Угнетение строптивого

      — Разве я разрешал тебе уходить, глупый отото? — улыбаясь, как на воскресном пикнике, вопросил Итачи с очевидным приказным подтекстом.              Саске пребывал в некой прострации. В последний раз брат прижимал его вот так к поверхностям лет пять назад, а к горизонтальным поверхностям так вообще лет восемь. Даже на ностальгию пробило. Маленькую. Глубоко в душе. На одну сотую доли секунды. А остальные же секунды младший боролся с возникшим откуда-то непреодолимым смущением. У Итачи была какая-то подавляющая аура. Рядом с ним даже самому брутальному самовлюблённому боссу филиала Учиха — то бишь Саске — хотелось сжаться в комочек и умереть.              Ухмыляющееся лицо загораживало собой свет и было как-то слишком близко, руки в захвате гудели приятной дрожью.       Ну давай, попробуй меня удержи.              — Итачи, я всё сделал, как ты просил: переехал к тебе, не курю, не матерюсь, сделал тебе массаж, терпел твои издевательства и вёл себя, как самый лучший младший братик на свете. Что ещё ты хочешь? — изо всех сил сдерживая гнев и стараясь улыбаться (но подрагивающая бровь сдавала состояние с потрохами), процедил Саске, глядя на брата.              Итачи снял маску улыбки и очень серьёзно посмотрел на младшего. Казалось, лицо, перекрывающее свет, стало ещё темнее. От такой резкой перемены настроения Саске весь сжался и проклял свой язык и плохую выдержку сто раз. Довыёбывался.              — Котёнка, — спокойный голос вдруг прервал поток параноидальных мыслей.              — Что? — Саске подумалось, он не расслышал.              — Что ты можешь знать обо мне и моих истинных желаниях? — нейтральным тоном продолжил Итачи, прищуривая взгляд и наклоняя голову чуть вбок. От этого жеста по спине Саске пробежали щекочущие мурашки — слишком вышло сексуально, а Итачи, к тому же, всё ещё топлес. — Знаешь, в скольком мне приходилось себе отказывать всё детство и юность из-за тебя? Это чувство неудовлетворения до сих пор подгрызает мне психику, и, пусть я сыграю с Шисуи хоть тысячу раз в баскетбол, это не изменит того факта, что, когда я хотел поиграть в него в двенадцать лет, меня заставили сидеть с тобой, и я пропустил шикарную игру. Я могу купить себе сотню роботов Сильвер Крайзис ограниченной коллекции, но это не изменит того факта, что самого первого и мною любимого сломал и сгрыз ты. Тебе кажется, что я жесток, но, поверь, все мои мелкие просьбы и рядом не стояли с теми лишениями, которые понёс в угоду тебе я. И тебе жалко выполнить несколько моих желаний?              — Нии-сан… — едва ли не всхлипывая, проговорил Саске, до глубины души пристыженный и тронутый этой речью. Он никогда не задумывался о подобном. Сосредотачивался всю жизнь лишь на себе, как эгоист. — Что ты, мне не жалко…              — Есть только одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, — голосом героя на грани смерти пафосно заговорил Итачи. — Это в твоих же интересах. Начнем с того, что твоя аллергия всегда запрещала нам держать животных в доме. А моё чистое и наивное детское сердце желало любить и защищать, иметь рядом теплое и пушистое существо, например, котенка. Но мир отказал мне в этом и оставил меня наедине с холодом одинокого поместья, что отразилось на моём характере вот так…              — То есть тебе кота завести надо? — с беспечным «лицом Наруто» произнёс Саске. — Ну щас секретарше позвоню и привезут тебе какого захочешь…              — Ты сдурел? — мягко перебил его Итачи. — Тебя же в больницу увезут с отеком Квинке. Ты живёшь со мной.              — А что ты тогда хочешь от меня? — без тени упрека заинтересовался младший, вглядываясь брату в глаза и ища там ответ.       Старший лишь усмехнулся и поднялся с кровати рывком, накидывая рубашку и направляясь к комоду, после чего опустился к нижнему ящику.              — Я же сказал, что хочу котёнка, — воодушевленно заговорил он, шурша и брякая какими-то предметами в своих поисках. Вся его героичная пафосность резко сошла на нет. Когда он нашёл искомое и обернулся, улыбка стала воистину дьявольской, — Тебе придётся стать им. — Итачи поднял предмет в руке на уровень плеч и демонстративно покрутил, — «Мяу».              