The Black Rose Season

Через две минуты я быстро вытер себя рубашкой и натянул джинсы, официально выходя из себя, поскольку Брендон до сих пор никак не объяснил, откуда у него дюжина моих тайных снимков. Брендон натянул боксеры, но мы всё равно выглядим помятыми от того, чем занимались ещё недавно. В одну секунду атмосфера переросла из страстной в полную недоверия. Я по-прежнему держу в своих руках снимки, пролистывая их снова и снова. ― Зачем ты их сделал? — обвинительно спрашиваю я. — Райан, пожалуйста, это не то, что ты думаешь. ― Как это может быть не тем, о чем я думаю? — резко говорю я. Он следил за мной. Как много он знает? Он мог проследить как я ходил в здание Зоологии на одну из встреч с Питом. Он преследовал меня, и я знаю, что это я читал его сообщения за его спиной, но это совершенно другое, потому что я не следил за ним целыми днями с проклятой камерой! Я бросаю стопку фотографий на пол, и они разлетаются по всей комнате. ― Объясни! — требую я, указывая на них. Брендон не может подобрать слов, открывая и закрывая рот. Я заслуживаю знать, что, черт возьми, происходит, и лучше бы ему мне всё рассказать. Я в шоке и чувствую себя оскорбленным, и лучше бы ему придумать этому неимоверное объяснение. ― Райан, — извиняющимся тоном бормочет Брендон, умоляюще на меня глядя. ― Объясни это! — повторяю я, но Брендон вообще ничего не говорит. ― Ну ладно, — резко говорю я, становясь злее с каждой секундой. — Отлично! Я шокировано смотрю на него в последний раз и покидаю нашу комнату. Я не собираюсь в ней оставаться, если он не может быть со мной честен, если он меня преследует. Это не было романтично, когда все утверждали, что Спенсер это делал, и это уж точно не романтично и сейчас. Это я шпионю за Брендоном? Или это он шпионит за мной? Это Брендон сделал фотографии? Как? Когда? Зачем? Я решил пойти в комнату к Спенсеру и Сиски, чтобы выпустить пар, потому что, к удивлению, но иногда Спенсер кажется здесь единственным вменяемым человеком. Я на площадке второго этажа, когда меня останавливает Гейб, поднимающийся по лестнице. ― Хэй, Гейб, как дела? — спрашиваю я, осознавая, что на мне только джинсы и больше ничего, но в доме с общими душевыми всем плевать на полу-обнаженку. Скорее всего я выгляжу потрёпанным; в том смысле, что ещё десять минут назад я отсасывал Брендону. Но я привел себя в порядок, и Гейбу кажется нет никакого дела до моих распухших губ. Гейб хитро улыбается, и я замечаю, что он несет пакет со льдом. ― Райан, у тебя есть прекрасная возможность посодействовать братству, — сообщает он мне, — Где ты был сегодня вечером? Я хмурюсь. ― Сначала тусовался со Спенсером в его комнате, а потом- ― Гейб! — раздаётся срочный выкрик. Мы оборачиваемся и видим Патрика, быстро поднимающегося по лестнице. — Всё под контролем, — заверяет его Гейб. Патрик облегченно вздыхает, хотя выглядит явно на взводе. ― Мне сейчас не нужен для Сигмы Хи Беты ещё один случай, как с Коллинз. ― Бро, ничего подобного, — успокаивающе говорит Гейб, и мне становится интересно, что за херня здесь происходит. ― Мы с Райаном, Энди и Джоном провели вечер в общей комнате и смотрели повтор Баффи - истребительница вампиров и пили пиво. ― Хорошо. Я вас видел, прежде чем выйти, парни, — Патрик кивает. Они оба смотрят на меня. ― Да, так и было, — соглашаюсь я с ними. ― Запомни, — строго говорит Гейб. Они быстро направляются на следующий этаж, переговариваясь друг с другом вполголоса. Блять, Брендон преследует, а я кажется только что обеспечил кому-то алиби, даже не узнав, что произошло. Сиски ещё не спит