Пустота

Два года спустя

      Париж издревле манил всех неравнодушных, было в этом городе некоторое очарование. Чем оно вызвано? Эйфелевой башней? Собором Парижской Богоматери? Или культовым Лувром? Возможно, но ответ скрывался под одним из главных прозвищ французской столицы в красивом названии — La Ville Lumière — «Город огней». Когда вокруг спускались сумерки, Париж будто зажигался миллионами факелов в центре Франции.       Сегодня, казалось, всем было мало огней, но люди запустили фейерверки в День взятия Бастилии, четырнадцатого июля. Этот праздник считался у местных жителей одним из главных: захват известной тюрьмы-крепости изменил историю Франции навсегда.       Четырнадцатое июля было важно также и для французских волшебников. Со дня взятия Бастилии началась война между королевскими магами, служившими Короне и являющимися тайной стражей, и реформаторами, которые видели цель во взаимном сосуществовании двух миров: магов и не-магов. Предводитель восставших — Жан-Пле Деспоуе — после свержения стал первым министром магии и подписал Международный Статут о Секретности. Каждый год над стеклянной Пирамидой Лувра поднималась на улицу серебряная статуя Деспоуе, которая медленно возносила руки над людьми и сжимала кисти в кулаки, олицетворяя победу: в этот момент волшебники ликовали сильнее всех.       На балконе Лувра за праздником следил министр магии Персиваль Деспоуе в окружении свиты. Многие волшебники замечали, насколько он похож на своего знаменитого предка: длинные седые волосы до плеч, голубые глаза, римский нос и квадратное небритое лицо; он отличался только синим деловым костюмом с белой рубашкой и серым галстуком. Все присутствующие смотрели на торжество, но министр будто всматривался в статую, не подавая никаких эмоций.       — Месье Деспер? — услышал он искаженную английским акцентом фамилию.       Больше всего на свете Деспоуе терпеть не мог подобное, особенно если это делалось англоговорящими.       — Будьте любезны произносить правильно! Я еще не поддался отчаянию, чтобы получить такое прозвище, — ответил он, обернувшись назад.       — Прошу прощения, месье Десп… оуе, — пытался загладить неловкую ситуацию незнакомец.       — Полагаю, это ваше письмо я получил, месье Малфой?       — Да, сэр.       — Я скоро подойду, — передал Деспоуе своей свите на родном языке и удалился с гостем вглубь Лувра.       Драко Люциус Малфой был представителем известной чистокровной семьи, хотя его предки и по сей день пользовались дурной славой из-за притеснений по чистоте крови и участия в британских Магических войнах на стороне лорда Волдеморта. После поражения последнего вся семья едва избежала заключения в Азкабане, а бывший Пожиратель многое за все эти годы переосмыслил — если и не любить «грязнокровок» и магглов, то хотя бы жить с ними в гармонии.       В свои тридцать пять лет Драко стал более похож на своего отца — такая же аристократическая осанка, худое лицо, острый нос и серые глаза; отличался он от Люциуса короткими пепельными волосами и круглой бородой.

