Fasten your seatbelts!

      Телефон пронзительно затрезвонил, едва лишь Джоанна взяла на плечики для своего плаща. Хорошо, что и тумбочка, и вешалка находились практически рядом.       - Хэлло! – устало отозвалась Джоанна, гадая, кто бы это мог быть. Прислонившись к стене, женщина с облегчением сбросила так надоевшие за день «лодочки».       - Здравствуйте, - какой-то незнакомец был ослепительно вежлив. - Могу ли я потолковать с миссис Беккетт?       - Можете. Это я. Чем ещё могу быть вам полезна?       В трубке раздался приятный на слух, негромкий смех.       - Мы говорим о пользе не только всего обществу, но и в первую очередь, мэм, своей семье, –вкрадчивый, доверительный голос незнакомца совсем не вызывал неприязни. Таким тоном обычно говорят с женщинами или детьми. – И, как ваш тайный воздыхатель, дружески предостерегаю вас от опрометчивых шагов. Защищая людей вроде Пулгатти, вы бросаете вызов обществу и подвергаете сомнению его мораль. Вы не находите странным свое поведение?       Джоанна недовольно сдвинула брови. С какой это стати ей кто-то, да ещё и на ночь глядя, будет читать ей нотации? Ни о чём разговор!       - Извините, сэр, - резковато ответила она, - но я не нуждаюсь в предостережениях и поступаю, как велит совесть. Кстати, а почему бы вам не представиться?       Незнакомец снова рассмеялся, но теперь в его смехе зазвучали язвительные, царапающие слух нотки.       - Хотите, называйте меня мистером Смитом, если так вам будет легче. Я вот что хотел сказать, мэм - вы себе даже не представляете, как ничтожна в современном мире одинокая личность. Поскольку современные технологии развиты до совершенства, любое неприглядное решение и принимается с ходу, и так же оперативно исполняется. Надеюсь, вы догадываетесь, о чём идёт речь? – и собеседник выделил голосом последнюю фразу.       - Вы что, вздумали угрожать мне? По-моему, вы слишком зарываетесь, мистер! – Беккетт устало переступила с ноги на ногу. Если бы не её природное чувство такта и умение здраво воспринимать любую, даже самую неприятную и скучную информацию, этому вежливому «нахалу» точно бы не поздоровилось.       - Да упаси вас Господь! – возмущение «Смита» казалось вполне искренним, и Джоанна даже на миг поверила ему. - Поверьте, я вам не враг и действительно желаю добра. Мне хорошо известна ваша деловая репутация. Я знаю, с каким рвением и скрупулезностью вы ведете процессы и над чем работаете сейчас. Именно поэтому отнеситесь к моей просьбе со всей серьезностью – Пулгатти не должен выйти на свободу! Ни при каких условиях! Временных рамок пока не ставлю, но буду периодически напоминать о себе.       Мужчина отключился, не прощаясь. Опустив руку, Джоанна ещё некоторое время отстранённо смотрела на зажатую в кулаке трубку, словно пыталась разглядеть на черном пластике лицо незнакомца. Изо всех странных звонков на работу и домой, состоявшихся за последние трое суток после разговора с Пулгатти, этот оказался самым «конструктивным». Предыдущие звонки характеризовались натужным сопением и угрюмым молчанием на том конце провода, после чего следовал отбой. И вот сегодня, кажется, прорезалось. Похоже, что своей неугомонностью и принципиальностью она - адвокат Беккетт, задела очередную скрытую струну души Большого Яблока. Несмотря на то, что угрозы бывали и раньше, Джоанна давно научилась воспринимать их, как неприятную, но неизбежную сторону своей профессии. Тем более, никто и никогда не сможет сделать её работу лучше, чем она сама.       Помассировав пульсирующие болью виски, Джоанна натянула тапочки и побрела на кухню, из дверей которой тянуло аппетитными запахами. Джим увлеченно хлопотал у плиты, насвистывая что-то веселое, но от пристального взгляда жены тут час же обернулся.       - Дорогая, я слышал звонок. Это кто-то с работы? – полюбопытствовал он, облизывая сладкий кончик указательного пальца.       - Не совсем, - устало улыбнулась женщина, прислоняясь плечом к косяку и скрещивая на груди руки. - Просто очередной учтивый «доброжелатель». Для колкостей им вечно не хватает будней.       - А о чем конкретно шла речь? - насторожился супруг. Поправив на себе припорошенный мукой фартук, он в раздумьях погладил подбородок. - Что им надо?       - Не хотят, чтобы мой нынешний клиент вышел на свободу.       Джим нахмурился. Некоторое время сердито водил бровями, потом стащил фартук и, подойдя к супруге, крепко привлек к себе за талию.       - Мне это не нравится! – озабоченно проговорил он. - Не пора ли известить полицию? Доверительно чмокнув мужа в губы, Джоанна нежно потрепала его по щеке.       - Дорогой, не будем сгущать краски! С учетом особенностей моей профессии, всегда будут недовольные. Тем более, я прекрасно знаю, что делаю!       Укоризненно покачав головой, Джим недовольно поджал губы.       - Джона, я всегда уважал твой выбор, но пожалуйста, будь осторожна! Обещаешь? – мягко придерживая супругу, Джим неотрывно смотрел в такие родные, но блестевшие профессиональным упрямством глаза. Он с грустью понимал, что его любимую не переубедить.       - Всегда! - весело улыбнулась Беккетт, коснувшись мягкими губами его колкой скулы. - Пахнет вкусно! Позовешь? Я пока наверх.       Они обменялись нежными и трогательными поцелуями, потом Джим вернулся к плите, а Беккетт поднялась в свой кабинет. Она окинула хозяйским взглядом заваленный бумагами письменный стол и, включив настольную лампу, присела на стул. В этих кипах протоколов и справок, стопках картонных папок и пачках фотографий заключалась вся ее непростая квинтэссенция существования, рабочий стержень всей её жизни. Сложное, и одновременное интересное, дело Пулгатти должно стать очередной победой, но не ради самолюбования, а ради веры в собственные силы.       Джоанна открыла лежащую перед ней папку и углубилась в чтение, параллельно делая пометки на чистом листе бумаги. Долгие разговоры с Пулгатти стоили потраченных на него сил. В тонкие, но цепкие руки Беккетт попали такие козыри, что дух захватывало от перспектив. Известные, обласканные деньгами и властью люди на поверку оказались матерыми уголовниками, без принципов, чести и совести. Если же парочку из них надолго упечь за решетку, то город вздохнет свободнее, а у народа окрепнет вера в справедливость. Ей же предстоит опросить ещё пару свидетелей, и картинка происшедшего должна сложиться окончательно. А там, в известном смысле, и до суда недалеко.

