Remedy

      Он, наверное, никогда не забудет этот день — вроде бы обычный, но враз ставший таким значительным.       Ничто не предвещало беды, как пишут в книгах авторы всех возрастов. На самом деле, ничто не предвещало хоть чего-нибудь сильно значимого — ни плохого, ни хорошего. С темного неба, затянутого тучами, падал мелкий снег. Смешиваясь с грязью, оставшейся после вчерашнего дождя, он окрашивал все вокруг в серый цвет.       Пожалуй, именно таким — серым — было настроение Кирилла с самого утра. Крепкий кофе помог взбодриться телом, но не духом — мужчине упорно не хотелось выходить на улицу. Но впереди ждал кастинг в мюзикл, и поэтому Кирилл сунул грязную кружку в раковину, пообещав себе помыть ее после и, натянув верхнюю одежду и обувь, поспешил в театр.       Грязь противно чавкала под ногами, а снег грозил превратиться в банальный дождь. В метро, как и всегда по утрам, было не протолкнуться. Но ехать на такси было дорого, а потому Гордеев привычно шагнул в переполненный вагон и ухватился за поручень. В голове крутились безрадостные мысли о необходимости найти работу, желательно — на постоянной основе. Но пока что с этим не везло, а потому Кирилл все больше отчаивался. Сегодняшний кастинг был не первым в череде его чаяний, но, хотелось верить, что он станет последним на какое-то время.       — Ваш заказ, — девушка в форменной одежде какого-то ресторана быстрого питания — Кирилл никогда не запоминал их названия, потому что старался как можно реже заходить в них — протягивала ему бумажный пакет и стакан.       «Не слишком ли много кофе?» — промелькнула в голове мужчины мысль, когда он, стараясь приветливо улыбнуться, забирал заказ. Хотя у него еще было время до репетиции, Кирилл решил сразу пойти в театр — даже не потому что так сильно рвался туда, а потому что и здесь было слишком много людей.       Нельзя сказать, что Гордеев был интровертом и не любил общественные места, совсем наоборот — его называли «душой компании», всегда приглашали на какие-то посиделки старые друзья. Но сегодня был такой день, что все раздражало — и эта ужасная погода, к которой за двадцать три года жизни пора было бы привыкнуть, и многолюдность, и духота в кафе, и прочее, прочее, прочее.       Перед зданием театра Музыкальной комедии Кирилл слегка притормозил и, собираясь с духом, сделал пару глубоких вдохов.       «Нервничать совершенно не стоит», — сам себя убеждал мужчина, медленно подходя ко входу. Толкнул дверь, впуская в теплый холл ветер и капли дождя, и остановился на пороге.       Толпа.       Кирилл прикрыл глаза, нацепил на лицо дежурную улыбку и пошел вперед, с кем-то здороваясь, у кого-то спрашивая разрешения пройти и безвозвратно теряясь в непрекращающемся гуле десятков голосов. Он словно попал в открытое море, и его качало из стороны в сторону, от одного человека к другому, разбивая на атомы и молекулы, накрывая с головой волнами разговоров, стремительно утягивая под воду. И вдруг, выбираясь из этого буйства, Кирилл почувствовал ее — ту самую боль, о которой так часто слышал от родителей, друзей, знакомых.       Все они были правы — ее нельзя было ни с чем спутать. Гордееву казалось, будто кто-то неведомый замораживает часть его сердца — от этого враз стало тяжелее дышать.       «Кто она?» — промелькнуло в голове мужчины, неосознанно прижавшего ладонь к груди. Он обвел глазами толпу, но, конечно, бесполезно. Как найти одну-единственную девушку — ту, что предназначена ему — среди всех этих людей? Как распознать ту, что своей любовью вылечит его?       Невольно вспомнились слова его матери о том, что ее спасли слишком быстро. Это была любовь с первого взгляда, пожалуй. Не прошло и полмесяца, как она услышала заветные слова «Я тебя люблю» от своей пары — будущего отца Кирилла. И тогда, по ее словам, на сердце стало свободнее. Тяжесть враз ушла, забирая холод и отчужденность с собой. Весна на улице совпала с весной в душе, и чувства заиграли новыми красками.       Кирилл усмехнулся, выныривая из воспоминаний, и слегка покачал головой: поиски сейчас бессмысленны. Все будет так, как предначертано свыше — может, на это уйдут годы, и ему станет совсем плохо от льда, медленно покрывающего его сердце, может, они вообще больше не встретятся, и тогда…       Об этом думать не хотелось.       Выпрямившись, Кирилл вновь двинулся вперед, решив подумать обо всем этом позже. Сейчас его должен интересовать только кастинг, а потому неплохо было бы распеться, чтобы не ударить в грязь лицом.