и впускает меня в комнату. Я знаю, что мне стоило вернуться в нашу комнату и поговорить с Брендоном, но меня уже тошнит от постоянных поворотов событий с ним. Он ненавидит меня, нет, подождите, он меня хочет! Я ему нравлюсь, нет, подождите, он меня преследует! Я бы хотел хотя бы раз получить от него прямой ответ. Ему не обязательно было заставлять меня пройти через ад, потому что он держал на меня обиду из-за старшей школы, он мог просто об этом сказать, когда я переехал. Ему не обязательно было мучить меня своим свиданием с Дереком, он мог просто сказать мне о своих чувствах. Но нет, Брендон мне не сказал, он лишь продолжил надо мной издеваться. Я слегка трясу Спенсера, и он приоткрывает один глаз. ― Эм, можно я- ― Угу, — бормочет он сонно и отодвигается. Я забираюсь к нему под одеяло, и даже если Сиски думает, что мы слишком геи, он ничего не говорит. Спенсер меня обнимает, и я бы предпочёл чтобы на его месте был Брендон, но это выбор Брендона, а не мой. Ради бога, он даже не может объяснить откуда и зачем у него эти фотографии. ― Спенсер, — тихо шепчу я. ― М? ― Что за случай был с Коллинз? Спенсер немного пододвигается, пряча лицо в изгибе моей шеи. ― В прошлом году Диана Коллинз обвинила одного из братьев в изнасиловании. Брэд не мог сказать, где он в это время был, Патрик чуть с ума не сошел. Но в итоге всё разрешилось, она не смогла ничего доказать. ― Ох, — шепчу я. Спенсер снова засыпает, и я слышу, как Сиски печатает на своем лэптопе на другой половине комнаты. Случай с Коллинз. Лжецы, преследователи, насильники. Сигма Хи Бета. Просто охуенно.

***

Когда на следующее утро я выхожу из дома братства, Брендон сидит на верхних ступеньках. Он замечает меня и вскакивает, широко улыбаясь. Я останавливаюсь, немного нерешительно. ― Привет! Я киваю, потому что у нас не всё в порядке. Я начинаю спускаться по лестнице, и Брендон следует за мной. Я поворачиваюсь к нему лицом и пристально на него смотрю. ― Что ты делаешь? ― Я буду ходить за тобой, пока ты меня не простишь, — просто заявляет Брендон. ― Ты не посмеешь! — протестую я. Брендон вздыхает. ― Райан, слушай, я понимаю, что ты психуешь, и да, я тебя совсем не виню. Но я не хочу, чтобы ты сбегал к Спенсеру каждый раз, когда между нами что-то не так. Мы должны разбираться во всем вместе, а мы наоборот лишь друг друга избегаем, и от этого только хуже. К тому же, я привык спать с тобой в одной кровати. Прошлой ночью было очень холодно. ― Не думай, что твои милые фразочки как-то помогут! — говорю я, и мне стоит больших усилий не забыть о проблеме, когда моё сердце начинает трепетать в груди. ― Если ты хочешь, чтобы я тебя простил, то лучше скажи, какого хера ты за мной следил! Брендон дуется. ― «Следил» - это сильно сказано, — он улыбается так ярко и радостно, будто это какая-то шутка, и я тут же обо всем забуду, если он будет со мной милым. ― Мне нужно на лекцию. ― Хорошо, — Брендон снова улыбается и начинает за мной идти. Я останавливаюсь и тыкаю в него пальцем. ― Хватит за мной ходить! Брендон поднимает ладони, но всё равно игнорирует мой приказ. Я спускаюсь по лестнице, и он идет позади меня. Я достаю mp3-плеер и пересекаю площадь, распутывая наушники и отказываясь замечать его присутствие. Он выравнивается со мной и обхватывает рукой за талию, крепко и по-собственнически притягивая к себе. Я тут же делаю шаг в сторону. ― Что ты делаешь? — шиплю я и тревожно озираюсь. ― Кто-нибудь увидит! Брендон лишь снова широко улыбается. ― Я тоже думал об этом прошлой ночью. Мне кажется, что мы должны уже рассказать всем, что мы