***

      - Мисс! – всерьёз рассердился старичок, наблюдая отсутствующий взгляд ученицы. - Мисс, вы слышите меня или нет? - недовольно добавил он.       За неполный час занятий Кейт успела наделать столько ошибок, что впору было отправляться на штраф-стоянку. Видимо, недовольство инструктора все-таки встряхнуло Беккетт, потому что, притормозив у обочины, она непроизвольно переспросила:       - Что, простите?       - Да что с вами такое? – от такого вопиющего пренебрежения к своей персоне Кесслер разошёлся не на шутку.- Вы допускаете одну ошибку за другой, словно только что сегодня сели за руль! И куда подевались ваши собранность и внимательность? У вас что, с глазами огромные проблемы или же, что ещё хуже, сразу со всей головой?       Нервно огладив ладони, Ирвин стал отгибать пальцы, перечисляя:       - Во-первых, забыв отпустить стояночный тормоз, чуть не спалили тормозные колодки. Во-вторых, едва не пробили колесо, въехав задом на газон. В-третьих, чуть не врезались в сигнальную тумбу и почти что протаранили машину Хайнца. После всего этого о разных мелочах даже и говорить не стоит! - Кесслер недовольно покривил сухие, как у мороженого окуня губы. - Раз вы упорно не слушаете моих советов, то вам однозначно не место в автошколе! Идите, вон, крутите педали, или топайте в тренажерный зал, а иначе последствия вашей расхлябанности не сложно предугадать! С таким «усердием» и водительского стажа никогда не наработать!       Кесслер так сильно рассердился, что взял из бардачка тряпочку для ветрового стекла и стал нервно протирать ею очки.       - Ой, простите меня, пожалуйста, - густо покраснев, виновато залепетала Кейт. Понурив голову, она смиренно выслушивала гневную нотацию инструктора. – Я действительно немного рассеяна. Видите ли, у меня заболела мама.       - Заболела, говорите? – придирчиво сдвинул брови Ирвин. Оценив поникший вид расстроенной не на шутку Кейт, уже искусавшей все губы, инструктор немного смягчился. Кажется, слова её прозвучали вполне правдоподобно, и тяжело вздохнув, Кесслер грустно произнёс:       - Хуже нет, когда родным плохо. Моя Лоттхен долго боролась с болезнью, но увы...       Кесслер посмотрел стекла своих очков на просвет, потом приткнул их на свой тонкий, со следами от оправы нос.       - Если хотите передохнуть, то сбегайте до того кафе, а если что, то с Рейчел я сам как-нибудь улажу, – Ирвин ткнул пальцем в большую эмблему «Старбакса» на фасаде угловой многоэтажки с другой стороны улицы. - Так и быть, хлебните ароматного чайку, съешьте пирожное со сливками и шоколадной обсыпкой. По статистике, сладкое неплохо поднимает настроение.       - Мне больше кофе по душе, - с благодарностью улыбнулась девушка, - а вам чего-нибудь принести?       - Зеленого чаю с мятой и пару пончиков, если вас не затруднит, – примирительно улыбнулся Кесслер, доставая из бардачка сложенную вчетверо газету.       Согласно кивнув, Кейт прихватила сумочку и выбралась наружу. Прошмыгнув через перекресток, она уверенно потянулана себя тяжелую створку из полированного стекла и поэтому не видела, как Кесслер приложил к уху телефон.

