Зачем тебе я?

      Лето 2018 года.       — Здраво, Амори! — дверь аптеки отворилась, и на пороге появилась молодая леди.       Она брезгливо оглядела грязные полки прилавков, на которых горками лежали сушенные травки и коренья, стояли многочисленные флакончики с кровью и слизью Мордред знает кого, теснились готовые зелья, настойки и экстракты. В больших банках плавали чьи-то заспиртованные препарированные тушки. Под пыльным стеклом рядками лежали когти, перья, иглы и рога магических существ всевозможных цветов и размеров.       — Дельфини? Здравствуй, если не шутишь! Как ты меня нашла?       — Ты каждое лето подрабатываешь в этой лавочке, не так ли? Мне кажется, или это воняет драконьим дерьмом? Чтоб тебя дементор засосал, какая вонь!       — Откуда ты… Это всё желчь броненосцев, она испортилась…       — У меня мало времени, Амори. Ты хотел попасть на свадьбу Мари-Виктуар Уизли и Теда Люпина, не так ли?       — Да, хотел… Но кто меня туда пригласит? Я ведь Кэрроу. Ненавижу свою фамилию. Знаешь, Дельфини, последнее время мне кажется, что я — это не я.       — Что же ты такой кваффло-стукнутый, и не лечишься? Я дам тебе приглашение, Кэрроу, но за это ты принесёшь мне хроноворот.       Звякнул колокольчик, и в аптеку зашел покупатель.       — О, мистер, Ровенспик, как ваши дела?       — Неплохо, Амори, неплохо. Леди, вы что-то покупаете? Нет? Тогда мне штук тридцать сушеных мясных мух, угриных глазок, как обычно, и настойку бориголова. Запиши на мой счёт.       Пока Амори собирал заказ, Дельфини ещё раз огляделась: какая же гадость! Наконец, дверь за покупателем закрылась, и они продолжили болтать:       — Откуда, Мерлиновы кальсоны, я тебе возьму хроноворот? Их ведь больше нет.       — Круцио твою Аваду через Империо! Есть. У тебя дома. Найди его, и тогда приглашение будет твоим. Какая же ты мямля, Амори, бладжер тебя тресни!       — Свадьба уже через два дня, я не успею обыскать особняк. К тому же, не все тайники мне известны. Дай мне приглашение, Дельфини, и клянусь, если хроноворот у нас дома, я найду его для тебя.       — Да, иди ты мантикрабов кормить! Ладно, так и быть. Но если ты меня обманешь, ты очень пожалеешь об этом, понял меня, образина гиппогрифовая?       За Дельфини закрылась дверь, и Амори озадачено смотрел ей вслед. Образина? Странно, а мама всегда говорила, что он симпатичный. Это все полнолуние. Мордред, ну при чем здесь полнолуние?

***

      В большой светлой комнате благоухало розами. Маленький белый букет, обвитый широкой атласной лентой, лежал на прикроватном столике и ждал своего часа. Окно было широко распахнуто, но полуденный зной не беспокоил обитательницу комнаты — охлаждающие чары регулярно обновлялись во всем доме. Легкий бриз чуть-чуть колыхал занавески, слышался ровный рокот моря.       Молодая девушка стояла перед огромным магическим зеркалом, её длинные рыжие волосы, уложенные в очень хитрую, замысловатую прическу, ниспадали до самого пояса.       — Как же ты прекрасна сегодня, девочка моя! — растроганно пропело ей зеркало.       Мари ещё раз придирчиво осмотрела себя: руки её слегка дрожали, сердце бешено колотилось. Будет ли Тед хорошим мужем? Он будет преподавать трансфигурацию в Хогвартсе с этого года, а она поедет в Бостонский магический Университет. Это значит, следующие пять лет они будут видеться только на каникулах. А если она кого-нибудь там встретит? А если их любовь пройдет? Она красива. И даже очень. В её венах течет кровь вейл, и, быть может, она найдет себе пару получше, чем сын оборотня? К чему все эти мысли?       — Да уж, это точно! — сказала Дельфини Диггори, улыбаясь.       Подружка невесты стояла у дверей комнаты и, очевидно, стояла давно. Мари слегка нахмурилась: она не отдавала себе отчёта в том, что рассуждала вслух.       — Да не парься ты так, у вас будет не магический брак, захотите — разведётесь. Мари-Виктуар Уизли! Не раскисай! Вперёд! Тебя все уже ждут, — с этими словами Дельфини поправила и без того безупречную фату на голове подруги и потянула её за собой.