вместе. ― Мы не вместе, — спорю я. ― Не хочу быть с тем, кто мне лжет. ― Всё ещё злишься из-за фотографий? ― Да! — Ты хорошо на них получился, просто чтобы ты знал, — говорит он, продолжая игриво мне улыбаться. Я взрываюсь. ― Брендон! Это не нормально, это чертовски ненормально! И ты даже не пытаешься объяснить зачем ты их сделал! Меня пугает это, и твоя милая улыбка не поможет! Если ты не собираешься объясняться, то я больше не хочу тебя видеть! Улыбка Брендона ослабевает, и впервые за всё это время он выглядит искренне расстроенным. Я начинаю надевать наушники, но Брендон перехватывает мою руку. ― Райан, не заставляй меня умолять, — шепчет он. ― Отстань от меня, — говорю я ему, потому что у меня нет настроения для его гребаных игр. Я выдергиваю свою руку, и в этот раз Брендон за мной не идет. Когда я сажусь в аудитории рядом с Уильямом и достаю тетради, тот открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумывает, увидев мое лицо. Он даже не спрашивает, в порядке ли я. Я слишком накручиваюсь, я знаю. Но черт возьми, мне просто нужно объяснение. Если бы он сказал: «Ты такой горячий, Рай. Я сделал их чтобы дрочить!», то ладно! Я бы мог с этим смириться! Но он не говорит даже этого, он лишь хочет, чтобы я закрыл на всё глаза и прилюдно держался с ним за руки. Так вот: я не собираюсь этого делать! В следующий раз я вижу Брендона во время обеда в столовой. Я целенаправленно выбираю место как можно дальше от него, в полной мере осознавая, что он пытается встретиться со мной взглядом. Я сажусь и начинаю есть. После двух вилок я чувствую, как в моем кармане начинает вибрировать телефон. Я достаю его и вижу сообщение: все ещё злишься? Я поворачиваю голову и вижу как Брендон осторожно на меня смотрит. Я сощуриваю глаза и печатаю Да! выключая телефон, потому что Брендону лучше мне всё рассказать или отвалить. Без вариантов. Спенсер садится рядом со мной, и я вздыхаю с облегчением, потому что он может помочь мне подумать о чем-нибудь другом. Спенсер таращится на меня нереально широкими глазами. ― Окей... вау. ― Что? Он мотает головой, видимо находясь в небольшом шоке. ― Я просто... Я просто узнал, что... Я не знаю, я... В смысле, блять, я немного счастлив, и это наверно делает меня ужасным человеком, — он слегка истерически смеётся. Я поднимаю бровь, потому что здесь определенно что-то не так. ― Я случайно услышал разговор одной девчонки на женской проблематике сегодня утром. Она подруга или знакомая какого-то друга Лиама, я всегда это знал, но, ох... — Спенсер колеблется и закусывает губу. Его глаза слегка блестят. ― Лиама избили прошлой ночью. — Что? — ахаю я. ― Это то, что я слышал у нас на кампусе, — говорит Спенсер, с трудом сдерживая хихиканье. ― Типа, без объяснений или чего-то ещё, его не ограбили или... это даже не было дракой. Знаю только, что его избили, но судя по всему он никак это не комментирует. Наверно это был какой-то псих на свободе, да? Лиаму просто не повезло... но... — говорит он, прежде чем заулыбаться. ― Раньше меня бы это расстроило. Когда я его ещё любил... но сейчас я лишь... я лишь думаю, что это чертовски смешно. И после этого Спенсер начинает смеяться так громко, что каждый Сигма в столовой поворачивается, чтобы на него посмотреть. ― У меня глаза слезятся! — он смеётся и вытирает щеки. ― О, боже, Рай! Тебе не смешно? — спрашивает он и держится за живот, наклоняясь ко мне и смеясь в моё плечо. Я стараюсь не смеяться, потому что, на самом деле, это не смешно. Это трагично. Это очень, очень трагично. Я думаю о лице Лиама с двумя украшающими его