***

      Внутри знакомо, ароматно и дразнящее пахло свежесваренным кофе и ванилью, но сама обстановка оказалась далека от спокойствия. Основным раздражителем присутствующих стали несколько молодых итальянцев. Растянувшись вдоль стойки длинным и неровным хвостом, они передавали по цепочке стаканчики с напитками и пакетики с едой на ближний к ним стол. При этом ребята так импульсивно жестикулировали, громко и смешливо о чем-то тараторя, что Кейт удивилась даже, как можно умудриться при этом ничего ни уронить и не расплескать. Пока Беккетт от нечего делать разглядывала витрину со сладким, позвякивая мелочью, в её голове крутились совсем нерадостные мысли. Ей пришлось соврать Кесслеру, потому что всё дело было во вчерашнем звонке! И Кейт вымученно свела брови.       Её факультатив по истории закончился достаточно поздно. Папа куда-то отлучился, а мама старательно хлопотала у плиты. Попутно делясь событиями сегодняшнего дня, Кейт ринулась ей помогать. Настроение девушки было на высоте, и когда зазвонил телефон, она с весело подхватила трубку. Вот только искренне не поняла, почему так тревожно хмурится вышедшая следом мама.       - Хэлло!       - Добрый вечер! – вежливо поздоровался незнакомец.- Вы не могли бы позвать к телефону миссис Беккетт?       - Да, конечно! – с пониманием улыбнулась Кейт и поманила Джоанну рукой: - Мама, это тебя!       Джоанна неспешно подошла к телефону, отблагодарила Кейт коротким взлётом бровей, но почему-то повернулась к дочери спиной. Здороваться мама и не подумала; её голос звучал сухо, недовольно и даже немного нервно. Сказав несколько отрывистых, резковатых фраз, Джоанна положила трубку. Ещё совсем недавно весёлая и доброжелательная, она выглядела так, словно попала под пресс, а в её походке угадывалась непомерная усталость.       Теряясь в догадках, Кейт удивлённо посмотрела ей вслед. Что же такого неприятного в обычном звонке?       - Мама! –нахмурилась Кейт, глядя на приунывшую фигуру. - Мама, кто это был?       Полуобернувшись, Джоанна безразлично дернула плечом.       - Никто. Один докучливый мерзавец. В следующий раз ничего ему не говори, а просто положи трубку.       - А зачем же он тогда звонил? Спокойной ночи пожелать? - Кейт встревожено куснула губу.Ей очень не понравилось внезапная смена маминого настроения, но Джоанна заметила это. Поманив к себе дочь, она крепко прижала её к груди, успокаивая лёгкими поцелуями в лоб.       - Да ничего существенного. Он добивается, чтобы я бросила дело некоего Пулгатти.       - Он тебе угрожал? Это так? Ты на себя не похожа, мама! – не на шутку встревожилась Кейт, но Джоанна, ободряюще улыбнувшись, бережно погладила роскошную косу дочери.       - Наверное, это как раз и называется прямыми угрозами в свой адрес, но меня не так-то просто запугать. Я обязательно доведу это дело до конца, это мой долг.