***

      В то утро двери и камины Блэк-хауса были раскрыты нараспашку. В этом доме ещё с вечера стали собираться многочисленные члены семейства Поттер-Уизли.       Рональд как обычно наслаждался ничего неделаньем, он умудрился занять сразу два кресла в гостиной, в одной руке у него была бутылка магловского пива, а в другой — пакетик с арахисом. Гермиона наверху пыталась одновременно укротить свои волосы, а также уложить причёску Розе и уговорить Хьюго надеть «бабочку». Хозяин дома был уже давно готов, и он обходил дом с целью найти и собрать все подарки, приготовленные молодоженам.       — Альбус, я понятия не имею, где твой подарок! Куда положил его, там и ищи! — говорила Джинни младшему сыну, сосредоточенно накладывая на себя косметические чары.       — Ну, мама, я же просил называть меня Северусом. Мне больше нравится моё второе имя! Неужели это так сложно! Северус-Альбус! Пожалуйста!       — Северус, я назвал тебя в честь двух людей, которыми очень восхищался, так что хочешь называться Северусом — дело твоё! — и Гарри нежно потрепал сына по шевелюре.       А у «Северуса» от этого жеста внутри поднялась горькая, горячая волна. «Ты врешь! Ты врешь!» — думал он, ощущая нарастающее раздражение.       — Пап, а почему ты никогда не хвалишь Сириуса? Ты ведь назвал меня Джеймсом Сириусом. Разве ты не восхищался своим крестным? — спросил у Гарри старший сын.       — Джеймс, я очень любил Сириуса. Он был веселым, бесшабашным мародером. Но восхищался — вряд ли.       Последняя фраза отца покоробила подростка. Он теперь жил в бывшей комнате Сириуса Блэка, куда случайно зашёл в начале лета. Эта комната неожиданно показалась ему такой родной, что он переехал туда в тот же вечер, точнее его «переехал» Критчер. И теперь ему регулярно снились сны, такие яркие, такие живые. В этих снах он был Сириусом Блэком, и ему казалось, что, засыпая, он становится самим собой, а просыпаясь — начинает играть роль, уже весьма надоевшую, кстати говоря. Это было очень странно. Да ещё это странное желание брата. Его губы совершенно отказывались произносить имя Северус. Почему-то хотелось сказать: «Нюниус».       — Мама, а можно мне остаться на свадьбе до самого вечера? — спросила Лили-Луна.       — Ты ещё слишком мала для танцев.       — Но мама! Я так хотела потанцевать с Тедом!       Все засмеялись.       — Тили-тили-тесто, жених и не-невеста! Сестричка, ты от ревности не лопнешь? — отсмеявшись, спросил Джеймс.       Гарри и Джинни удивленно посмотрели на старшего сына, который всегда был таким спокойным, таким рассудительным. Глаза Лили тут же наполнились слезами.       — Я не ревную. Но я хочу быть с ним рядом.       «Ох уж эта детская влюбленность! Иногда первое чувство становится последним», — неожиданно для себя подумал «Северус».

