Remedy

      После того дня время полетело слишком быстро. Казалось, Кирилл только прошел первый этап кастинга, а сейчас уже направлялся на первую репетицию. Ему было волнительно, потому что знакомство с остальными артистами он немного пропустил — слишком сильно был погружен в мысли и переживания по поводу своей родственной души. Он невольно представлял, какой она может быть, и присматривался к окружавшим его девушкам. Но их было слишком много — помимо вокалистов, здесь было еще и множество танцовщиц, пробующихся в балет.       Когда, наконец, объявили составы мюзикла — основной и второй — Кирилл несколько вышел из оцепенения. С этими людьми, стоявшими с ним на одной сцене, ему придется работать на протяжении нескольких лет, а он знал только пару человек. Например, того высокого — чуть выше, чем он сам — мужчину. Иван был уже известен в театральной среде, обладал красивым бархатистым тенором и, даже можно сказать, фактурно выделялся. Неудивительно, что он получил главную роль — графа фон Кролока.       Конечно, он обратил внимание на тех, с кем ему предстоит петь дуэтом — трех Альфредов, но имена не запоминал, решив, что успеет позже познакомиться. А вот одна из Сар привлекла его внимание — слишком уж маленькой, но невероятно подвижной она была. Поначалу Гордеев решил, что она из балета — Вера, как звали девушку, растягивалась вместе с несколькими танцовщицами. Но позже выяснилось, что это был лишь способ провести свободное время с пользой, основным же занятием ее был вокал.       Подходя к дверям музтеатра и вспоминая то, каким энтузиазмом горели глаза Веры, Кирилл невольно улыбнулся. Впрочем, его тут же вернули из приятных мыслей в суровую реальность — пробегавшая мимо девушка зацепила его сумкой и каким-то неведомым образом умудрилась наступить на ногу. Зашипев от боли, Кирилл процедил что-то нелицеприятное, но незнакомка, похоже, услышала это, потому как в следующий миг, не оборачиваясь и не сбавляя темпа, показала ему жест из одного оттопыренного пальца и хлопнула дверью театра.       «Не дай Бог столкнуться с ней еще раз», — раздраженно подумал мужчина, заходя в холл. Но девушки уже и след простыл. Кирилл облегченно вздохнул и отправился на репетицию: он и сам уже опаздывал, что было, вообще-то, странно для него. Раздеваясь на ходу, Гордеев поспешил в назначенное место и был приятно удивлен тому, что никто еще даже не начинал что-либо делать.       — Что-то случилось? — негромко поинтересовался Кирилл у стоящей рядом Мананы. Та закатила глаза и, усмехнувшись, ответила:       — Ничего необычного. Ждем главного опоздуна.       — Я думал, что буду последним, — признался мужчина, оглядывая зал, чтобы попытаться понять, кого не хватало. Натолкнулся взглядом на Веру и приветливо улыбнулся ей, чуть склонив голову, но она отвернулась. Манана, заметившая это, насмешливо хмыкнула:       — Неужели тебе приглянулась Свешникова?       — Свешникова?..       — Вера, — кивком обозначила направление артистка. — Вместе вы, конечно, колоритно смотрелись бы, да только не по зубам она тебе.       — Почему это? — удивился Кирилл, невольно представляя рядом с собой девушку: на его фоне она казалась бы слишком уж миниатюрной.       — Сплетни разносить не хочу, но вроде как была какая-то неприятная история с ее бывшим. Подробностей никто не знает, но после этого Вера никого к себе не подпускает, да и вообще у нее отношения с мужчинами не очень хорошо складываются.       Неотрывно глядя на девушку, Кирилл не заметил, как в очередной раз открылась дверь и вошел «главный опоздун», а вместе с ним появились и другие люди — уже знакомый всем артистам по кастингам педагог по вокалу, дирижер, режиссер-постановщик и много кто еще. Все тут же пришли в движение, подчиняясь указаниям руководства, и Гордеев постарался выкинуть лишние мысли из головы, чтобы сосредоточиться исключительно на работе.

***

      Вечером, уже почти ночью, выходя из театра, Кирилл почувствовал тычок в спину. Обернувшись, он замер от удивления — в темной куртке и с большой спортивной сумкой наперевес в дверях стояла Вера и недружелюбно смотрела на него снизу вверх.       — Быстрее можно? — резко спросила она, обходя Гордеева и снова цепляя сумкой. Раздраженный таким отношением и воспоминаниями об утреннем инциденте, Кирилл схватил ее за капюшон и развернув к себе, не менее резко произнес:       — Не лезь поперек паровоза. Ты разве не знаешь, что маленькие не должны убегать вперед? Мало ли, что случиться может.       — Ты лучше за себя переживай, каланча, — прошипела девушка и внезапно ударила Кирилла локтем в живот, выворачиваясь из крепкой хватки. Отойдя на несколько шагов, она остановилась, поправила сумку и, презрительно взглянув на Гордеева, язвительно поинтересовалась:       — Больно, бедненький?       — Иди ты… — рвано выдохнул мужчина, выпрямляясь и стараясь не морщиться — удар у Веры был поставлен хорошо.       — В твоем разрешении не нуждаюсь, — отрезала Свешникова и, развернувшись, продолжила свой путь. Кирилл некоторое время глядел ей вслед, а после, раздраженно выругавшись, направился в другую сторону. Кажется, вся симпатия к этому милому созданию прошла, уступив место раздражению.       Внезапно накатила волна боли. Мужчина остановился и стиснул зубы — где-то там, внутри него, замерзало его сердце, а единственной приглянувшейся ему девушкой стала, кажется, мужененавистница.