Plots, Shocks and Romance

— Что за хипстерское говно ты принес на этот раз? — Между прочим, это говно пользуется большой популярностью и увеличивает доходы компании, Джек. Твоей компании. — Бывшей моей компании. Ты ей управляешь уже год. Ничего, ты всегда был слегка тугодумом, Ризи, скоро привыкнешь быть большим начальником. Боги, ты управляешь моей бывшей. Чуешь каламбур, да? Джек обернулся вполоборота, чтобы воочию увидеть реакцию на свою великолепную шутку, но вместо этого встретился только со скептичным взглядом разувающегося у входной двери Риза. Мужчина осмотрел его с ног до головы, про себя оценивая внешний вид: — Зачем ты заправляешь галстук в штаны? Владельцы крупнейших в галактике корпораций так не делают, серьезно. — Сказал мужик в рваном свитере, — Риз медленно обогнул диван и плюхнулся рядом с Джеком, — ты спрашиваешь у меня это уже двадцать лет. — И все эти двадцать лет ты так делаешь, — Джек попытался подвинулся, попутно отодвигая лежащий рядом кулек с семечками, — ну, давай, показывай, что у тебя там. Женщина из телевизора сильно размахивала руками, стоя за трибуной, и, кажется, громко пыталась что-то доказать сидящему слева мужчине. Пока Риз рылся в своем кожаном портфеле, Джек то и дело поглядывал на большой экран и был более заинтересован в происходящем, чем стучащая деревянным молотком женщина-судья. Наконец, Риз достал результат своих долгих разработок, заставляя Джека отвлечься. — Поздравляю, Риз, ты изобрел ручку, — мужчина надел очки, висящие на цепочке, то и дело исподлобья поглядывая на Риза, — это несомненно великое открытие, я прям горжусь тобой. — Это не просто ручка, а принтер-ручка! Смотри. Покрутив основание до легкого щелчка, Риз принялся возить ручкой по воздуху, вырисовывая желтые линии. Как по невидимому листу он рисовал что-то наподобие ромашки, а потом так же просто взял цветок за стебель и протянул его Джеку. — Ну пиздец, — Джек осмотрел со всех сторон вполне трехмерный рисунок, ткнул в него пальцем, и не увидев на нем никаких следов, взял его в руки полностью. Почти неощутимо, похоже на пластмассу, ничем не пахнет. Риз был доволен. Он сидел рядом и лыбился шире с каждым разом, когда Джек непонимающе хмурился или вскидывал брови, изучая цветок. Он понял, что это наверняка заинтересовало самого строгого судью в лице бывшего президента Гипериона, в отличие от предыдущих его идей. Хотя эти идеи все же выпускаются и продаются. Почти все. Риз снова щелкнул ручкой и протянул ее мужчине: «попробуй сам». Джек отложил желтую ромашку на кофейный стол, стоящий перед ним, и взял в руки ручку. Она была достаточно тяжелой, внешне напоминала обычный паркер, которых у него была уйма. Он подобно Ризу взвел руку в воздухе и провел ей, но не увидел ничего, будто просто махал ею. — Нет-нет, там маленькая кнопочка сбоку, — Риз взял Джека за руку и наставил его пальцы своими, заставляя ее почувствовать, — зажми ее и рисуй. Мужчина послушно зажал кнопку, которая была просто незаметна невооруженным глазом, взмахнул рукой и провел ярко-синюю линию. Он дернул рукой еще. И еще. Потом нарисовал что-то наподобие спирали, будто расписывая ручку. Оставил свою подпись. Все каракули оставались висеть в воздухе, вопреки всем законам физики, до тех пор, пока их не касалась рука человека. Джек ухмыльнулся, пытаясь вспомнить, когда он рисовал что-то в последний раз. Его охватило какое-то давнее чувство детской радости, будто он маленький и балуется с любимой игрушкой. Аккуратно он снял все палочки и закорючки, подержал их в руках и положил на стол, к ромашке. Затем снова зажал в руке ручку. — Ручки, ножки, огуречик. Вот и вышел человечек. — Я рад, что тебе понравилось, — все это время Риз наблюдал, с каким былым ехидством Джек вырисовывал в воздухе член. — Ну да, это забавно. Особенно для такой малышни как ты, Ризи, — ответил Джек, не отрываясь от рисования. — Мне скоро пятьдесят лет, если ты не забыл. — Кексик, я тебя умоляю, я помню каким зеленым двадцатисемилетним сопляком ты был и как ходил пешком под мой стол. И даже помню что ты там делал, — Джек двусмысленно переводил взгляд с Риза на свой шедевр, — если ты понимаешь о чем я. Риз только наигранно закатил глаза, мысленно возвращаясь в те годы, в их молодость. Очень бурную, далекую, щедро залитую сверху чужой кровью молодость. Когда они еще не были женаты, у Джека была только одна седая прядь, а не вся голова, а Риз не находил с каждым утром все больше мелких морщин на лице. Вокруг них было полно фотографий, рассказывающих об этом светлом времени, многие моменты сохранились в их телефонах и компьютерах. Риз иногда пересматривал старые видео с тех времен, когда они только начинали встречаться и делали идиотские утренние записи. Джек говорил в камеру что-то неприличное, а Риз смешно краснел и утыкался лицом в подушку. — Скоро закат, пойдем, — Риз легонько похлопал Джека по колену и встал с дивана, направляясь к задней двери, ведущей в сад. — Возьми семечки, — крикнул мужчина Ризу вдогонку. Несмотря на высокий их статус и далеко не последнее положение в обществе, мужчины жили в маленьком доме почти на окраине города. Джеку, сидящему на пенсии, все нравилось — людей мало, магазин недалеко, никто не смотрит и не раздражает. Риз же поначалу испытывал некоторые неудобства с тем, как добираться до работы, которая находилась почти в центре, но Джек договорился о личном водителе и претензий больше ни у кого не было. Риз сел на небольшую деревянную лавочку, покрытую цветными вязанными подушками. Перед ним открывался вид на их такой же небольшой сад с тремя клумбами и пятью кустиками, но самым главным, зачем они выходили сюда каждый вечер — холм, за который летом садится солнце. Джек, ссутулившись и громко шаркая, шел Ризу навстречу. В руках он нес теплое покрывало — у Риза стали часто мерзнуть ноги, да и оно защищало от комаров. — Ты прав, — произнес Джек, укрывая Риза и отсыпая себе горсть семечек, — эта ручка прикольная. Я б купил. — Я завтра принесу тебе еще, с другими цветами. Под размеренное щелканье, солнечный диск медленно плыл за горизонт. Как и очередной день из многолетней совместной жизни этих двоих. — Но если ты опять пустишь в продажу эти сраные гироскутеры, я вернусь и уволю тебя.