Кролик, скачущий между этим миром и тем

      Утро встретило ударом.       Не то, чтобы она была сильно удивлена тем фактом, что ее столкнули с кровати. Скорее удивлена, что не ударилась головой об угол тумбочки, что стояла как раз у изголовья кровати. Удачи у Усаги было столько, что она вполне могла напороться своей башкой на угол тумбочки и разукрасить полы своей кровью.       Поднявшись, она потерла лоб, оглядывая комнату. Очень странно, но ловушек не было. Ни гранат с леской вокруг кровати, ни электрических проводов. Во всяком случае, она ждала чего-то масштабного. И была слегка разочарована.       И малость благодарна, потому что думала, что ее разбудят шокером.       — Я проспала? — она внимательно посмотрела на киллера, который и столкнул ее с кровати. Удивительно, сколько силы в маленьких ножках, прямо как у взрослого. — Или я дралась во сне? У меня бывает, — на самом деле, она всегда беспокойно спит, лягается ногами, дерется, а еще имеет привычку обниматься во сне. Есть из-за чего разозлиться.       «Интересно, а я…»       — Хочешь жить — рано вставай.       «Его просто выбесило, что я сплю дольше него, да? Это так работает?»       Цукино опустила взгляд, подтягивая одеяло к себе, вспоминая, что на ней, собственно, одежды нет.       — Вставай и одевайся.       — У нас есть какой-то план на сегодня? Если да, то хочу узнать, какой, — Усаги ловко завязала узелок, радуясь, что полотенце такое большое, что напоминает платье. Радует, так ей кажется, что она защищена, хотя под пронзительным взглядом киллера все равно появляется чувство, что ты абсолютно голый. — Я не смогу заправить кровать, если ты будешь на ней стоять, — заметила она, когда попыталась выдернуть из-под киллера одеяло.       — Нужно зайти в магазин и купить тебе одежду, — Реборн с интересом наблюдал за тем, как девчонка прыгала по кровати, пытаясь заправить ее. Закончив свое дело, она уставилась на дальний уголок, замечая там складку. Даже было интересно наблюдать за тем, как она пытается туда подобраться, чтобы расправить ее.       Цукино мягко заворчала в ответ, убирая волосы, что лезли в лицо и заправляя пару прядей за уши. Ей срочно нужна резинка. Убить была готова за резинку.       «Он сказал магазин?!»       — Погоди, но у меня нет денег! — она нахмурилась. Еще в той жизни она ненавидела, когда мужчины за нее платили. Все вещи, купленные для нее другими, она всегда выкидывала или отдавала. Или возвращала, когда знала, что это не будет воспринято остро. — Я не хочу продавать почку, чтобы потом расплатиться с тобой.       Пожалуй, это единственное, что она могла сделать в этом маленьком теле. Или же работать в борделе, но это до того противно, что хочется зубами скрипеть.       — Успокойся, для меня деньги не проблема, — Реборн усмехнулся, а девчонка хмыкнула. Еще бы, лучший в мире киллер вряд ли едва сводит концы с концами, наверняка денег было столько, что свои услуги за доброе слово мог оказывать. — Просто позже окажешь мне услугу, это ведь не сложно, — если он правильно обучит девочку, то ее помощь в будущем может быть полезной. Кто знает, что случится.       Она пропустила его вперед, открывая дверь и бросая последний взгляд на кровать.       — О какого рода услуге идет речь?       Может, она параноик, но лучше заранее узнавать подобные вещи, иначе в будущем можешь нарваться на такие неприятности, что эта одежда того не будет стоить. У нее в жизни было много подобных примеров. Взять хотя бы последнее задание Освальд, после которого ей перерезали горло и оставили умирать в туалете.       — А какого рода услугу ты можешь оказать? — Реборн сдавленно хмыкает, запрыгивая на стул на кухне. — Умеешь варить кофе?       Усаги бросила на него такой взгляд, словно он сказал глупость, а после вдруг улыбнулась.       — Забавно, у тебя своеобразное чувство юмора, я подумала о том же, — она приподнялась на цыпочки, доставая из верхнего ящика турку. Банка с кофе оказалась прямо на столе. — Мы же подумали об одном и том же виде услуг? Если нет, то у меня большие проблемы. А если да, то у меня есть собрат по образу мысли.       Реборн предпочел проигнорировать ее слова, пристально наблюдая за тем, как девочка готовит кофе. Это было удивительно. Она довольно спокойно чувствовала себя на кухне, хотя ей было… сколько? Лет пять? Наверное, где-то так. И она явно знала, что делает, словно делала не в первый раз. Это было интересно. Надо будет поискать немного информации об этой девочке.       