Зачем Итачи вдруг мяукнул знает только сам Итачи, а вот Саске от такого жеста вздрогнул. Затем вгляделся в предмет. Какой-то черный ремешок…              ОШЕЙНИК?              — Ты на что намекаешь… — дрожащим почти писком закряхтел Саске, глядя на ремешок как на ядерную бомбу.              — Это ещё не всё, — самоуверенно пропуская жалостливые провокации мимо ушей объявил старший и достал из того же ящика черные некомими.              — Боже, Итачи, чем ты занимаешься… — в ужасе залепетал Саске, вспоминая самый изощренный из всех просмотренных за жизнь хентаев и невольно выводя ассоциации.              — До тебя их никто не носил. Можешь быть уверен. Это подарок на День Рождения, уже третий год валяется. Любит Сасори такие шутки, это из всего набора самое безобидное.              «А „обидное“ пока подождёт?», — само собой в панике пронеслось у отото в голове.              — Я буду носить это и мурчать у тебя на коленях, пока ты пересматриваешь все части Пилы? — отчаянно усмехаясь, предположил Саске.              — Замечательная идея, — расплылся в улыбке длинноволосый, — посмотрим.              Итачи протянул атрибуты брату в немом приказе.              — Это уже переходит всякие границы… — неуверенно залепетал Саске, отводя взгляд, пока его не перебили:              — Я сам красил того робота, Саске. Две недели. Каждую деталь.              — Понял… — смиренно кивнул младший брат и неловко взял в руки предметы.              Лицо заливалось краской. Ощущение было такое, как если тебе пять лет и отец вдруг протянул пачку сигарет с просьбой подержать, потому что у него руки заняты, и ты сходишь с ума от ощущения, что держать такое в руках не имеешь права. Так и хочется куда-нибудь переложить.       Начать решил с ушек. Тут-то всё понятно, напялил ободок на голову и всё. Непривычное чувство. Благо выполнен он был так, что череп не сдавливал.       А вот с ремешком возникли проблемы. Надеть его ещё на себя как-то… Саске покрутил его в руках, разглядывая. Черная натуральная кожа, ряд дырочек, огранённых серебристыми вставками, и, собственно, серебристая пряжка. Наверняка, со стороны будет отлично сочетаться с черной висячей неформальной кофтой, что была сейчас на нём.              Заметив замешательство отото, Итачи предложил надеть его самому, и, не дожидаясь ответа, взял ошейник в руки и залез на кровать, оказываясь позади Саске.       Надевать на кого-то ошейник — невероятное чувство. Надевать ошейник на Саске — высшая точка блаженства. Поэтому Итачи удовольствие растягивал.       Саске ощутил прикосновение ремешка к шее, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Ощущение Итачи где-то сзади заводило своей таинственной скрытой опасностью. К этому человеку лучше спиной не поворачиваться. Нож в позвоночник он вряд ли вонзит, а вот член в задницу — наверняка с радостью…              И отчего у Саске вдруг такие мысли?              — Ну, теперь ты кот, — улыбнулся Итачи, — давай, — он взглянул на братишку крайне выразительно, подбадривающе кивнув.              Младший понял, чего от него хотят. И это всё ему не нравилось. Итачи в очередной раз просто забавляется на старости лет со своим глупым троллингом. Но деваться от него некуда.       Саске окинул его угрюмым отчаянием безысходности и громогласно пробасил вымученное и усталое:              — Мяу.              Итачи прямо-таки втянул воздух и закатил глаза от удовольствия, полностью удовлетворенный этим очевидным болезненным признанием поражения со стороны младшего, после чего достал из кармана телефон, и уже через десять минут в его Твиттере, Инстаграме и ВКонохе красовались умилительные селфи с угрюмым и мрачным недовольным «котом», притянутым к хозяину поближе, с подписью:              «Вернул своего загулявшегося кота! Самое загадочное и милое существо на свете! Правда гадить всюду смог отучить только в 2 года. Девочки, посоветуйте ветеринарку, нужно сделать паспорт, прививки ♥♥♥       #питомцы#вечно_что_то_у_меня_просит#вечно_стоит_перед_дверью_в_мою_комнату_и_не_знает_войти_или_нет#и_то_же_самое_даже_перед_воротами_в_коноху#и_жрет_всякую_дрянь_без_спросу#не_даётся_на_руки#буду_любить_его_всегда».              