***

      Закат размывал отражение солнца по морю, тихо шелестел шум прибоя, мягкий песок нежно щекотал босые ноги гостей и новобрачных. Белоснежный шатёр развевался на ветру, словно парус, белеющий в синем море Тяжелый зной летнего дня давно спал, природа замерла в ожидании чуда, и солнце медленно приближалось к горизонту. Всем известно притягивающее к себе волшебство заката, действительно всем, даже маглам.       Легкий морской бриз волновал прическу невесты, до гостей долетал тонкий аромат роз, оплетавших шатер, и соленый запах моря. В лучах заходящего солнца Мари-Виктуар Уизли и Тед Эдвард Люпин становились мужем и женой, и едва ли в коттедже «Ракушка» случалось когда-нибудь что-то более романтичное. Если бы их брак был магическим, то чувство единения с природой захлестнуло бы всех присутствующих, но сейчас лишь самые чувствительные и открытые маги впитали в себя волшебство момента.       А после взвилось к небу пламя костров, начались ритуальные танцы и песнопения, волшебники угощались и пили за здоровье молодых под белоснежными тентами, и только Молли Уизли рыскала по округе, то и дело пересчитывая многочисленных внуков. Она уже пару раз видела Доминика, Хьюго и Луи, несколько раз Люси и Роксану, а вот Фреда и Молли младших можно было не искать, они приболели и их пришлось оставить дома. И только Розу Уизли она не видела уже довольно давно. Наконец, у самой границы маглооталкивающих чар, за небольшим пригорком, она услышала легкий смех Розы. Из-за пригорка кроме рыжей макушки её внучки торчала вторая, белобрысая.       — Что здесь происходит, молодые люди! — закричала разгневанная Молии, разгоняя обнимающуюся парочку.       — Как вам не стыдно, Скорпиус Малфой! Больше не подходите к моей внучке! Я не хочу видеть вас с ней рядом!       Девочка вскинула на мальчика печальные глаза, и Молли увела её за собой. Скорпиус озадаченно смотрел вслед Розе. Девочка его совершенно приворожила, но ему все время казалось, что рыжие кудри должны быть длиннее и темнее, а глаза должны быть зелеными, а не серыми. Ощущения были странными, словно одно лицо мерещилось ему за другим… Но тут в небо взвились салюты, и, восторженно выдохнув, Скорпиус побежал искать младшего брата.       Алистер нашелся не сразу, на другом конце пляжа. Он зашёл в воду, высоко закатав штанины брюк, но они всё равно намокли — одна из набежавших волн оказалась чуть выше остальных. Парень завороженно смотрел в небо — на огненные фигуры возникающие, гаснущие и возникающие вновь… На фонтаны искр, сплетающиеся в цветы и сердечки, потоки огней, льющиеся водопадами вниз. Там было на что поглядеть. А потом огромный красно-золотой огнедышащий дракон свирепо полетел на людей, открыв пасть, так, что казалось, что он вот-вот проглотит их. Гости завизжали от восторга, некоторые пустились бежать, но в последний момент дракон мощно взмахнул крыльями и устремился в небо, рассыпавшись миллионами цветных звезд, разрывавших ночное небо.       — Здорово! — сказал Алистер, улыбнувшись брату, — знаешь, это очень странно, но мне здесь нравится. Я чувствую себя здесь, как дома.       — Хорошо, что папа тебя не слышит. Что там опять за шум?       — Невеста бросила букет.       — Кто поймал?       — Девушка в коротком бирюзовом платье.       — Эта Элизабет Лонгботтом. О её помолвке с Элайджа Вудом объявили час назад.       — Это сын Оливера Вуда, который был вратарем «Паддлмир Юнайтед», а теперь работает у них же тренером?       — Да, и представляешь, его маглорожденная мать, назвала его в честь актера-магла!       — Это ужасно. Как ты думаешь, отец выберет нам невест? Или мы сами?       — Я наследую род, Алистер, мне точно выберет сам. А тебе… Не знаю… Но девчонку, которая мне нравится, он точно не одобрит. Так что мне всё равно.       — Этих Уизли так много, иногда я им завидую.       — Тебе мало одного брата?       — Нет, но иногда мне снится, что у меня был кто-то более близкий. Такой родной. Словно продолжение меня самого. Не обижайся, Скорп.       — И не думал. Ты слышишь, как мы говорим? Мне кажется, что за последние пару недель мы стали намного взрослее.       — Да, и мне тоже. Я вижу маму, и она недовольна.       — Родители теперь всё время недовольны. Ты же знаешь вот уже несколько месяцев все чистокровные семьи лихорадит. Что-то происходит с родовыми гобеленами, что-то странное и непонятное, такого ещё никогда не было.       — Да. Я знаю. Ты поможешь мне со штанами? Они мокрые и солёные.       — Через несколько дней ты поступишь в школу, Ал и там тебя всему научат, — сказал Скорпиус, сделав пару взмахов палочкой. — Ну вот, теперь ты как новенький. Пойдем к остальным.