Усаги, варящая кофе, тихо напевает себе под нос, совершенно не чувствуя какой-то натянутости.       — Знаешь, говорят, что, когда мужчина дарит женщине одежду, то он с нетерпением ждет время, когда сможет ее снять, — она тихо рассмеялась, покачивая головой в такт музыке в своей голове и вспоминая улыбку шефа, который и сказал ей эти слова. Хороший был мужчина, она со многими его решениями была не согласна, но он был хорошим. — Не люблю запах кофе, какой-то резкий…       Навевает неприятные воспоминания, но теперь уже из этой жизни. От отца пахло кофе, он пил его перед тем, как схватить ее за руку и бросить в подвал. И каждый раз, когда заходил, от него противно несло кофе. Запах, что оседал на кончике языка, был неприятным на вкус. И избавиться от него было очень сложно.       — Почему Усаги Цукино? — он знал, что ее имя было другим, но она назвалась именно так, отчеркнув ту часть жизни. Разорвав свою связь с прошлым. И показывая таким образом, что родился новый человек, совершенно отличающийся от того, кто был раньше.       И все же, почему именно это имя?       — Потому что я люблю японскую анимацию.       Она задумчиво помешивала кофе в турке, а после поджала губы, прекрасно понимая, что это не единственная причина. Первая причина: имя. Усаги — кролик, то, как она себя ощущала в этом новом мире. Словно кролик, что метался между этим миром и тем, между прошлым и будущим. А вторая причина несколько сентиментальная, все ее детство, где были еще улыбки и радость, в те времена она смотрела этот мультик, Сейлор Мун, и думала, что будет бороться с преступностью. После того, как она сама стала делать то, что казалось раньше отвратительным, она поняла, что все относительно. Да, есть много плохих вещей, но плохие ли они, если это единственный способ выжить?       Тяжелый вопрос, на который лично она не знает ответа. Она еще не пришла к этому ответу. Хотя прекрасно знала, как ответят на это некоторые ее знакомые.       Если Реборна и не устроил ее ответ, то он промолчал, продолжая наблюдать за тем, как девочка ставит чашку перед ним и бросает взгляд в сторону окна. Это утро было очень спокойным и тихим, наверное, самым тихим в жизни киллера.       «Словно затишье перед бурей», — подумал Реборн, находя кофе достаточно вкусным, хоть и был сварен ребенком.       — Нравится? — Усаги уперлась локтями в стол, с интересом наблюдая за тем, как он пьет.       — Терпимо, — усмехнулся Реборн, замечая, как девчушка недовольно хмурится и отводит взгляд, явно раздраженная таким ответом. — Одевайся уже, как только я допью кофе, то сразу же отправимся в магазин.       Усаги кивнула, тут же направляясь в ванную, надеясь, что ее платье высохло. Оно так и висело на бортике ванной. Было слегка влажным снизу, но это можно было проигнорировать, тем более, что скоро она получит новую одежду.       Ох, если за одежду потом все равно придется платить, то она разгуляется! Обязательно нужно купить вещи, которые будут выглядеть красиво, но при этом в них можно будет спокойно двигаться. Одежда не должна стеснять движения, вдруг на них нападут, а она будет путаться в своих шмотках?       И все, она легкая мишень.       Конечно, она и сейчас легкая мишень, но так у нее будет хоть какой-то шанс сбежать.       Поправив юбку и убедившись, что выглядит хорошо, она позволила себе умыться и почистить зубы пальцем. Щетки-то не было. Нахмурившись, девочка выглянула из ванной, взглядом ища киллера, который все так же пил кофе.       «Как мило…»       — Как тебя зовут-то?       Не то, чтобы она не знала, просто будет странно, что она внезапно станет звать его по имени, хотя они познакомились лишь прошлой ночью и свое имя он ей не говорил. Киллер же не дурачок, сразу смекнет, что и к чему.       — Реборн, — он спрыгивает со стола, пересаживает Леона на поля шляпы, а после внимательно ее оглядывает. На секунду ей даже кажется, что он недоволен ее внешним видом. — Если закончила, то пошли.       «Ох, значит ли это, что ты меня ждал?»       — Реборн, а в какой именно магазин мы пойдем? — она подхватывает аркобалено на руки, спускаясь по лестнице и стараясь слушать все, что есть вокруг нее. В том числе и окружающих. — И как ты себе представляешь, что два ребенка будут покупать одежду?       