черными глазами и начинаю хихикать. Мы со Спенсером начинаем до смерти смеяться, и внезапно я понимаю, что обеспечил алиби не насильнику. ― Я слышал, что у него сломан нос, — смеётся Спенсер. ― У него сломан нос! — выдыхаю я сквозь приступы смеха. ― Представь, что его нос будет до конца жизни кривым! ― О боже, о боже, — я глубоко дышу и пытаюсь успокоиться. Возможно мы с Брендоном сейчас и в передряге, но может кое-что ещё наконец-то сложится. Спенсер всё ещё смеётся, когда я поворачиваюсь к нему и говорю: ― А знаешь, что ещё смешно? ― Что? — спрашивает он, делая глубокий вдох и пытаясь успокоиться. Я наклоняюсь к его уху и сохраняю свой голос легким, несмотря на ухмылку: ― Джон Уолкер уже давно в тебя влюблен, и это он избил Лиама за тебя. Спенсер замирает и смотрит на меня широкими глазами. Я чувствую, что совершил доброе дело и подмигиваю ему, прежде чем подняться и с этим его оставить. Теперь Спенсер знает. Спенсер самый прямолинейный парень, которого я знаю, так что Джону Уолкеру лучше перестать вести себя как долбанная тёлка. Ну, по идее, у Купидона должны быть стрелы, но в наши дни большинству людей видимо нужен кулак в лицо. Джон разговаривает с Томом в общей комнате, и когда я прохожу мимо них, то радостно улыбаюсь и говорю: ― Я ему рассказал. Джон бледнеет как призрак, потому что у него хватает ума, чтобы понять о чем я. Я заметил на его щеке небольшой синяк, так что Лиам, видимо, всё же пытался немного себя защитить. Прежде чем Спенсер может потребовать от меня рассказать ему всё, что я знаю, а Джон задушить, я быстро выхожу из дома братства и отправляюсь на Писательское Мастерство. Моя работа выполнена.

***

Моя работа не выполнена. ― Райан, — зовет меня профессор Джонс после занятий. ― Как продвигается твой короткий рассказ? В конце концов, от этой работы зависит четверть твоей итоговой оценки, а ты даже не показал мне чернового варианта. ― Я работаю над ним и сдам к сроку. Я просто был очень занят, — пытаюсь я объяснить. Но правда в том, что я даже не начал. У меня самый худший писательский кризис из известных человечеству. Джонс улыбается и смотрит на меня поверх очков. ― Да, ты ведь присоединился к Сигме Хи Бете. И как тебе? Я уже сыт по горло от стада эмоционально недоразвитых мудаков. ― Мне очень нравится! — отвечаю я так, как любой Сигма ответил бы постороннему. ― Что ж, Райан, просто подойди ко мне, если у тебя возникнут проблемы с заданием. ― Обязательно. Спасибо, — говорю я вежливо. Джонс берет свой портфель, и мы вместе выходим из пустой аудитории. Снаружи в коридоре стоит Брендон, со скучающим видом прислонившись к стене. Он выпрямляется, когда меня замечает, а я стараюсь не начать набрасываться, потому как что я говорил ему о хождении за мной повсюду? Профессор Джонс улыбается нам обоим и идет дальше. ― Я сказал тебе не- ― Нам нужно поговорить, — говорит Брендон, и он больше не ведет себя раздражающе мило. Я вздыхаю и Брендон ведет нас обратно в пустую аудиторию. Мы садимся в первом ряду, и я пялюсь на доски напротив, в то время как Брендон не сводит с меня своих карих глаз. ― Хватит уже на меня злиться, — говорит он, подвигаясь ближе. Я поджимаю губы, и Брендон берет меня за подбородок, заставляя меня на него посмотреть. Он наклоняется, чтобы меня поцеловать, но я смахиваю его руку. Брендон издает расстроенный звук. ― Джордж Райан Росс, перестань быть сукой и дай мне тебя поцеловать. ― Не смей называть меня полным именем, Бойд, — резко говорю я, но внезапно оказываюсь вовлеченным Брендоном в слегка отчаяный поцелуй. Я пытаюсь возразить, но Брендон