* * *

      Джодокус Малфой ожидал отца в зале Джоконды, где рассматривал известные картины Веронезе, Пальма, Тициана и, конечно, сам легендарный портрет да Винчи. В отличие от остальных членов семьи, Джодокус родился черноволосым, как говорила его бабушка Нарцисса — «истинным Блэком», а зеленые глаза унаследовал от матери, в остальном ничем не отличаясь от своей семьи. В честь аудиенции с французским министром магии Джодокус был одет в черный деловой костюм.       Джод засмотрелся на «Возложение тернового венца» Тициана Вечеллио, ее сюжет привлекал юного Малфоя — римские солдаты издевались над Иисусом, надевая на него терновый венец.       Его отвлек хриплый мужской голос:       — Вижу, вас заинтересовал Тациан?       Джод повернул голову направо. К нему подходил незнакомец, одетый не по дресс-коду: черные брюки и водолазка; серые полуперчатки, из-под которых виднелись бледные пальцы с когтями вместо нормальных человеческих ногтей; лицо почти полностью скрывалось в тени глубокого черного капюшона, из тьмы виднелись лишь горящие глаза и тускло поблескивали хищные зубы.       — Я думал, что музей закрыт! — испуганно ответил Малфой, достав черную палочку.       — Для не-магов? Возможно, — незнакомец издал смешок.       — Кто вы такой? Что вам нужно?       — Я такой же гость музея, как и вы, молодой человек. Искусство — одно из моих слабостей. Я путешествовал везде и не мог не пропустить музеи и картинные галереи в своих странствиях. «Терновый венец» — удивительное полотно. Какая точность, какие пропорции, какие цвета и действия. Знаете о том, что из себя представляет человек, которого нарекают «Избранным»?       — А мне должно быть интересно это? — язвительно спросил Джод, еще сильнее сжав в кулаке палочку.       — Может, да, а может, и нет. Например, Иисус для магглов и некоторых волшебников являлся Избранным, который спас людей, был ненавидимым народом и погиб, взял всех людские грехи на себя. А я вижу, что эпизод с распятием и «коронацией» терновым венцом может произойти с каждым, кто назывался тем самым Избранным.       — Гарри Поттер, например?       — Чем он в этом плане отличается от Иисуса? — спросил незнакомец, оскалив хищные зубы. — Он дважды победил своего заклятого врага, его чествовала одна часть волшебного мира и одновременно презирала другая. Я вижу, как на Поттера недоброжелатели надевали венец победы над Волдемортом, коим является здесь римский император Тиберий.       — Мистер Поттер спас мир, разве нет? Мне мама и папа говорили о том, что нет разницы между чистокровным, полукровкой и магглами. А мои бабушка и дедушка не смирились с тем, что Пожирателей больше нет, и не смогли жить в новом мире, где оказались изгоями. Они мне говорили, как правили в старом мире, где волшебники считались с Малфоями, Блэками и другими чистокровными семьями.       — Так считают остальные, кто был жертвой старого мира, его рабами и подчиненными, — задумался незнакомец. — Может, здесь не олицетворение Поттера, а олицетворение Волдеморта? А почему он — не Избранный? Ты, наверное, задумывался об этом?       — Дедушка говорил, что все шли в Пожиратели, чтобы чистокровные закрепились на своем месте. В итоге целью стала не власть, а служение Темному Лорду, он был для них Избранным. Смерть Волдеморта была и смертью Пожирателей.       — Хочешь ли ты увидеть, что за сюжет воплощается твоими устами?       Внезапно Иисус на картины приобрел черты человека с худым бледным безносым лицом, а Тиберий обзавелся бородой, а надпись «TIBERIUS» сменилась на «DUMBLEDORE».       — Что это?       — Твой сюжет: Волдеморт — Избранный темный волшебник, который желал власти над магами и простыми людьми; его окружают мракоборцы; Альбус Дамблдор следит, как его врага уничтожают. Все в этом мире относительно. Каждый изберет себе… Избранного; каждый будет жертвовать всем для него; каждый, в случае успеха, получит награду за все труды; каждый, в случае неудачи, уйдет в небытие. Все просто и понятно, Джодокус Малфой!       — Что? Остолбеней! — крикнул тот, направив из своей палочки красный луч на незнакомца, но тот даже не дрогнул, а заклятие рассеялось.       — Ой… Я должен здесь замереть? Могу притвориться оглушенным, если вам угодно, мистер Малфой. Для полного эффекта самозащиты сто́ит произвести одно запрещенное заклинание и вмиг расправиться со мной.       — Я не глупец убивать под носом у отца и местного министра! Кто ты такой? Откуда ты знаешь меня?       — Ты приехал с отцом. Зачем?       — Какая тебе разница? Могу позвать охрану, если угодно! Я требую ответа на мой вопрос: кто ты такой? — разозлился Джод.       — Я отвечу, но для начала ответь на мои вопросы самому себе: что ты самом деле чувствуешь, что тебе говорили твой дедушка Люциус и твоя бабушка Нарцисса о старом мире, о влиянии Малфоев? Что тебе говорили твои родители? Сложи два и два и подумай, насколько их мировоззрение отличается, и насколько твое мировоззрение ближе? Спроси себя: насколько ты чужой в этом мире? Насколько ты желаешь прославить свое имя, свое наследие и вернуть честь семьи Малфоев и Блэков, кровь которых течет в твоих жилах. Ты мне говорил, что бабушка считает тебя «Истинным Блэком», может, она действительно права?       — Зачем тебе это? — спросил растерянный Джодокус, палочка дрожала в его руке.       — Это не мне надо, а тебе! Подсказки ты получишь в одном месте, — незнакомец снял с правой руки полуперчатку и черное кольцо с красным рубином и отдал последнее Джоду. — Я буду ждать тебя. Подойди завтра после захода солнца к собору Парижской Богоматери, рядом с ним находится памятник Карлу Великому, надень кольцо и приложи рубином к монолиту, произнеси заклинание: «Легион — имя нам!» Прощай, мистер Малфой. Приятно было с тобой познакомиться! Меня зовут Нокс!       Незнакомец исчез во вспышке света, оставив озадаченного Джода одного в Зале Джоконды.