис в принципе мог взорваться. Просто наконец-то произошло что-то другое. Обстрел происходил с определенной периодичностью, по четыре или пять штук за раз. Примерно прикидывая, Риз научился высчитывать время и выходил из бара прямо во время очереди выстрелов. Он держался за балку и понимал, что именно имела в виду Мокси, когда говорила о «заземлении». Однажды, после очередной такой встряски, в бар зашли двое — мужчина и женщина. Риз не обратил на них внимания, занимаясь протиранием еще целых бокалов. Пока мужчина не похлопал прямо у Риза перед лицом. — Мокси, — все что он сказал, смотря парню в глаза. Видимо, пытался понять, адекватный Риз или нет. — Я не знаю, где она, — просто она не любила, когда кто-то знает о ее «увлечении». — Иди скажи ей, что это Джек. Это срочно. Риз подвис с тряпкой в руке. Он смотрел на руки этого человека, поднимался выше к широким плечам, новому пиджаку из качественной кожи и кофте. «Гиперион». Только Джек набрал в грудь воздуха, чтобы заорать на идиота, как Риз сорвался с места в псевдо-гараж Мокси. Женщина, что была с Джеком. Риз пытался вспомнить ее, но не мог — он тупо на нее не смотрел. Вроде она была в капюшоне или что-то такое. Он помнил только руки, крепкие и жесткие. Внутри будто копошились муравьи, миллионы муравьев. Все тянуло, бегало и скакало, приятно щекоча внутренности. Риз улыбался. Забытое в прошлом чувство снова окутало его с ног до головы, и он наслаждался этим. Мокси вернулась нескоро. Она была взволнована и, кажется, чувствовала что-то примерно похожее на Риза — предвкушение и щекотку внизу живота. Она не стала рассказывать парню о странных гостях, просто приказала идти за стойку и обслуживать посетителей. Сама она кинулась куда-то вглубь мастерской. Как только Риз вышел, пол знакомо затрясло — орбитальный обстрел. Кто-то схватился за голову, кто-то за стакан. Джек, сидящий за стойкой, обернулся к выходу, подождал до конца и вновь сел ровно. Все это время, Риз рассматривал только его. Ему было все равно на обстрелы, на Гелиос, на блюющего мужика неподалеку. Джек занял всю его голову, став более сильным «заземлением». Они встретились взглядами. Поймав его на себе, Джек приподнял бровь в немом вопросе и сказал что-то, но голос растаял в грохоте окружающей их музыки. — Налей мне что-нибудь, — мужчина не спускал глаз с Риза. Тот показался ему странным. Парень заморгался, обернулся вокруг себя и стал выбирать «что-нибудь». — Кто ты? — спросил Джек, когда парень наконец подошел к нему. — Я Риз. Как еда, только на конце «З». — Потрясающе, — он вновь поднял брови, — что ты здесь делаешь? — Наливаю тебе выпить? Они смотрели в глаза друг друга, не отрываясь ни на миг. Один пытался понять, стоит ли вообще говорить с этим парнем, а другой тонул в своих ощущениях все сильнее и сильнее. В груди у Риза ёкало все громче и отчетливей от красоты сидящего перед ним человека. Он был достаточно молод, но в глазах у него застыла усталость. Где-то далеко грел огонь, но его не хватало. Зато у себя Риз чувствовал море огня. — Значит, ты Риз, который еда. Съедобный, значит, — Джек ухмыльнулся своим словам. Риз смутился. Его обдало теплом, хмельное настроение Джека будто бы передалось и ему. Через сорок минут они трахались в одном из туалетов бара. Мужчина рьяно хватался губами и зубами Ризу за шею, пока второй задыхался от эмоций, боли и запаха. Абсолютно другого, нового, шикарного запаха тела мужчины. Красивого, безумно красивого мужчины. Застонав Ризу в губы, Джек кончил, и не выходя из него прошептал: «Трахал бы тебя каждый день…». Риз засмеялся. Спустя какое-то время, Риз нашел в одном из стаканов салфетку, на которой карандашом было написано: «…поэтому я вернусь за тобой, когда спасу этот мир».