Ей совсем не хочется выходить, яркое солнце заставляет щуриться, ей жарко, а еще повсюду люди, которые внимательно смотрят на нее. Цыкнув, она пошла вперед, стараясь держаться ближе к стенам. Была бы возможность, то вообще бы пошла, плотно прижимаясь к стене. Но такой возможности нет. Жаль. Очень жаль.       — Не волнуйся о мелочах, — Реборн некоторое время молчит, а после дергает девушку за руку, указывая в сторону. — Это здесь.       Усаги хмуро оглядывает магазин, разглядывает манекены в витринах, хмыкает. Слишком дорого будет, а еще продавщицы напоминают акул, чувствуют свежую кровь того, кто готов покупать вещи. Девочка поежилась, решая, что лучше бы пройти мимо, но Реборн решает все за нее, спрыгивая с рук и заходя в модный магазин.       — Знаешь, если выбираем одежду мне, то можно было бы положиться на меня в поиске одежды, — и плевать, что она практически ничего не знает. — Реборн, подожди меня! — она забегает следом и встречается взглядом с продавщицей.       Та смотрит с пренебрежением и чувством собственного достоинства, хмуро оглядывает ее и брезгливо морщится, но ничего не говорит. Терпеливо ждет, пока они скажут, зачем пришли.       — Нужны вещи, — Усаги в который раз за день подхватывает Реборна на руки, потому что так чувствует себя чуточку спокойнее. — Что-то… хм… лучше того, что сейчас на мне.       Продавщицы тихо хихикают в углу магазина, нервируя этим.       — Все здесь будет лучше, чем то, что есть на вас, — отвечает ей женщина, а после облокачивается на прилавок. — Сомневаюсь, что мы сможем найти что-то для вас.       «Вот тварь!..»       — А так? — в руках Реборна оказывается пистолет и женщина бледнеет, прежде чем до нее доходит, что это может быть игрушка. Да, Реборн может быть очень убедительным, особенно, когда у него в руках оказывается пистолет.       Усаги кладет руку на прилавок, мягко улыбаясь.       — Наши родители уезжают в отпуск и сейчас собирают вещи, но у меня нет подходящей одежды, поэтому меня отправили сюда. В прошлый раз моя мама купила у вас потрясающее платье до колен.       — Да, помню-помню, — растерянно отвечает женщина и подает знак девушкам, что прислушиваются к разговору. — Либерти поможет вам, если что-то потребуется.       Молодая девушка с горящими глазами оказывается рядом, но Усаги качает головой. Ей еще этого не хватало. Она может и в теле ребенка, но вполне может сама выбрать себе одежду. И еще лучше, если рядом не будет крутиться кто-то со своим вкусом, кто будет морщиться каждый раз, когда видит то, что она выбрала.       — Врать ты умеешь, — замечает Реборн, когда девчушка сажает его на диванчик и подходит к вешалкам, на которых висит одежда. — Что ты делала бы, если бы она не вспомнила женщину, которая покупала платье?       Цукино рассмеялась, достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Она повернулась к киллеру, разводя руками, в которых была одежда.       — Это же магазин одежды, здесь по любому женщины хоть раз в день да покупают платья, а длину юбки можно определить погодой, я бы здесь в юбке до пола не ходила, согласись, — она глянула в зеркало, прикладывая к себе кофту и хмурясь. — Не то.       Она буквально зарылась в ворохе одежды, ища то, что ей понравится. Но вещи под руку попадались все не те. То длина была не та, то цвет слишком яркий, то сделано плохо.       — Какой-то кошмар, неужели здесь нет ничего нормального?!       — Зависит от того, что вы ищите, — раздался звонкий женский голос рядом. Усаги вздрогнула, уставившись на ту самую Либерти, что замерла рядом, держа в руках несколько вещей. — Что вам нужно?       — Одежда повседневная, но чтобы не сковывала движений и по удобству напоминала спортивную, — Усаги вытащила вешалку, на которой висела футболка. — Активный отдых — удобные вещи. Чтобы я в любой момент могла сорваться с места, если захочется побегать, но выглядела при этом хорошо…       Либерти подошла ближе, отложив вещи, которые были в руках, в сторону.       — Тогда, думаю, что вам стоит посмотреть что-то здесь, — она указала на отделение с вешалками рядом, а после вытащила бриджи и футболку. — Попробуйте начать с этого. Сколько вы собираетесь потратить?       Усаги хмыкнула, указав пальцем на Реборна, который внимательно следил за ней.       — Платит он, — с веселой улыбкой сказала она, скрываясь в примерочной. Если Либерти и была смущена этими словами, то виду не подала, лишь с уважением поглядела на ребенка, что сидел на диване.       