Для справки: число его подписчиков исчисляется тысячами, и почти все — работники Uchiha inc. Телефон уже завибрировал от лайков коллег и комментариев, среди которых было, например:              kisame_ne_ihtiandr: Итачи-сан, мы догадывались, что вы у Саске и паспорт рано или поздно отберете, но зачем же тогда делать новый?              naruto_eto_kruto: когда саске стоит перед дверью и не входит он просто выёбывается              orochimaru1971: Так вот кто урвал у меня из-под носа этот коллекционный BDSM-ошейник на ебее.              sorry_ya_sasori: @orochimaru1971, это я урвал тебе назло чмо))000              И куча визгов и смайликов от karina_nenaviju_odnogo_blondinа и sasusaku_canon_bitches. Потом между этими двумя разгорелся срач.              Саске, что с тягостной мукой отчаяния смотрел в телефоне своё становление на пути к интернет-славе, в своих кошачьих ушках и ошейнике смотрелся крайне комично, пока нашептывал себе под нос: «Месть… Ненавижу… Убью… Учиха Итачи… Почему мама родила его раньше, чем меня…».       От блаженного созерцания этой картины Итачи оторвал неожиданный звонок на мобильный.              -…пусть Кисаме разберется, — недовольно бубнил он в трубку, разговаривая с собеседником. — Вот именно, что Кисаме всегда за меня со всем разбирается, так что пусть и дальше не нарушает традиции..... аха-ха...... нет, секрет простой: «дай людям надежду на свою жопу, и люди к тебе потянутся»… Да понял я, еду, — старший хмуро вздохнул, положил трубку и повернулся к пристально уставившемуся на него младшему.              — Нии-сан, у меня к тебе один вопрос, — с нескрываемым сарказмом игриво пролепетал он. — А я тебе просто по факту своего рождения дал надежду на свою жопу, или почему ты ко мне так приеб… притянулся?              — Пф, — Итачи фыркнул с нескрываемым высокомерием и снисходительной улыбкой, легким движением накидывая пиджак, после чего буднично проговорил ответ по пути к двери, — ну что ты такое говоришь, маленький глупый брат? Какая ещё надежда? — после чего ненадолго остановился и обернулся, хищно щуря взгляд и делая ухмылку шире. — Твоя задница уже принадлежит мне по факту твоего рождения.              — «Для этого и нужен старший брат»? — не растерявшись, хотя в груди всё сжалось, решил подколоть вдогонку Саске, проговаривая любимую фразу Итачи, которой он любил объяснять каждый акт своего насилия и мозгоебства.              — Скорее уж младший брат, Саске, не теряй, скоро вернусь, — в быстром темпе затараторил Итачи на пороге, — съешь суп на столе.       — Понял.       — И не трогай пиццу, у тебя гастрит.       — Понял.       — Не открывай дверь незнакомцам, у представителей газовой компании проси документы.       — Хорошо.       — И удали меня из черного списка.       — Хор… ДА НИ ЗА ЧТО! — прокричал Саске, но за братом уже закрылась дверь.              Итачи в черном списке у Саске ещё с тех самых пор, как производители телефонов добавили в них эту функцию. Несмотря на то, что Итачи никогда ему не звонит. И не пишет. Именно по этой причине, скорее всего, он оказался там. Саске приятнее думать, что его личный "ёбырь-террорист" порой (большую часть жизни) его не ебёт и не терроризирует именно по причине невозможности, а не потому, что у него помимо этого ещё есть дела и личная жизнь.              Саске уселся в кресло, как на трон, с самым мрачным видом. В плену, в логове врага… все равно стоит держать честь и гордость фамилии Учиха. Пускай и в ушках и в коллекционном BDSM-ошейнике.       Почему, сколько бы лет ни прошло, ничего никогда не меняется? Почему перед братом он столь беззащитен? Потому что ему нужно было вообще бросить этих остолопов, которые уже коллективно поставили его фотку в неко-образе на свои заставки разблокировки экрана. Предварительно вырезав оттуда дьявольскую рожу Итачи, потому что видеть её ни у кого не было желания.              Нужно найти его слабое место… в этой квартире, пока его нет дома… Подло, но на войне все средства хороши.Тем более сложно придумать что-то, что было бы подлее поступков самого Итачи.              Саске решил начать с рабочего кабинета, и лицо его уже искажалось в предвкушающей гадкой усмешке. Перед ним была светлая комната с множеством важнейших бумаг корпорации Учиха, за которые Итачи несёт ответственность. О да-а.              