Преступник с голубыми глазами.

После уменьшения количества машин на дороге расстояние и время пролетали незаметно. Пластиковый стакан с кофе обосновался между моими бедрами, распространяя своё тепло сквозь джинсы на кожу моих ног. Это было холодное утро, небо ещё черное, часы на приборной панели показывали три часа ночи. Музыка тихо звучала в фоновом режиме. Это была запись какого-то женского голоса, мягкого и успокаивающего, что заставляло меня хотеть спать. Рэнделл мирно спал, его сидение было полностью расправлено до вертикального положения, голова отвернута от меня. Я мог видеть, как сухожилия на длинной шее изредка двигались, но кроме этого не было никаких движений в течение почти шести часов. Он даже не проснулся, когда я свернул на стоянку кафе, чтобы купить кофе. Середина ночи, невидимые километры впереди нас и сожаления по прошлому, оставленному позади. Моя жизнь. Моё прошлое. Я взглянул на своего попутчика, интересно, подумал я, что происходило в его жизни. Был ли он счастлив? Удовлетворён? Нашёл ли он правильный путь? Мне казалось, что он избегал ответственности по тем же причинам, по каким я избегал привязанности. Он боялся себя? Того, каким он есть сейчас или был раньше? Загадка — это было первое слово, которое приходило мне на ум, когда я думал о нём. Сложный пазл, в котором так много изгибов и поворотов, что его разгадка могла свести меня с ума. Тьма со временем уступила место мечте художника — рассвету, золотой свет от восходящего солнца перемешался с голубым небом. Вдруг на некогда пустом шоссе у меня появились соседи. Я вытирал внезапно появившийся песок в моих глазах, когда услышал звук скрипа тормозов рядом с собой. «Эй», — Рэнделл выпрямился, его сидение тихо заскрипело, когда он поставил его в обычное положение. Он зевая посмотрел по сторонам, подсчитывая время. «Господи! Ты за рулем уже… — он проделал быстрые вычисления в уме, — четырнадцать часов». Взглянув на часы, я кивнул. — Боже мой. Я не могу поверить, что ты не спал всё это время. — А как ты можешь спать так долго, я никогда не пойму. — Да, но это не был отличный сон. Давай отправляйся в отель. Нам обоим нужно немного поспать в нормальной постели. Проехав вперед еще некоторое время, я наконец-то нашёл отель. Получив ключ от номера, мы разгрузили автомобиль и направились внутрь. Номер был таким же, как и все остальные, в которых мы останавливались всю неделю. Мы получили две кровати, как я и настаивал. Эта «Спящий в кресле, чтобы смотреть на дверь» хрень больше не повторится. Я тут же закрыл тяжелые шторы, чтобы раннее солнце нам не мешало. «Что за день», — голубоглазый плюхнулся на одну из кроватей, падая назад и раскинув руки. «Можно я просто умру сейчас?» — спросил он, пиная свои ботинки, один из которых с треском прилетел в стену. Мы одновременно рассмеялись нашему усталому бреду. «Нет. Пока нет». Наконец мы оба были устроены, веки опускались на глаза все плотнее и плотнее с каждым тиканьем моих часов, которые я забыл снять. «Спи спокойно, Миша» — Рэнделл перевернулся на живот, отвернув голову от меня. «Сладких снов» * * * Моргнув несколько раз, я окончательно проснулся. Комната была окутана полумраком, и красные цифры на будильнике подсказали мне, что было семь тридцать вечера. Я перевернулся на живот, поворачивая голову лицом к другой кровати, где промелькнул проблеск пары открытых глаз. «Эй». Голос соседа был мягким, он явно только что проснулся. «Привет», — счастливо выдохнул я, уложив свое тело более удобно. «Тебе уже лучше?» Я услышал движение на другой кровати, и предположил, что он тоже устроился поудобнее. —Да, чувствую себя прекрасно. А ты? —Да. Хотя я думаю, что пора бы перекусить. —Ты думаешь? Ты даже не уверен в этом? Я был поражен, когда услышал тихий смех в нескольких метрах от себя. Мы оба помолчали какое-то время, я уже начал задаваться вопросом — не отправился ли мой сосед обратно в сладкие сны. —Как прошел твой визит? —Это было чудесно. Ты знаешь, как я скучал по ней все это время? —Почему? —Что ты имеешь в виду? «Она же не может поговорить с тобой. Почему ты скучаешь?» — голос Рэнделла был очень нежным, невинным, насквозь пронизанным любопытством. —Я не знаю. Я говорю с ней, зная, что я никогда не получу ответа, но я до сих пор общаюсь с ней. Я рассказываю ей все, что со мной происходит. Я не знаю, это, наверное, странно, но я как будто слышу её. Звучит, как безумие? —Нет. Я иногда разговариваю с папой. —Правда? —Да. Сможет ли она когда-нибудь снова говорить? —Кто знает. Врачи в тупике. Они не могу сделать окончательный вывод. Она сможет, вот это я знаю точно. —Я, блять, верю, что она вернется к тебе. А ты держись за эту веру, и она вернется. Мягкая улыбка озарила моё лицо. Я глубоко вздохнул и решил задать рисковый вопрос: «Ты о чём-нибудь жалеешь?». «Да. У меня есть тонны сожалений», — он резко замолчал, и я решил дать время подумать, я действительно надеялся, что он ответит. Спустя некоторое время, он наконец-то начал говорить. «Я сожалею о большей части последних лет своей жизни» Он остановился. Я не позволю ему закрыть кран своей исповеди. —Почему? —Потому что я устроил абсолютный бардак в своей жизни. Голубоглазый парень резко повернулся мою сторону, его глаза горели. Я не мог их видеть, но я чувствовал их. —Я сожалею, что втянул тебя во всё это, в этот мой бардак. Мне очень жаль. У тебя есть жизнь — дом, любимое хобби, все что угодно. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. —Это была плохая ситуация. —Да, прости. Я подпрыгнул, когда почувствовал мягкое прикосновение к своему горлу. «Тебе все еще больно?» Я мог почувствовать, как стучит моё сердце, прикосновение пальца к моей коже было таким трогательным. «Немного» Я сглотнул, чувствуя, что пальца на мне больше нет. «Прости, Миша, — прошептал Рэнделл. —Я не имел права поступать так с тобой, и у тебя есть полное право на свою свободу. Но когда все это уже сказано и сделано, я надеюсь, что ты не возненавидишь меня». Последнее было сказано так тихо, что я чуть не пропустил эти слова. Откинув свое одеяло в сторону, я встал на колени рядом с соседней кроватью, оказавшись своими глазами на уровне его глаз. Так близко, что даже в темноте я мог видеть эти глаза, уставившиеся на меня. «Я не ненавижу тебя, Рэнделл, — мой голос был почти таким же тихим, как у него —Я на самом деле не ненавижу тебя». «Зови меня, Даня», — попросил он, звуча при этом, как неуверенный ребенок. «Хм. Красивое имя. Твои имена такие разные и уникальные, как и ты сам» Я улыбнулся, и он улыбнулся застенчиво мне в ответ. «Ты знаешь, я хотел бы встретиться с тобой при других обстоятельствах. Ты кажешься мне таким милым, по-настоящему хорошим человеком» Я был ошарашен этими словами и смотрел на него не в силах сказать, что на самом деле чувствую.