Сложно сказать, сколько вещей еще она перемерила, но к концу всего этого работники помогали ей всем составом, даже охранник как-то одобрительно кивал, когда она выходила в чем-то новом.       — Выбери уже что-нибудь, — подал голос киллер, недовольно хмурясь.       За все это время он ее ни разу не одернул, видимо, понимая, как важно подобрать нужное. Тем более ее выбор он явно разделял.       — Нужно брать качественные вещи, иначе после можешь пожалеть, — буркнула она, скидывая на диван рядом с ним то, что подходило ей хоть немного. — Вещь должна служить, иначе какой от нее прок, если она будет валяться, и я к ней не прикоснусь?       Она сделала пару выпадов вперед и в сторону, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не жало, не давило, движения не сковывало, но вот длина… Шорты ее немного нервировали, открытые ноги — это немного слишком для нее.       Усаги цыкнула, теперь легко подпрыгивая на месте, проверяя обувь, которую тоже продавали в магазине. Кроссовки она уважала уже хотя бы потому, что они были удобными.       — Возьми еще это, — Реборн указал на бриджи, которые она хотела как раз вернуть на место.       — Зачем? — впрочем, она все равно послушалась. Хотя бы потому, что Реборн в первый раз что-то посоветовал. Ну и потому что вещей было не так уж и много. Хоть она и выбирала так долго.       — Пригодится.       Нахмурившись, девочка протянула вещи Либерти, которая как раз стояла рядом, осматривая ее. Женщина все пыталась надеть на нее платье, сказав, что платья тоже достаточно удобные и на отдыхе она будет выглядеть очень милой и это не будет ей мешать, но Усаги упорно отказывалась. Это, кажется, немного даже расстроило женщину.       — Платить будете карточкой или наличными? — в голосе женщины послышалось облегчение, когда они подошли к кассе. Конечно, они ведь так долго выбирали одежду и даже немного поспорили, что выглядит лучше.       — Наличными, — Реборн протянул деньги. — Надеюсь, что сегодня с выбором одежды покончено, — ей показалось или в его голосе звучала насмешка?       «Ммм, все как всегда…»       — Не совсем, но с одеждой точно, — она подхватила сумки, на прощание кивая Либерти и остальным. Все же достаточно приятные женщины. Она к ним прониклась еще больше, когда покинула магазин. — У тебя в холодильнике еды нет, чем ты вообще питаешься? Солнечным светом?       Киллер качнул головой. Об этом он не подумал. Теперь в его доме живет ребенок, которому нужна нормальная пища. Да и ему тоже, перекусы между заданиями сложно назвать полноценной едой.       Реборн уже и сам не помнил, когда хорошо ел. Может, это было, когда он в последний раз посещал свою первую любовницу. Кажется, они были в ресторане…       — Если купить продукты, то я смогу готовить, — она слегка подпрыгнула, наслаждаясь тем, как приятно было ходить в штанах, а от кроссовок и вовсе сходила с ума. Невероятно удобно. — Хотя, конечно, глядя на рецепт проще всего готовить.       Она пнула камешек, который попался под ногу и нахмурилась. Ксандра Освальд умела готовить. И делала она это прекрасно, хотя ей и требовался рецепт перед глазами, чтобы быть абсолютно уверенной в том, что она делает. Помнится, кто-то на ее страсть к рецептам сказал, что готовить надо душой, а не глазами.       Но, когда готовишь «глазами», получается вкуснее, чем душой.       «И мне надо вспомнить хоть какой-то рецепт, если я хочу начать снова готовить. В голове вообще каша». А еще лучше — это вспомнить и записать. Просить книгу рецептов — это как-то уже слишком, она ведь тогда не расплатится. Будет до конца жизни ему услуги оказывать. Звучит… угрожающе. Но выбора особо не было.       Усаги передернула плечами.       — Похоже, что все же солнечным светом, — улыбнулась она, послушно идя за Реборном, который привел ее к продуктовому магазину. — Хм?       — Купи самое основное.       Она ловко поймала кошелек, хмурясь.       — А ты куда слинять решил? Я здесь потеряюсь, — она же ничего не знает в городе, как она отсюда выберется без Реборна? Она даже не запомнила, в какой стороне его дом. К сожалению, киллер уже куда-то умотал. — Я ведь всего на секунду отвлеклась…       Ей ничего не оставалось, кроме как зайти в магазин.       