Младшего переполняло ощущение вседозволенности, всемогущества, власти. Сейчас Итачи казался ему не более чем беспомощным щенком в его руках, гудящих от неумолимого желания мстить. Его месть будет жестока, неистова, подобна возмездию за всю боль и страдания человечества. Потому что это Учиха Саске. Никто не смеет вытирать о него ноги. И пусть он притворяется, что смирился, прогнулся – хорошо смеется тот, кто смеется последним. И громогласный смех его будет слышен всюду, даже в подвале Орочимару глубоко под землей, где он держит гаремы из украденных детей (во всяком случае, этим подвалом Итачи пугал Саске в детстве и даже иногда сейчас).              Взгляд его в первую очередь упал на лежащую в центре рабочего стола красную папку с надписью: «Эмиссионные ценные бумаги Uchiha Inc». Да он такого важного дерьма даже в глаза ни разу не видел! Уж тем более, не держал в руках. Наверняка, без демонстрации этих файлов не проходит ни одна важная встреча с подписанием договоров уровня акционного характера. Что всемогущий братик будет делать без них, интересно? Саске бессовестно и злостно ухмыльнулся. Итачи слишком глуп и наивен, раз оставил нечто подобное на самом видном месте, а не в сейфе.              Пальцы Саске трепетно дрожали в предвкушении, сжимая жесткие пластмассовые края папки, пока в душе его разгорался огонь. Месть его будет самой изощренной, которую только можно придумать.              Да.              Прости, Итачи, но за всё нужно платить.              Ничего в этой жизни не останется безнаказанным.              Младший Учиха уже не мог сдерживать подлого «бу-га-га-га», пока совершал самую невероятную авантюру в своей жизни, его сердце бешено стучало от волнения, а руки обливались холодным потом, потому что сейчас он бросал вызов самому опасному в этом мире человеку.              Но ничто уже не могло его остановить.              Саске переложил папку, что до этого лежала на столе… на полку в противоположном углу комнаты. И, тяжело дыша, выбежал из неё, как ошпаренный.              «Я сделал это! Я сделал! — судорожно восклицал он в своих мыслях. — Теперь педантичный Итачи минимум полчаса будет её искать! Хах! Да он уже не застав её на месте, в штаны обосрется!».              Эйфория длилась около минуты.              Потом ещё десять минут Саске нервно пытался отвлечься от страха смерти за проступок чаем и супчиком.              А потом он вернулся в кабинет и судорожно воротил папку на место, ровно в то же состояние, в котором она была, вплоть до миллиметра.              Всё-таки месть — дело недостойное, и вообще, возлюби ближнего своего, тем более, как говорится, око за око — и весь мир ослепнет. Нужно быть выше этого!              Да и умирать молодым не хочется…              

***

             — Саске, у меня для тебя прекрасные новости! — заявил воротившийся с работы Итачи, аккуратно снимая обувь на пороге.              — В переводе означает: «Саске, ты должен мне свою анальную девственность», — пробурчал младший себе под нос, выходя в коридор с чашкой какао.              — Что-то всё тебя тянет в одну и ту же степь, — недоуменно поднял бровь Итачи, а потом пожал плечами, чтобы не отвлекаться от темы. – Итак, Орочимару готов на переговоры, но проводить их будешь ты. С презентацией и прочим таким. Как на защите диплома в универе. Пошли в мой кабинет, — быстрым утвердительным тоном проговорил он, сразу же направляясь в сторону нужной двери.              У Саске сердце ушло в пятки. Вдруг Итачи заметит, что младший трогал папку? Он ведь не человек, он всё может, всё знает; боженька, Иисус, спаси…              — Итак, сделаешь презентацию на слайдов десять, со всеми преимуществами… — начал было вводить в курс дела старший, пока вдруг взгляд его не упал на папку. — Оу…              Саске гулко сглотнул, сжимая потные кулаки. И придумывая сотню вариантов отговорок.              — Саске… — задумчиво обратился Итачи, беря папку в руки. — На, выкини её в ведро, чтоб не мешала. У меня в ней копия квартального отчета пятилетней давности, вчера хотел выбросить и забыл.              

