WayM

08.08.2004 Япония — страна восходящего солнца. Она манила к себе своей культурой, историей, этим неизвестным и необычным миром. И хоть раз в жизни ее стоит посетить, хотя бы на один, два дня. Конечно же, всё ты не увидишь, не почувствуешь того, что окунет тебя в жизнь этой страны. Но прикоснуться частичкой себя к новому, такому загадочному стоит того. И альтернативной рок-группе My Chemical Romance выпал такой шанс, благодаря приглашению на японский фестиваль Summer Sonic, который пройдет в центральном городе — Токио. И благодаря этому прекрасному случаю, у Фрэнка Айеро, ритм-гитариста и бэк-вокалиста группы, созрел в голове план, чтобы в короткий срок в Токио посетить значимые места. А это увидеть часть старинных построек, прогуляться по необычным улочкам с магазинами и попробовать их специфическую кухню. Поэтому после масштабного тура Warped, был краткий миг отдыха, который он потратил на поиски информации по Японии. И благодаря своей любви к чтению, он прочитал не только энциклопедическую книгу о мире востока. Но и пару книг японского писателя Харуки Мураками, такие, как «Охоту на овец» из трилогии «Крысы» и уже перед отъездом заканчивал «Птицелова» из хроник «Заводной птицы». Благодаря этому, он осознал, что японцы ничем не отличаются от других людей во всем мире, и как-то слало спокойней думать о предстоящем путешествии. Хоть традиции и отличались, у них была такая же суета: личные переживания, семья, работа. И могло показаться, что Айеро уже разочаровался в самой Японии. Но это лишь казалось, он загорелся сильнее, ведь ему самому хотелось поскорее ощутить тот, другой, воздух. Где как ему казалось, до сих пор летает таинственный исторический дух. Увидеть своими глазами, исторические места города. Посмотреть на необычные храмы, может даже загадать желание в одном из них. Так хотелось пройтись под деревьями цветущей сакуры. Хотелось узнать, чем она пахнет. Жаль лишь то, что сейчас август, а не март, когда наступает такая пора. Фрэнк прочитал, что в Японии посвятили аж целый фестиваль цветения сакуры — Ханами. Сакура. Звучит как-то сладко и романтично. Фрэнк никогда не задумывался о романтики до этого момента, раньше все его свидания проходили в шумных компаниях и если уж повезет, уходил с понравившейся девушкой, чтобы лишь проводить ее до дома. И то, он считал это правильным действием, а не чем-то необычным или романтичным. К тому же у него сейчас есть подруга, с которой он вроде и встречается, а вроде и дружит. Может это и есть настоящие отношения? В любом случае, он редко устраивает ей что-то романтическое. Может причиной был он сам? Ведь он не жаждал, кого-то единственного. Ему нравилось принадлежать кому-то ни одному, ведь он молод, вполне себе знаменитый музыкант и поэтому считал, что принадлежит фанатам. Любимым многими, и эта любовь почти ни к чему не обязывала. А отношения, своего рода выглядели для него веревкой, устрашающей, вроде и не сильно сковывающей, а с другой стороны, все равно держит. Поэтому думая сейчас о сакуре, он в голове не задержал образ своей девушки. К тому же сейчас ему не хотелось думать об этом. Он всего лишь хочет эстетически насладиться тем, что может дать ему новая страна. А это почему-то он хочет с кем-нибудь разделить. Положив путеводитель по Японии на пластмассовый столик, он выглянул из своего ряда, чтобы оглядеть салон самолета эконом класса. Пора искать подходящих жертв. С левой стороны от Фрэнка вдруг послышался возглас храпа, до этого тихо спящего Рэя Торо, соло-гитариста и бэк-вокалиста группы. В его ушах виднелись беруши, а его пол лица загораживала голубая маска для сна. Голова была наклонена в сторону Фрэнка и его пышные афроамериканские волосы, торчащие в разные стороны, создававшие иллюзию комка запутанной тонкой проволоки, которое все время намеревалась воткнуться во Фрэнка. Не желая больше мириться с этим, он аккуратно оттолкнул голову друга, которая податливо склонилась в нужном направлении. «Даже не промычал. Значит, проспит еще долго, так еще потом не захочет выходить из номера отеля — с легким огорчением выдохнул Фрэнк. — Домоседа вычеркиваем…» Посмотрев