пользуется возможностью, проскальзывая языком в мой рот, и все аргументы испаряются из моего мозга. Я целую его в ответ, и головная боль, которая была у меня весь день исчезает. Спустя несколько мгновений совместной работы наших языков, Брендон отстраняется, держа одну руку на моем бедре, а другую на шее, и улыбаясь. ― Видишь, уже лучше. ― Это не значит- ― Я знаю, — Брендон кивает. ― Я знаю, что ты потребуешь объяснений, поэтому я пришел подготовленным, — я смотрю на него вопросительно, и Брендон тянется к карману своей куртки. Он достает из него целую пачку фотографий и передает их мне. Я смотрю на него с подозрением и забираю их. Я откидываюсь на стуле и начинаю пролистывать фотографии. Те же самые снимки, сделанные издалека, но теперь на них изображен не только я. Люди не смотрят в камеру, потому что даже не подозревают, что их фотографируют. На одних снимках только один человек, на других группа людей. Я недоверчиво смотрю на Брендона. ― От того, что ты преследуешь кучу людей мне должно как-то полегчать? ― Просто посмотри на них, — советует он. Я делаю, как мне сказано, и пролистав их ещё немного начинаю замечать, что фотографии не случайные. На групповых снимках я часто замечаю какого-нибудь Сигму, стоящего посреди других людей, легко заметного в индиго толстовке. Они все были сделаны на территории кампуса и выглядят относительно недавними. Люди рядом с Сигмами чаще всего выглядят молодо, и можно легко заметить ребенка с родителем. ― Что это? — спрашиваю я, потому что понятия не имею, в чем смысл. ― Они с экскурсий в День открытых дверей. На той неделе, помимо учебы, проведения экскурсии и ненависти к твоей заднице за то, что ты бросил меня после Уикенда Джентльменов, я ходил по кампусу, преследуя старшеклассников. И, признаюсь, тебя тоже, но совсем чуть-чуть, — говорит Брендон, — что объясняет твои фотографии, которые ты нашел. Ты фотогеничный. Я глубоко вздыхаю. ― Значит, на самом деле, твоей целью был не я? ― Нет, но, — Брендон смеётся, — я по тебе тосковал. И ты постоянно попадался мне на глаза, и я по тебе скучал, поэтому сделал кучу фотографий. И если это делает меня унылым дерьмом, то я готов принять это звание, потому что ты того стоишь. Мои губы растягиваются в улыбке. ― Но тогда почему ты не сказал мне этого вчера? — спрашиваю я, прежде чем понимаю сам. ― Старшеклассники. Какого черта ты за ними- ― Это подводит меня ко второму пункту нашего разговора, — говорит он, смотря на меня серьезно. ― Я не знал, что тебе сказать, потому что не мог обойтись только половиной истории. Всё или ничего. А сегодня утром, да, было не лучшей идеей просто надеяться, что ты обо всём забудешь, так что последние несколько часов я много над этим думал. Брендон делает паузу, и я понимаю, что грядет нечто важное. И, к моему ужасу, я догадываюсь, что это может быть. ― Есть кое-что, чего ты обо мне не знаешь, — тихо говорит Брендон. Я поспешно возвращаю ему фотографии. ― Нет, Брен, серьезно, преследуй старшеклассников, тебе не нужно- ― Райан, — Брендон улыбается и выглядит очень серьезным, но в то же время немного взволнованным. ― Ладно, я не смогу сказать это так, чтобы ты не посмотрел на меня одним из своих скептических взглядов, и ты можешь мне не поверить, но... ты когда-нибудь слышал о тайном обществе Сигмы Хи Беты? Блять. Дерьмо. ― Это миф, — говорю я слабо, повторяя тот же аргумент, что я привел Питу, когда он только меня нанял. ― Оно существует, — мягко говорит Брендон. ― Ты не обязан мне говорить. Я верю, что это как-то связано с тайным обществом. Это не мое дело, я всё