***

                    Младший Учиха до сих пор не понимал, как так вышло, что сейчас он стоит перед Итачи, как студент перед экзаменационной комиссией, у него в гостиной, перед проектором.              — Слушай, нии-сан, ты уверен, что эта репетиция нужна? — боязно скривился Саске, поглядывая то на свою распечатанную речь, то на проекцию на стене, то на брата.              — Конечно, ведь я за тебя поручился и должен быть уверен, что перед Орочимару ты выступишь с достоинством. Я беру на себя его роль, чтобы на самой встрече ты уже был готов ко всему и знал, как себя вести. Поверь, я провел перед ним столько презентаций, что все его типичные вопросы по организации и продукции знаю наизусть. Потом скажешь мне «спасибо».              — Ладно, — вздохнул Саске и устремил взгляд в свой листок. — Добрый вечер, уважаемые представители корпорации "Звук", сегодня я бы хотел вам продемонстрировать свою презентацию о преимуществе нашей полимерной продукции для ваших заводов на фоне других конкурентов производственного рынка… — забубнил младший себе под нос, уже не замечая, что читает.              — Ува-ш-шаемый юный и прекр-расный Учиха… — сладостно и размеренно начал хрипеть старческим змеиным голосом Итачи в манере Орочимару, вальяжно опираясь на подлокотник и пожирая братишку смеющимся хищным взглядом. — Вы не могли бы пррроявить к нам уваш-шение и смотреть на наши персоны, а не в вашу речь…              От такой невероятной актерской игры Саске готов был разгоготаться на всю Коноху так, как не смеялся никогда в жизни, от чего всё его лицо побагровело, и сквозь сжатые губы вырывались рваные хихиканья, пока он искал, куда бы деть взгляд, лишь бы не смотреть на Итачи, который скопировал от Орочимару даже выражение лица.              — Я сказал шшто-то смешное, Са-аске-кун? — ещё сладостней прохрипел Итачи.              — Нет-нет, извините, — вытянул руку в примирительном жесте Саске, — просто подумал, как будет смешно, если после моей идеальной презентации вы всё равно откажетесь. Итак, на чем мы остановились… Наши производственные отходы представляют собой следующие полимеры: пластик, пропилен и полиэтилен. Главное преимущество: низкая степень загрязненности… — увлеченно продолжил тараторить Саске, подавляя оказываемое на него со стороны Итачи ментальное давление, пока его вновь не перебили.              — Са-аске-кун… – хищно шипел Итачи, — а позвольте задать вопрос.              — Да, конечно.              — Почему такой симпатичный юношша с такой аппетитной задницей зря растрачивает свой внешшний потенциал-л, занимаясь всякими ненушшными ему вещами, вроде предпринимательства?              Младший угрюмо стиснул зубы. Чертов Итачи опять издевается, пытаясь задеть за живое. Внешность Саске — уже его больная тема, как и шутки на тему того, что с таким личиком ему бы стоило быть моделью или содержанкой (принадлежащей Итачи), а не соваться во «взрослые» дела.              — Я не хочу разочаровать своего старшего брата, который наверняка надеется увидеть во мне устоявшуюся амбициозную личность.              Ну что, съел?       Лицо Итачи на миг исказилось, и он даже немного цокнул. Один-один, уёбок.              — Поверрьте, Саске-кун, амбиции у вас точно хлещут через край, — прохрипел он, ядовито ухмыляясь и закрывая тему. — Продолжайте.              Младший прокашлялся и вернулся к слайдам, торопливо пытаясь вспомнить, где остановился.              — Вторичная переработка сырья — необходимая в рамках нынешней экологической ситуации в мире мера, которая с большим одобрением воспринимается клиентами и партнерами, благоприятно отражаясь на репутации… эй, вы что делаете? — недоуменно вскинул бровь Саске, наблюдая то, как Итачи вдруг прикрыл рот ладошкой и деловито наклонился к невидимому собеседнику, что-то ему якобы нашёптывая.              — Саске-кун, вы, что ли, впервые на презентации? Я просто подмечаю кое-что своему коллеге, не воспринимайте близко к сердцу, — невинно пожал плечами старший. — Продолжайте.              