на право, через проход, было три кресла, которые занимали другие участники группы: Джерард Уэй, солист группы; Майки Уэй, бас-гитарист и младший брат Джерарда; Мэтт Пелиссьер, ударник, а где-то еще сидел их друг и по совместительству менеджер — Брайан Шектер. Мэтт явно спал, как и Рэй, но в ушах у него виднелись наушники, и если бы захотелось прислушаться, можно было бы разобрать, что играет. Но Фрэнка мало когда-либо интересовал Пелиссьер и тем более его музыкальные предпочтения. Айеро не понимал, но чувствовал, что в ударнике было что-то такое, что его нервировало. Он старался с ним меньше общаться, хотя в группе, где царила семейная обстановка было сложно его игнорировать. «Только взглянул на него, а уже бесит! — парень закусил губу, задумываясь. — А если он увяжется за Уэями? Надеюсь, что нет». Посмотрев на Майки, который со скучающим видом листал глянцевый журнал, гитарист уже намеревался спросить его о том, чем тот собирается заняться до начала выступления, но приметил, что он тоже в наушниках. «Не буду мешать… — взглянув на пустое место рядом с Майки, Фрэнк привстал с места, посмотрел вперед и назад, но черной головы Джерарда не увидел. — А его где носит?» После смерти бабушки Джерарда и Майки в ноябре двух тысячи третьего года, сильно изменились, стали более отстраненными. Да, был сложный период, который они преодолели лишь благодаря записи второго альбома. Но и потом Фрэнк чувствовал, что Уэй старший отдаляется. И кажется тур Warped, стал пиком. Там их общение сводилось к пьяному бреду или техническим вопросам по выступлению. Казалось, что этот тур был дьявольским наваждением, в котором все тонули в море чревоугодия. Фрэнк не мог даже вспомнить некоторые дни, будто закрыл глаза вечером пятницы, а очнулся утром понедельника. И это его очень сильно напугало, поэтому он пообещал себе такого никогда больше не повторять. Но Джерард тонул в этом море, и не хотел спасаться. Может если бы они вернулись к дружеским отношениям, всё бы нормализовалось. Но Уэй завел много новых знакомых, с которыми в основном и проводил свое личное время. Взять, например Берта Маккрэкена, вокалиста рок-группы The Used, с которым они уже давно сотрудничали и благодаря ему многого добились. В сравнение времен их первого альбома, сейчас группа полноправно могла считаться профессиональной. Конечно, многое зависело от их усердной работы и их «тренера» Говарда Бенсона, продюсера их второго альбома, который многому их научил. Но дошли они до этого лишь благодаря случайным встречам, знакомствам, которые дали этот подъем. И волшебным образом источником этих случайностей, был Берт и его команда. Как раз он, познакомил группу с Брайаном Шектером — их нынешним менеджером. Который посвятил группе свое время, свои деньги, жизнь, потому что поверил в них, и он не ошибся. По крайней мере ребята надеялись, что оправдывают его ожидания. My Chemical Romance совместно с The Used колесили по городам, набралась нужного опыта, и показала себя публике. Что как раз и было нужно для продвижения вперед, и Берту за это была отдельная благодарность, но назвать его благоразумным человеком было нельзя. Нет, Фрэнку Берт нравился, они были с ним чем-то похожи. Он был простым, открытым парнем, да, были у него свои минусы. Например, он очень любил пошлые шутки, но они в общение с другими приносили легкость, а не напрягали. Он вроде был и навязчив, но знал когда стоит прекратить. Фрэнк чувствовал, что этот человек за свой недолгий срок жизни многое повидал плохого, и этого не передать словами, это нужно было пропустить через себя. Но в связи с этим, Берт оставался добрым, пожалуй, этим к себе и тянул. Ко всему прочему, он понимал Джерарда, и по своему, о нём заботился. Но от этого Фрэнку было не по себе, даже немного обидно. Ведь Берта становилось в их жизни уж слишком много. Курить, так он тут, в туалет — он тут, приготовили завтрак, опять Берт тут. А пару раз он даже оставался ночевать в трейлере группы, когда они переезжали из одного штата в другой. Это было немного странно. Вот ты просыпаешься, опускаешь ноги с лежака, а под ними что-то теплое и издает