В общем-то, ничего необычного. Просторное помещение, хотя народу было не так уж и много. Все кассы работают. Внутри было светло, а еще приятно пахло экзотическими фруктами. «Между прилавками хорошие расстояния, правила соблюдают…»       — Не стой на дороге, — молодой парень грубо отпихнул ее в сторону, проходя вперед. Остановившись, он осмотрел ее, сверкая глазами и растягивая губы в едкой усмешке, которая, может, и вывела бы кого-нибудь из себя. Но не ее, привыкшая. Слишком знакомая ухмылка. — Нынче пускают всякую мелочь в приличные места.       И остановился. Видимо, он ожидал от нее какой-то реакции, но Усаги даже и не подумала хоть как-то реагировать. Просто внимательно смотрела на него, думая о том, что же ей все же приготовить.       «Плов — это здорово, хм… здесь продают мясо? Из говядины самое то!»       Обойдя парня, она сунула пакеты с вещами в шкафчик, убеждаясь, что кошелек все еще у нее. Не хватало еще потерять, вытянули бы, а она и не заметила. Этот парень вполне мог бы сделать это, а весь этот спектакль ради того, чтобы отвлечь ее и она не обратила внимания на отсутствие кошелька в руке.       «Реборн бы убил меня, если бы я потеряла его кошелек».       — Эй, мелочь, ты слышишь, что я сказал?       «Слишком много гонора и слишком мало мозгов», — мысленно ответила она ему, а после резко повернулась, внимательно осматривая парня.       Он, наверное, был ее ровесником. Просто вытянулся уже, был на целую голову выше. Светлые волосы, немного вытянутое хищное лицо, слегка прищуренные зеленые глаза, смотрящие с вызовом. Руки, стиснутые в кулаки, ее ничуть не испугали. На людях не кинется. И одет парень был хорошо, богато. Видно, что вещи дорогие, они были чистыми, что было даже удивительно для мальчишки. Парни же с самого детства прыгают во всякие лужи, дерутся, одежда на них просто горит. А этот… чистенький.       — Простите, что задела вас, — наконец сказала она. — Надеюсь, что я смогу загладить свою вину.       С такими людьми, что напрашиваются на драку, лучше быть вежливыми. Это усыпит его бдительность, да и успокоит немного. В любом случае, это больше была психологическая атака. У него что-то случилось, и он просто решил почувствовать себя лучше за ее счет. И еще лучше быть вежливой, потому что быть врагом богатого парня очень опасно. Лучше было бы вообще не обращать его внимание на себя.       Парень ухмыльнулся, вздернув нос.       — Хочешь загладить вину, то встань на колени!       — Хорошо.       Усаги пожала плечами, а вот на лице парня появилось удивление, он тут же резко дернулся назад, когда она стала опускаться. Схватив ее за руку, он резко поставил ее на ноги, даже несильно встряхнув за плечи.       — Ты что, дурочка? Чего творишь в общественном месте?       «Не ты ли хотел, чтобы я это сделала?..»       — Ты же сам попросил извиниться, — она вывернулась из чужих рук, слегка потирая плечи. Наверняка следы останутся. Глупый мальчишка! — Всего лишь сделала то, что ты просил.       — У тебя что, гордости нет?       — Какой прок от гордости, если тебя убьют?       «Нет, не так… Какого хрена ты вообще ко мне прилип?!»       Усаги попыталась вытащить тележку и нахмурилась, когда парень пошел следом за ней, пихнув монетку в специальное отделение, чтобы она могла взять тележку. Ладно, пускай с ней идет, в конце концов, он ей даже не мешает, а его «шум» можно легко отключить, просто перестав его слушать.       — Ты права, но лучше принять смерть с гордостью, чем унижаясь, — парень отпихнул ее от тележки. — Что тебе нужно купить? О, это очень вкусно, — он кинул в тележку какое-то странное на вид печенье.       «Пускай делает, что хочет, сложу свои продукты сбоку и просто в конце заберу…»       — Для смерти все равны, смысл тогда от гордости? И если ничего не изменится о того, гордый ты или унижаешься, то не проще ли тогда вообще быть равнодушным ко всему, вдруг придет в голову что-то, что поможет тебе выжить?       Девочка подхватила две пачки риса и нахмурилась, размышляя, какой лучше купить. Один был специально для плова, а другой совершенно обычный. Хотя разница в цене была большой. Даже тот, что стоит относительно недорого, казался ей золотым. Нахмурившись, она отложила рис. Если в этом магазине такие цены, то…       — Дальше продают на развес, он намного лучше и дешевле. Так мама говорит, — зеленые глаза как-то недовольно сверкнули, но он дождался, когда Усаги осмотрит целиком стеллаж с рисом, пытаясь найти еще что-то, пока точно не останется ничего, кроме как купить рис на развес. — А нельзя ли быть гордым и при этом равнодушным, чтобы выжить? — снова завел свою шарманку парень, кидая в тележку два пачки риса, которые недавно держала в руках Усаги.       «Какой же он… странный. Почему он ко мне прилип?»       И она на самом деле не понимала, почему она сейчас обсуждает с незнакомцем какие-то философские вещи. И почему Реборн прячется в куче мандаринов, пристально наблюдая за ними. И почему так сверкает глазами, ухмыляясь. Ей уже пора бежать, да?       Уже пора боятся?       — Потому что гордость не дает тебе искать другие пути, все сводится к тому, что ты все сможешь, — буркнула она в ответ, останавливаясь рядом с овощным отделом и рассматривая пластмассовые коробочки, в которых была морковь. — Овощи есть только здесь? Это весь выбор? — спросила она, разглядывая ярко-оранжевую морковку в коробке в своих руках.       Парень выхватил из ее рук одну из коробочек и положил ее в тележку. Он вообще не понимал, почему все еще находится рядом с этой странной и чуть нагловатой девчонкой с огромными зелеными глазами, под которыми залегли черные тени. Бледная моль какая-то! А он тут с ней ходит и помогает продукты выбирать.       — Значит, весь, — правильно поняла его действия девочка, потирая виски и оглядываясь. — Тебя как зовут-то?       «Не могу же я звать тебя «эй, ты!», хотя могу…»       — Франко, — неохотно буркнул он, после положил в тележку бутылку сладкой воды, за которой, собственно, изначально и шел в магазин. Очень уж ему хотелось. Конечно, он мог попросить слуг, но ему сегодня хотелось сделать все самому. — А тебя?       Ему на самом деле не было интересно. Просто поинтересовался, чтобы поддержать беседу. Да и не вежливо это, не спросить в ответ чужое имя.       «Какое странное ощущение, словно мне кто-то в спине дырку сверлит взглядом», — Франко резко повернулся, смотря точно в ту сторону, откуда на него смотрели. Но никого не было. Наверное, ему просто кажется. Все из-за девчонки, которая и сама крутит головой, словно кого-то ищет взглядом.       — Усаги Цукино.       «Где чертовы специи?!»       — Японка? — теперь Франко смотрел с неподдельным интересом. Он еще никогда не видел иностранок так близко, а из Японии гости вообще были редкостью, как и гости в Японию. Это было интересно. Хотя девочка с виду не была похожа на жительницу Японии, светлые волосы, светлые глаза. Только хрупкостью, наверное, и смахивала. Да росточком своим.       «Словно куколка, если приглядеться, то… точно японка!»       — Нет, — Усаги решила проигнорировать взгляд парня, который как-то даже загрустил после ее слов, а вот ей стало неловко. Словно у ребенка конфетку отобрала.       «Черт, Реборн, куда ты делся, я чувствую твой взгляд, но никак не могу понять, куда ты заныкался?..»       — Знаешь, ты очень странная, — заметил Франко, когда Усаги нервно щелкнула челюстями и топнула ножкой. Он послушно повел тележку следом за ней, когда она направилась в мясной отдел. — Зачем тебе столько риса? — он опустил взгляд на содержимое тележки, смотря на целый мешок риса. Она с каким-то нездоровым удовольствием насыпала его в специальный пакет, а после слегка сжимала пальцами.       «Его было бы меньше, если бы ты не взял те две пачки риса», — это было то, что она не сказала, чтобы лишний раз не злить мальчонку. Хотя, если честно, злился тот забавно, как-то надувался весь, слегка краснел.       Она хмуро уставилась на мужчину, который резал мясо, а после обвела взглядом его товар. Честно говоря, она знала, что ей нужно, но что-то немного беспокоилась за качество мяса. Она уставилась на кусок мяса, который лежал ближе всего к ней.       — Что хотите, синьора? — мужчина, нарезавший мясо, отложил в сторону тесак, которым рубил мясо, а после улыбнулся, наклоняясь слегка вперед. — Что собираетесь готовить?       — Плов, — покрутив слегка прядь волос, она задумчиво посмотрела вверх, а после резко опустила подбородок.       «Реборн, ты странный… ты очень, очень… странный. Зачем ты следишь, если можешь идти рядом и участвовать в процессе?»       Она вообще не понимала, почему киллер прячется.       — Свинина, индейка, говядина, баранина? Курица? — начал загибать пальцы мясник, наблюдая за выражением лица девочки. Его забавляла ее серьезность.       — Говядина, — кивнула девочка. — Свинина и баранина слишком жирное мясо, у меня живот заболит от этого.       — Баранина — это классический вариант, говорят, что с ней вкуснее, — но мужчина все же вытащил кусок говядины, положив его на доску и примеряясь. — Вы уверены в своем выборе?       «Спрашивает так, словно я совершаю ошибку…»       Что, кстати, и не удивительно. Плов — это мужское блюдо, у мужчин плов получается вкуснее, чем у женщин. Сколько она пробовала, а у мужчин он всегда ароматнее, вкуснее и сытнее. У женщин более мягко получается.       — Не круто, когда от еды болит живот, режь давай, — Франко недовольно нахмурился, разглядывая то, как мужчина кладет мясо в пакет и приклеивает бумажку с ценой. Положив говядину в тележку, он хмыкнул. — Зачем спрашивать, если покупатель все решил?       — Спасибо за помощь, — Усаги дернула парня за рукав, утянув за собой в сторону отдела со специями. — Это было невежливо, — буркнула она, когда они отошли достаточно далеко. — Тебе следует поучиться манерам, если хочешь, чтобы люди к тебе тянулись.       Франко громко фыркнул.       — Зачем мне это? Люди должны знать свое место, — он позволил девочке самой везти тележку. В конце концов, он немного устал, да и тяжелая она.       Усаги на эти слова ничего не отвечает, только спокойно идет вперед, думая о том, что специи пахнут просто превосходно, а выбор такой большой, что можно потеряться. Для Усаги выбор специй напоминает выбор книг, когда ты заходишь в магазин и проходит, казалось бы, пару минут, а на самом деле пару часов.       Хмыкнув, она кидает в тележку все, что приглянулось. Особенно много кидает карри, потому что ей нравится острое. А еще, потому что это самое дешевое, что было в магазине. Дураки, думает она, смотря на скучающего парня.       Она все еще не понимает, какого черта здесь происходит. Усаги качает головой, двигаясь в сторону единственной свободной кассы и наблюдая за тем, как мальчишка вытаскивает из тележки все на ленту. «Вот хороший муж для кого-то растет», — с умилением девает она, качая головой.       — Ты уверена, что взяла все? — Франко крутит головой, а Усаги незаметно для него отодвигает то, что она брала для себя, в сторону, ставя перегородку. Остальное его, так что пусть сам с этим всем разбирается.       Она опускает взгляд, замечая рядом с собой Реборна.       — Решил присоедини…       Усаги не успевает среагировать, когда парень, проходивший мимо, выхватывает кошелек. Франко пытается кинуться вперед, но Усаги останавливает его. Кошелек дали ей, значит, ей и ловить воришку.       На улице все так же жарко, а еще немного потемнело, но Усаги ухитряется заметить темную тень. Парень, держа кошелек в руке, двигается недостаточно быстро, видимо, он посчитал, что за ним никто не погонится. Его ошибка.       «Мое преимущество — внезапное появление…» И лучше не терять преимущество.       — Брать чужое нехорошо, — тянет она, когда парень резко оборачивается. Потянув его за рубашку назад, она делает подсечку, наблюдая за тем, как парень с глухим звуком падает на землю, ударяясь затылком о каменный бордюр. То, чего она не ожидала. То, на что она не рассчитывала. Она разглядывает жидкость, стекающую по его шее и собирающуюся снизу. — Заслужил, — морщится она, забирая кошелек и радуясь, что тот отошел не так далеко от магазина.       Она мягко опускается на корточки и проверяет пульс.       «Жив…»       — Ты медленно двигаешься, если бы он был достаточно опытным, то ты была бы на его месте, — Усаги вздрагивает, когда Реборн внезапно появляется рядом («Чертов фокусник!»), а после переводит взгляд на Франко, у которого в руках пакеты.       «Он что, купил?..»       А, впрочем, она и так знает, что произошло.       — Ты его поймала? — Франко ставит пакеты и носком ботинка бьет парня по боку. Не то, чтобы Усаги была против этого, скорее она была против того ощущения удовлетворения, которое испытала, когда он это сделал. — Это было круто!       «На его месте мог быть ты», — с унынием подумала она, смотря на Реборна, который как-то подозрительно довольно сверкал глазами, наблюдая за ней. «Страшно…»       — Ты зачем все это купил? — решила перевести тему Цукино, упираясь руками в бока и припоминая, что у нее остались вещи в магазине. Надо будет после забрать. — Франко, ты…       Парень недовольно фыркнул.       — Что оставалось делать-то? Ты же ушла, а я там у кассы стоял как дурак.       — Как знаешь, скажи мне, сколько я тебе должна, — она демонстративно взмахнула кошельком, но парень отшатнулся от нее, посмотрев так, словно она предложила ему крысу вместо денег. — Что с тобой?       — Оставь себе, я что, не мужчина? Думаешь, что за женщину заплатить не смогу?       — Нет, я не об этом…       Франко громко фыркнул, вытащив из пакета бутылку колы и направляясь в сторону черной машины, которая остановилась рядом с магазином.       Девочка заметила несколько черных теней, что застыли рядом с ней. Один из мужчин, что стоял рядом, призывно открыл дверь, чтобы мальчишка мог сесть. Еще один подошел ближе, застывая рядом с его плечом тенью и внимательно осматривая их, пытаясь понять, угроза они или нет.       — Усаги Цукино, увидимся еще раз, если доживешь до этого времени, — это были последние слова Франко перед тем, как он сел в машину. Парень опустил окошко машины, а после недовольно оглядел мужчин в костюмах. — Вы слишком долго!       — Простите, молодой господин! — раздались мужские голоса.       Усаги еще долго наблюдала за тем, как машина уезжает. Она качнула головой, выходя из своеобразного транса, когда парнишка рядом застонал и зашевелился. Отдав кошелек Реборну, она хмыкнула.       — Мужчины немного странные, — она подхватила сумки, недовольно кряхтя, потому что те оказались тяжелыми. — Надеюсь, что не все такие.       Реборн на это ничего не ответил. Ему было о чем подумать и без этого. Например, о том, почему маленькая девочка умеет опрокидывать мальчишек на землю, воспитываясь в приличной (местами) семье? И сделала это она профессионально. Может, двигалась она и не очень быстро, но подсечка была хорошо выполнена. Она лишила парня равновесия, а после выбила землю у него из-под ног и использовала гравитацию, как своего союзника.       Даже если предположить, что она видела это по телевизору или на приеме родителей, когда сцепились несколько особо буйных гостей, то это все равно невероятно. Он не видел еще детей, которые так хладнокровно ведут себя.       Девочка дрогнула лишь в тот момент, когда посмотрела на то, что сделала. Ей это не понравилось, но она приняла то, что сделала.        — Где ты научилась этому? — Реборн отдает Усаги ключи, когда они поднимаются по лестнице. Девочка ставит сумки и сует ключ в замочную скважину, слегка приподнимаясь на носках, потому что замок расположен слишком высоко даже для нее.       Она на Реборна не смотрит. Прекрасно понимает, что почует, когда солжет, а то движение…       — В мире не спокойно, — лениво отвечает она, занося сумки и закрывая за Реборном дверь. — Радует, что мы потратились совсем немного. То есть ты потратился, — она хмыкает и стягивает кроссовки, перетаскивая сумки. — Кстати, что это была за слежка в магазине?       Но ответ она уже даже не слушает. Девочка скачет по кухне кузнечиком, раскладывая продукты. Она довольно быстро делает заготовки для плова и с особым наслаждением оглаживает казан, который тоже нашла в отделе посуды («У Реборна такого точно нет, хочу!»).       Ей совершенно все равно, что Реборн за ней наблюдает. Ей все равно, что он может подумать. Было бы странно, если бы он не посчитал ее слишком странной для ребенка. Она хмыкает, ставя перед ним чашку с кофе и доставая мясо, которое ловко нарезает для плова. Бросив взгляд на Реборна, она слабо улыбается.       — Что это? — Реборн берет печенье, которое ему к кофе принесла девочка. Она проследила за его взглядом и пожала плечами.       — Плов.       — Как много детей в твоем возрасте могут готовить плов? — привычная насмешка не режет слух и практически успокаивает. Усаги добавляет специи и с наслаждением вдыхает приятный аромат мяса со специями.       — А как много детей в твоем возрасте могут убивать?       Она улыбается, чувствуя себя непривычно счастливой. На самом деле, она сейчас себя чувствует так, словно готовит для своего ребенка. Это немного забавно, потому что Реборн не ребенок, а взрослый в теле ребенка. Как и она, но ему незачем знать это.       — С завтрашнего дня я начну тебя тренировать, — девочка почти не вздрагивает, когда слышит эту фразу. Она бросает на него взгляд поверх плеча и пожимает плечами, мол, все хорошо, но на самом деле не хорошо.       Усаги опускает взгляд на плов, помешивает его и вздыхает.       «Вот и начался самый масштабный пиздец в моей жизни».