Весь этот цирк уже выводил из себя. Человеку тридцать один год! Господи, он даже отпивает невидимую воду из невидимого стакана!       Это остается только вытерпеть до конца!              — Если взглянуть на эти графики смет, посчитанных нашими специалистами, то выгода в закупке отходов сырья, вместо собственного производства, становится очевидна…              — Саске-кун, скажите, а как ваш брат, по вашему мнению, отнесется к вашему провалу? Если я откажусь от этого предложения, — вновь перебил Итачи голосом старика.              — Я сбегу из Конохи под покровом ночи прежде, чем он узнает, — задумчиво пробормотал Саске в ответ. — Потому что ваш отказ развалит мой филиал.              — Вы очень талантливый и целеустремленный молодой человек, поэтому, несмотря на то, что ваш филиал меня совершенно не интересует, я мог бы ещё раз встретиться с вами в неформальной обстановке, чтобы ещё раз обсудить перспективы нашего сотрудничества, — расплылся в гадкой ухмылке «Орочимару».              Саске смерил старшего брата абсолютно серьезным и угрюмым взглядом, после чего лицо его приобрело горькую, но твердую решимость:              — Я готов.              Воцарилось молчание. С лица Итачи водой скатилась вся былая самодовольная и игривая спесь, оставляя лишь его истинное мрачное выражение без тени эмоций. Такого ответа он явно не ожидал.              — Готов… продать свою задницу за договор сомнительной перспективности, лишь бы не сесть в лужу со своими играми в босса? — с очевидным злым упреком собственным родным голосом процедил сквозь зубы Итачи, выходя из роли.              — Это не игры. Я несу ответственность. За инвестиции отца. За своих работников, — твердо ответил Саске, глядя брату в глаза без тени стыда и страха. Он верил в свои убеждения и считал их правильными. Если он просто сбежит на виллу родителей, проиграв и поджав хвост, он себя никогда не простит. Есть вещи важнее гордости. Пускай гордость у Саске по массе равнялась черной дыре в центре его родной галактики.              — Значит, готов, ага, — кивая самому себе и беззвучно хлопнув в ладоши, заключил с очень недовольным лицом старший брат, в интонации «ясно-понятно». — И со сколькими ещё ты переспишь на скользком пути своей карьеры? Давай посчитаем, — Итачи с вызовом взглянул на младшего и начал загибать пальцы. — Первым, предположим теоретически, стану я. Скажем так, за услугу сутенерского характера. Вторым будет Орочимару. Неоднократно, потому что договор он подпишет на месяц, а потом потребуется продление. Будет твой постоянный клиент. Потом найдется ещё кто-то, кто поставит тебе ультиматум. Ваша попка такое выдержит, Саске-кун?              Саске постыдно опустил лицо. Итачи размазал его по стене. В очередной раз. Как мальчишку. Как было в школе. Как было всегда.              — Я… не знаю… почему всё так выходит… — разбитым голосом тихо признался он, не решаясь поднять глаза. Он даже не заметил, как фигура Итачи, что до этого вальяжно сидела в кресле, выросла над ним, закрывая собой свет люстры.              — Ты слаб, — твердо прошептал он младшему брату на ухо. — Знаешь, чего тебе не хватает?              — Ненависти, — выдал в ответ заученную наизусть фразу Саске.              — Пидорства, — серьезным тоном поправил Итачи. — Ты слишком серьезно ко всему относишься и выставляешь свои слабые стороны всем напоказ. Поэтому тобой так просто манипулировать.              — А причем здесь пидорство?              — Да просто звучит хорошо, — невозмутимо заявил Итачи, деловито убирая младшему смольную прядь волос за ухо. — Запомни, Саске: геи и пидоры — это разные вещи… — после чего вдруг смутился и кратко прокашлялся, — то есть люди.              Таким образом, разработка стратегического плана по сокрушению Орочимару и воплощению сего действа в жизнь легла целиком и полностью на плечи старшего брата.