неразборчивые звуки. Первым делом ты испугаешься, а если останешься после этого живым, то выяснишь, что там спит Берт, завернутый в покрывало, а вместо подушки использует свою же обувь. С одной стороны и жалко парня, а с другой, стоило бы его за это пару раз и пнуть, но Фрэнк сдерживался и предлагал лечь в свою койку. «И как в такой обстановке общаться с друзьями». — Фрэнк насупился и сильнее закусил губу. — Ты чего скривился так? Над Фрэнком нависло бледное, влажное лицо Джерарда Уэя. — Да так… — Фрэнк смущенно улыбнулся, почувствовав за свои мысли вину. — Вспомнил одного человека. Певец с ехидством улыбнулся и многозначительно осмотрел Фрэнка. — Вижу ты от него без ума. — Да не в жизнь… — возмутился было Айеро, но заметив, что с Уэем, что-то не так, смягчился. — Ты как? Отмахнувшись от ответа рукой, Джерард уселся на свое место, положив руки на свой живот. Фрэнк продолжал на него смотреть, пока тот с неохотой сообщил: — Тошнит… — Я припрятал пару таблеток… — Фрэнк предполагал, что будет именно такой ответ, поэтому его дальнейшие действия были уже продуманы. Он встал с места и открыл свою багажную полку, где был его рюкзак. В кармашке с левой стороны лежала коробочка с таблетками. Он их припрятал неспроста, он переживал, что опять может запустить первые симптомы болезни, как было во время тура Warped. Где ему приходилось мыться на улице, под едва теплой водой из бутылок, которые весь день лежали на крыше их трейлера, где нагревались на жаре солнца. Тогда это было необходимым, и, поддавшись темному адреналину тура, это было не важно. И вполне нормальным считалось просыпаться с заложенным носом и легкой болью в горле, симптомы, которых проходили после завтрака. Пока он не вернулся домой, где провалялся неделю в постели с высокой температурой с признаками ангины. Он привык к такому, с детства он не мог похвастаться отличным здоровьем. До десяти лет он был частым гостем больниц с бронхитом и ушными инфекциями. Что уж говорить о его частых болях желудка. И только становясь старше, начинаешь понимать, что это сильно мешает жить, особенно когда любимая работа на первом месте, а боль отвлекает даже от гитары в руках. Так что лишний раз заболеть он не хотел. Фрэнк не успел достать коробочку, как почувствовал, что его сзади за ремень потянули вниз и назад, тем самым оттягивая и стягивая джинсы. — Расслабься, а? Само пройдет… — Как легкомысленно… Фыркнул недовольно гитарист, нахмурившись, обернулся, чтобы посмотреть в глаза этого вредного и совсем не заботящего о себе вокалиста. Но тот ему ласково улыбнулся, и этого хватило, чтобы подавить его недовольство. — Мне уже стало лучше Фрэнки… Правда. Тут Майки заметив, что рядом с ним какая-то суматоха, снял наушник. — Вы чего? — Да вот, Джерарда приглашаю на прогулку по достопримечательностям Токио вместе со мной, — выпалил на одном дыхание Фрэнк, — но он брыкается. Уэй старший удивленно посмотрел на Айеро, а Фрэнк поджал губы. Он хотел бы его пригласить иным образом, но сейчас нужно было отвлечь Майки, чтобы он лишний раз не тревожился о самочувствие брата. — Ааа... — меланхолично пропел Майки, и уже хотел вернуть наушник в ухо. — Тебя это тоже касается, надо бы всем сходить. Сердце в груди Фрэнка сильно забилось, может из-за того что он стоит в проходе самолета, который зашел в зону турбулентности, а они летят в несколько сотен километров над океаном. Или из-за того, что в глубине души он уже понадеялся разделить это время только с одним человеком, который схватил его крепко за бедра не давая упасть. — Не... Это не мое, вот когда пойдете по магазинам, или покушать, я с вами, — Майки говорил так тихо, что казалось, говорит сам себе, может, боялся, разбудить соседа или не хотел привлекать еще больше внимание, которое привлекли Фрэнк и Джерард. — На месте будем, а там решим, мало ли… Может, мы еще не долетим… Майки воткнул наушник в ухо, будто ничего этакого не сказал и со скучающим видом продолжил читать журнал. Фрэнк перевел взгляд на Уэя старшего, и их взгляды встретились. Гитаристу стало неуютно, будто он попал в тиски, нет, не потому что его крепко держали за бёдра руки Джерард, а