понимаю, — говорю я срочно, потому что мне это не нужно. Не нужно. Брендон смеётся. ― Может ты просто дашь мне договорить? Потому что я много думал, и знаешь что мне в тебе нравится? Ты не позволяешь людям вешать тебе лапшу на уши. Ты пошел против течения уже в старшей школе, поэтому я так сильно в тебя втрескался. Ты остаёшься верен себе, даже если это значит идти против нормы. Именно поэтому ты мне так нравишься... и именно поэтому я знаю, что поступаю правильно. Если я ничего не знаю, тогда мне нечего говорить. Если Брендон ничего мне не рассказывает, тогда я не могу его предать. Брендон делает глубокий вдох. ― Мы зовёмся The Julian Society. У TJS есть имя. Общество Джулиана. Оно существует. Я сижу рядом с Брендоном в заброшенной аудитории и не знаю, хорошо это или плохо. ― Общество Джулиана, — повторяю я слабо, и Брендон кивает в подтверждение. ― Тайное общество Сигмы Хи Беты? — спрашиваю я, и Брендон снова кивает. ― Я его лидер. Брендон — лидер тайного общества. Всё в точности, как говорил Пит. Я глубоко вздыхаю, потому что теперь я уже не могу заставить Брендона остановиться. Я лишь удивленно и, надеюсь, шокировано на него смотрю. — Эм... ничего себе. ― Знаю, — Брендон смеётся, будто его забавляет озвучивание этого вслух. ― Ну и... чем вы, ребята, занимаетесь? — спрашиваю я, играя с руками на своих коленях. Брендон держит руку на моем бедре, утешительно и твёрдо, в конфиденциальной манере. ― Это очень длинная и сложная история, — говорит он мне, ярко улыбаясь, и я предполагаю, что он чувствует себя хорошо от того, что может со мной этим поделиться. ― Чем-то, что включает в себя преследование детей, — бормочу я, и улыбаюсь. ― Да, в каком-то смысле, — Брендон смеётся. — Мы ищем Улучшителей, — я непонимающе на него смотрю, и он закатывает глаза. ― У Джулс куча странных терминов, со временем ты к ним привыкнешь. ― Джулс? ― Да, сокращенно от Общества Джулиана, — он кивает. ― Так что история в том, что Swan... ну, ты и сам это знаешь. Swan - элитное место. И всегда таким было. В общем, я про то, что согласно статистике, здесь учатся самые богатые студенты США. Я киваю, потому что тоже об этом слышал. Я всегда чувствовал себя как нищий ребенок среди других студентов, но я до сих пор не понимаю, как это связано с обществом Брендона. ― В Swan много способных людей, но довольно часто... сейчас уже не так, но всё же они принимают богатеньких студентов-хорошистов, вместо студентов-отличников из средних или низших слоёв. Если у тебя правильная фамилия и ты не особо старался в старшей школе, то ты можешь поступить. Если это кажется трудной задачей, то папочка может пожертвовать Swan немного денег. И вот он обман. Каждый год места достаются тем, кто их не заслуживает, упуская одних из самых талантливых и достойных людей. У меня были отличные оценки, но даже если бы их не было... с фамилией Ури можно далеко пойти, — Брендон пожимает плечами. — Люди вроде тебя - исключение. ― Потому что я не богатенький избалованный ребенок? — спрашиваю я, и Брендон улыбается, пока я всё ещё пытаюсь понять, к чему всё это идёт. ― Да. И тут в игру вступает Джулс. Каждый год Общество Джулиана вмешивается в процесс отбора новых студентов, потому что этот университет должен работать не так. Дело должно быть не в деньгах и семье, а в таланте и одаренности. Мы подтасовываем заявления в колледж, решаем кто поступит, а кто нет. Я пялюсь на него в искреннем удивлении. ― Вы что? ― Мы достаём заявления и- ― Я тебя слышал, — останавливаю я его. ― Брендон, тебя могут за это исключить! И не только, потому что