потому что он не знал, какой будет его реакция. — Ты…ты, пойдешь со мной, — самолет тряхнуло сильнее, и только благодаря рукам Джерарда, Айеро не упал назад. — Ох… Заметив, что в их сторону идет стюардесса, явно с намерением всех усадить на свои места. Фрэнк ощутил, как ладони Джерарда скользнули вниз по бедрам, постепенно отпустив его. Воспользовавшись моментом, он уселся в свое кресло и пристегнул ремень безопасности, и показал знак «ок» подошедшей девушки. Она улыбнулась, но взглядом всё равно удостоверилась, что Фрэнк пристегнулся, и ушла назад, хватаясь руками за спинки кресел, чтобы не упасть. Ее стройный силуэт, в синей облегающей форме, изящно раскачивался из стороны в сторону, Фрэнк даже залюбовался. — Хорошо. — А?.. — Фрэнк взглянул на соседа с правой стороны, явно не ожидая услышать какой-либо ответ сейчас. — Я принимаю твое приглашение… Признаться, я сам хотел тебе предложить… Но по приезду всё решим конкретнее, хорошо? Уэй смотрел на Фрэнка с легкой смущенной улыбкой, хотя было видно, что она ему дается с трудом. Видимо из-за тошноты, которая всё еще не прошла. Дождавшись утвердительного кивка Айеро, Джерард уселся удобнее и застегнул ремень безопасности. — А сейчас я хочу поспать… Фрэнк, еще раз молча кивнул, и еще раз. Он не верил своим ушам, он получил положительный ответ. Ведь он положительный? Так еще Джерард сам хотел ему предложить прогулку! «Ох, сердце в груди бешено заколотилось, — положив ладонь на грудь, Фрэнк тяжело вздохнул и выдохнул, — осталось только долететь». Он взглянул на путеводитель по Токио, обложкой, которой была фотография цветущей сакура, и на секунду показалось, что ветки колыхнулись от воображаемого ветра. Почему он сейчас так счастлив? Ответ был вроде на поверхности, но он не мог его уловить. Тут с левой стороны послышался внезапный храп Рэя и его голова плюхнулась на плечо Фрэнка, волосами закрыв обзор на обложку, Айеро вздохнул и аккуратно оттолкнул голову друга в другую сторону. «Спать так сладко, когда так трясет…- Фрэнк вздохнул еще раз, и его счастливое настроение резко улетучилось. — Я прям завидую». Турбулентность закончилась так же внезапно, как и началась, а Фрэнк не заметил, как заснул и проспал остаток пути, пока бортпроводник не сообщил, что самолет скоро прибудет в Японию. После сна в неудобном кресле всё тело ныло, ноги жутко затекли, глаза с трудом открывались, а во рту была сухость, а губы кажется, и вовсе потрескались. Оглядевшись, он заметил, что ребята от него мало чем отличались, кроме Рэя, он до сих пор спал. Ухмыльнувшись, Фрэнк локтем ткнул друга в бок, тот недовольно промычал, но глаза не открыл. Повторив еще пару раз телодвижений локтем, Рэй наконец-то очнулся, и по виду он был бодрее всех. А когда принесли завтрак, то он и вовсе казался счастливым. Время пролетело незаметно, до конца полета оставалось меньше часа. Пока Рэй ушел в туалет, Фрэнк, воспользовавшись моментом, занял его место, чтобы полюбоваться из иллюминатора видом, а когда тот вернулся, он его не прогнал. Так что весь вид принадлежал Фрэнку, а он был прекрасен, наконец-то закончилась однотипная темно-синяя гладь Тихого океана, и внизу показалась земля. Облаков почти не было, но и через них можно было разглядеть на вид малюсенькие поселения, которое друг от друга разделяли огромные зеленые поля. Реки и речушки в изобилии пронизывали эту территорию. Фрэнк взглядом искал исток одной реки, но казалось, что она бесконечная. Виднелись возвышенности, с редкой или насыщенной порослью деревьев, на некоторых уже виднелась желтизна, напоминая о том, что это последний месяц лета. Пейзаж постепенно менялся, ведь чем ближе самолет приближался к городу, вид становились однотипным, серым. Безжизненной массой. Пока от небоскребов не начали отражаться первые лучи восходящего солнца, озаряя всё вокруг нежным красноватым цветом, но досмотреть эту новую деталь не дали, бортпроводник объявил, что самолет готовится на посадку и пора бы всем вернуться на свои места. «Интересно, а когда цветет сакура, какой будет вид», — Фрэнк с легкой грустью выдохнул, поменявшись местами с Рэем. Самолет шел на посадку.