тебя после этого, наверно, даже больше не примут ни в один университет, тебя- ― Джулс существует уже больше столетия. Мы в подполье, мы всегда были и всегда будем, — он спокойно мне улыбается и, кажется, возможность быть пойманным его не беспокоит. ― Самая важная часть нашей работы - это выбор Улучшителей. Так мы называем детей, у которых, по нашему мнению, есть потенциал. Они сделают этот мир лучше. Конечно, мы не можем принять дюжины или даже сотни талантливых детей простого происхождения, они это заметят. Каждый год мы выбираем около десяти человек. Не так уж и много, даже близко не достаточно, но... это хоть что-то, согласен? Каждый год мы меняем десять жизней. Я пялюсь на него, даже не зная, что думать. Никаких оргий, никаких поклонений Сатане, но это всё равно нарушает много правил. ― Значит вы в каком-то смысле подражаете Робину Гуду? — спрашиваю я. ― Забираете у богатых, отдаете бедным. ― Полагаю, что немного, — Брендон пожимает плечами, — если не считать того, что о Робине Гуде знали. О нас же - нет. Нас не благодарят, потому что никто не знает, что мы это делаем. В Джулс состоят не только нынешние Сигмы, потому что если ты вступаешь в Джулс однажды, ты остаешься с нами на всю жизнь. Джулс простирается на поколения, только небольшая часть общества состоит из нынешних Сигм. Так что большинство уже имеет образование, работу, семью, или уже на пенсии. Задача тех, кто до сих пор здесь, выбирать каждый год Улучшителей. Я слушаю всё это, кивая. ― А что делают те, кто уже окончил университет? ― Они занимаются финансированием. Улучшители должны быть финансово подкреплены, — объясняет Брендон. ― Сумма пожертвований индивидуальна, но члены Джулс щедрые люди. Многие из них стали очень успешными, не то, чтобы я знаю этих людей... это всё анонимно. Как лидер, я знаю членов Джулс из Сигмы Хи Беты, у меня есть контакты нескольких бывших лидеров, но кроме этого, я понятия не имею, кто ещё был в Обществе Джулиана. Потому что идея не в том, чтобы быть признанным или вознагражденным. Идея в безвозмездной отдаче. Кроме того, мы используем кодовые имена и не ведем список бывших членов. В конце каждого года мы сжигаем все наши записи. ― Эм... ничего себе, — говорю я в конце. ― Ты ведь мне веришь? — спрашивает он, и я киваю, потому что он не мог этого придумать. Всё слишком детально, чтобы быть выдумкой. ― И ты больше не злишься? ― Ну, я... я немного озадачен. ― Тебе нужно с этим свыкнуться, я понимаю, — улыбается Брендон. ― Но это... я надеюсь, что это не изменит ко мне твоего отношения. Впервые за это время он выглядит обеспокоенным, и я быстро беру его руку на моем бедре, потому что это действительно ничего не меняет. Он всё такой же потрясающий. ― Иди сюда, — шепчу я, и Брендон облегченно вздыхает, а после наклоняется, чтобы меня поцеловать. Я нежно поглаживаю его по линии челюсти, по мере того как наши губы встречаются в мягком, доверительном поцелуе. Отстранившись, я спрашиваю: ― И кто ещё в нем состоит? Брендон смотрит на меня извиняющимся взглядом. ― Я не могу тебе этого сказать. Ну, я бы мог, но ещё один из наших принципов в том, что только члены общества могут знать то, что необходимо. Между собой члены называют себя Служителями. Так что прямо сейчас тебе не нужно знать, кто ещё является Служителем, кроме тебя и меня. ― Кроме тебя и меня? — перебиваю я его, широко раскрывая глаза. ― Ну, — говорит Брендон с застенчивой улыбкой, — я рассказываю тебе всё это, потому что хочу, чтобы ты к нам присоединился. У меня сжимает горло. ― Ты хочешь, чтобы я присоединился к Обществу Джулиана? ― Да, — кивает Брендон, — и я обещаю, что мое решение никак не связано с боязнью того, что ты больше никогда не сделаешь мне минет, — смеётся он, но мне совсем не весело. Брендон относится к этому легко, но я - нет, потому что, блять. ― Теперь ты должен к нам присоединиться, потому что ты не можешь всего этого знать, не будучи членом, так что, наверно, мне нужно было сначала тебя спросить... — размышляет Брендон. Я стараюсь не выйти из себя. Стараюсь не думать о том, что это означает в долгосрочной перспективе. Я стараюсь ограничить это Брендоном и собой, и его раскрытии мне о нем чего-то важного. ― Я, эм, наверно... наверно, я присоединюсь к Обществу Джулиана, — я киваю, потому что, хэй, они делают хорошее дело. Богатые, посредственные дети, не поступившие в Swan, могут легко поступить в какое-нибудь другое место, вряд ли кто-то из них будет из-за этого страдать. Блять, это действительно хорошее дело. Я согласен с их идеологией, звучит отлично. Но в то же время это нарушает правила, большинство из них. Во-вторых - Пит. Я не хотел ничего узнавать, но так случилось. И теперь я один из членов, Служителей. Как только вернется Пит, я буду должен преподнести ему общество Брендона на тарелочке, разрушив вековую организацию, которая хочет сделать этот мир лучше. ― Я тайком делал фотографии на экскурсиях в День открытых дверей, потому что мы искали новых Улучшителей. Если дети приходят на Дни открытых дверей, это показывает их преданность и решимость, а также амбициозность. Это дает нам отличную возможность для их выбора. И нам нужно помнить кто есть кто, когда всё уже сделано, поэтому фотографии помогают, — рассказывает мне Брендон. ― Значит, ты не преследователь. ― Нет, всего лишь лидер тайного общества, — улыбается он. ― Это очень... вау, — заключаю я. ― Знаю, это трудно принять, — говорит Брендон, сжав мою руку. ― Когда Трэвис мне рассказал, я очень сильно смеялся. ― Трэвис? ― Да, он был лидером до меня. Хотя, вообще-то, тебе не обязательно это знать, — говорит Брендон, закатывая глаза. ― Я полный отстой во всей этой вербовке новых членов. ― Но я совсем... ничего не замечал. Всё это время ты занимался Джулсом, но я никогда не видел тебя или... — говорю я, потому что когда он только умудрялся находить на это время? Брендон заботливо заправляет волосы мне за ухо, улыбаясь от моего замешательства. ― Это достаточно просто. Я говорил, что иду в студию Музыкального факультета, когда на самом деле занимался какой-нибудь работой Джулса. К тому же, ты не всегда бываешь в нашей комнате. Я очень рад, что мне больше не нужно тебе врать. Я хочу, чтобы мы были друг с другом честны. Мое сердце раздувается, и я знаю, что должен беспокоиться, но вместо этого я просто смотрю на Брендона с восхищением. Он хочет, чтобы мы были честны, хочет, чтобы мы были близки. Когда в прошлом году я мечтал о Брендоне, то даже не понимал, что он гораздо лучше, чем можно себе представить. Существует большая вероятность того, что мы с Брендоном очень, очень сильно друг на друга западаем. И я этого хочу. ― Так что если у тебя есть какие-то большие секреты, чтобы мне рассказать, то сейчас самое время, — шутит Брендон. ― Однажды я слышал, как ты дрочил. Ты думал, что я сплю, но я не спал. Было очень горячо. ― Ты такой извращенец, Рай, — Брендон усмехается и наклоняется, чтобы меня поцеловать. ― Я думал о тебе. Я улыбаюсь в его губы, и мы углубляем поцелуй. Брендон хочет меня так же сильно, как хочу его я, и пустая аудитория недостаточно велика, чтобы вместить в себя радость, распространяющуюся внутри меня.